Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 63)

- Ветеринаров знакомых нет, - пожала плечами баба Тоня и заковыляла к своему сараю, гордо именуемому приютом для кошек. – А Шурочка Григорьевна – женщина знающая. Если вдруг тебе что надо – я дам номерок по дружбе. А там, может, чего и сладится у тебя.

Последнее прозвучало себе под нос, но явно так, чтобы до его ушей тоже долетело.

- Если вдруг что – я и сам разберусь, Антонина Васильевна, - отозвался Малич оставляя ведро у двери в сарай. – А вы бы все же ветеринара поискали, давно вам говорю.

- Мне-то зачем ветеринар? Что я с ним делать буду? А ты еще и поджениться можешь, чтобы старость было с кем встречать, - умильно улыбнулась ему старушка. 

- Ветеринар пригодится вашему кошачьему братству, коль вы удумали им озаботиться, - терпеливо пояснил Андрей Никитич. – А вот моя личная жизнь уж точно вас не касается.

- Как же это не касается?! – опешила Антонина Васильевна, будто бы услышала величайшую глупость на свете. – Думаешь, я не вижу, что делается? Думаешь, сердца у меня нет? Не болит оно за тебя? Я ж тебя, Никитич, с вот такого знаю! – рубанула она рукой пониже талии. – На глазах рос! На глазах жил! Томку хоронил, дочек на ноги ставил! Конечно, касается! Хоть и не сын ты мне, а люблю как родного! 

- Антонина Васильевна, занимайтесь кошками и берегите свое сердце, - проговорил Малич и сделал шаг от сарая с намерением добраться, наконец, до дома.

- А как его беречь, если я вижу, как ты самого себя гробишь, да еще и девок своих под монастырь подвести норовишь, а?

- Я не собираюсь продолжать с вами этот разговор, - жестко сказал Андрей Никитич. – Повторяю еще раз, моя жизнь – это моя жизнь. Отчитываться ни перед вами, ни перед кем-либо еще – я не собираюсь. И не вздумайте с подобными разговорами лезть к Стефании.

- Да кто к ней лезет! Нужна больно! – фыркнула баба Тоня. – Знаем мы таких, все равно слушать не станет. Люди говорят, она своего мужика, что до тебя был, на тот свет отправила. Конечно! Небось и машину он ей купил, и всю ее наружность оплатил – там же операция на операции. А как не нужен стал – так и избавилась. За тебя, дурака, взялась! Ты, поди, в беспамятстве был, Андрей Никитич, когда с этой профурсеткой бесстыжей связался! Это ж где это видано такое, а? Чтобы молодая баба с мужиком, который ей в отцы годится, за просто так жила! Думаешь, по большой любви? Уши развесил и веришь? Вот помяни мое слово, не просто так она у тебя поселилася! 

На короткий миг Малич завис, чтобы совладать с собой. Орать на женщину, которая и вправду годилась ему в матери – Заратустра не позволял, как говорится. И потому спустя пару-тройку мгновений, за которые иные могли бы сосчитать до двадцати, сказал исключительно серьезно:

- Антонина Васильевна! Кто что развесил и у кого какая любовь – вот совсем не ваше дело. И учтите на будущее: об этом я говорю с вами в первый и последний раз. То, что мы живем с вами в одном доме – не дает вам ни малейшего права вмешиваться ни в мою жизнь, ни в жизнь моих дочерей, ни уж тем более в жизнь тех, кто живет со мной рядом.

- А если она завтра квартиру твою оттяпает? – продолжала сыпать допущениями баба Тоня, вовсе не смущаясь его строгой отповеди. – У тебя же трешка, Андрей Никитич! Такой кусок лакомый! Десять минут до моря! Исторический памятник! Да и вообще – жилплощадь на дороге-то не валяется! Опоит она тебя чем, окрутит, и все на нее перепишешь сдуру. Или думаешь, дочки замуж повыходят – и не страшно. Ну ладно Женьку за олигарха пристроил. Ну так сегодня олигарх есть, а завтра нету, и куда ей возвращаться? А про Юльку вообще молчу! Оставит твоя прошмондовка ее без жилья! Как пить дать – оставит!

Под конец Антонина Васильевна перешла на противный старушечий визг, напоминающий сцену из какого-нибудь артхаусного фильма, который усугубился звуком откуда-то сверху, с третьего этажа. Аккурат из окна резиденции Маличей, открытого теперь настежь. И следом из этого самого окна наполовину высунулась скроенная пластическими хирургами за Панкратовские деньги ладная фигурка представительницы бомонда, ведьмы и искусительницы, а еще опоительницы и отравительницы Стефании Адамовой. Она, широко улыбаясь, вытянула перед собой руку раскрытой ладонью вверх. А потом прозвучал ее глубокий, хорошо поставленный голос:

- Антонина Васильна! Дождь вот-вот начнется. Отпустите, пожалуйста, Андрюшу домой! А то тут мои родственники пришли знакомиться, мы как раз его квартиру делим. Никак не можем найти документы, чтобы посмотреть, какой тут метраж.

В ответ на такую «просьбу» баба Тоня не нашла ничего более разумного, чем едва слышно булькнуть и, задрав голову, во все глаза уставиться на Стешу. Чем и воспользовался Андрей Никитич, чтобы улепетнуть от вездесущей соседки и явиться пред ясны очи своей новообретенной второй половины с незамысловатым букетом в руках и улыбкой на губах.

- И что это была за выходка? – спросил он Стешу. Она же, пряча нос в оранжевых «ромашках», смешно подкатила темные и счастливые глаза.

- Ну да, немножко перегнула. Исправлять, уж прости, не буду. Меня предадут анафеме? 

- Сожгут на костре, как всякую порядочную ведьму, - усмехнулся Андрей и чмокнул ее в щеку. – Родственники правда здесь или это тоже было для образа?

- Правда, - Стеша прижалась к нему этой самой поцелованной щекой, чтобы продлить касание. – Пришли оказывать гуманитарную помощь пострадавшим. Пока что я их утихомирила, но не знаю, как дальше пойдет. Если приедут еще и мои родители с воспитательными мерами, ей-богу, сварю какого-нибудь зелья и оболью двор по периметру, чтоб нас не трогали.

- Не выдумывай, без родителей все равно не обойдется. Поэтому веди пока к сегодняшним гостям.

Андрей отстранился, скинул обувь и, ухватив Стешу за руку, прошел в кухню.

За свои поступки, как говорится, надо отвечать. И если уж живешь отнюдь не целомудренной жизнью с женщиной, которая «младше твоей старшей», то и с ее семьей рано или поздно носом к носу столкнуться придется. И знаться по мере необходимости тоже. Впрочем, если подумать, то чем это отличается от жизни с ровесницей? В конце концов, Томкины родственники действительно были от него не в восторге. Тут он не лукавил. И ведь тоже загвоздка состояла в возрасте, только в ту пору говорили, что слишком молод жениться!

А теперь слишком стар... Незадача!

Марк Янович Адамов стоял у окна, скрестив на груди руки и буравя вошедших взглядом. Впрочем, внимание его было приковано в большей степени к Андрею. Его половина, та, которая почему-то жила отдельно на съемной квартире, замерла рядом. И ее глаза бегали от Стеши к Маличу и наоборот. Так длилось несколько секунд до тех пор, пока Стефания не произнесла судьбоносное:

- Ну... знакомить вас глупо. Потому буду варить кофе. Андрей, обедать?

- Может, все вместе пообедаем? – отозвался он и протянул Марку руку. – День добрый.

Марик, приличия ради, свою протянул в ответ и недовольно крякнул:

- А что-нибудь крепче кофе есть? Раз уж... обедать.

- Найдется и крепче, - усмехнулся хозяин. – Тогда вы тут располагайтесь, а я переоденусь пока.

- А я Стеше помогу, - пискнула Ритка и метнулась в другой угол кухни.

И спустя полчаса все чинно устроились за одним столом, на котором среди прочего парил в супнице борщ и холодило кожу руки вынутое из морозилки то, что крепче кофе. А Марик на правах главы Стешиной семьи, раз уж отец живет столичной жизнью, после первого тоста «за встречу» обвиняюще ткнул в не понимающую, плакать ей или смеяться, сестру пальцем и выдал:

- Стало быть, вы ее собрались в жены брать? 

- Собрался, - невозмутимо подтвердил Малич.

- Официально?

- А неофициально Стеша уже здесь.

- То есть как положено, в ЗАГС поведете?

- Марик! – гавкнула Стефания и придвинула к нему хлеб. – Пережевывай тридцать три раза, пожалуйста.

- Я жую, - огрызнулся Адамов.

- Как положено, - по-прежнему спокойно ответил Андрей. – Даже если вы против.

- Я не против. Но мне это все не нравится, - серьезно возразил Марк. – Слишком быстро и не вовремя. Мне не хотелось бы, чтобы она ошиблась. Такие ошибки обходятся дорого.

- В любом случае, решать не вам, а ей, - проговорил хозяин дома и, завершая прения, улыбнулся: - Приятного аппетита!

- Приятного аппетита, - повторил за ним будущий шурин, все еще хмурый, но явно решивший оставить пока эту тему – смысла продолжать не было. Рита тоже что-то пробормотала себе под нос, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. А вот Стешин телефон – тот не стеснялся. Тот завопил в полную мощь откуда-то из глубины квартиры. Стефания, заметно притихшая (ее еще никогда не сватали, пусть и таким нетривиальным способом), встрепенулась и выскочила из-за стола, метнувшись в их с Андреем комнату. И уставилась на голосящую не своим голосом трубку. На экране значилось имя Аркаши Жильцова. И к чему бы тот мог ей звонить, она не имела ни малейшего представления.

Впрочем, очень быстро именно это представление Аркадий ей и оформил. В момент. Когда сердито вывалил бывшей столичной звезде на голову:

- Ну что, Адамова? Отдохнула? Развеялась? А теперь шагом марш за дело! Чтоб завтра к девяти была в театре, у нас работы – поле непаханное! Мне твои прогулы – вот где!

- К-какие еще прогулы? – икнув, переспросила Стефания.

- На репетиции третий день не ходишь, премьера на носу! В запой ушла, что ли?