Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 59)
- Стеша, - призвал ее к порядку Андрей.
Улыбка, тронувшая ее губы, была мимолетной.
Чашку кофе Стефания отставила на стол. Руки прилежно сложила на коленях, как школярка. И продолжила:
- Алехандро – точно. Я еще удивилась, почему… Саша. Ну и очень избито. А фамилия… если честно, смешная. И подходящ… неважно. Дельгадо. Алехандро Дельгадо. Но что-то было еще в середине, только я не помню. Я постараюсь вспомнить, если это поможет.
- Уж постарайтесь, - кивнул Роман и повернулся к Арсену. – Как думаешь? Можно попробовать за это взяться?
- Взяться-то за что угодно можно. Только Алехандров по всяким Испаниям – выше крыши. Дельгадо – тем более. Вы уверены, что Панкратов в принципе мог такое отчебучить? Бред же! Зачем ему?
- Ему жена развод не давала, - подала Стефания голос. – А он почему-то не мог сам, очень переживал, что она его оберет. Я год слушала, как она его достала.
- И Гошка бабки требовал, - пробурчал Роман.
- Угу… и экономбезопасность ему тоже яйца неслабо придавила, - пробурчал Арсен.
- Идиот чертов! – в сердцах выдохнул Моджеевский и вернулся за стол. – Ну что? Чай? Кофе? Потанцуем? Если этот придурок правда где-то сидит в Испании – собственными руками придушу этого… Дельгада!
- Сиди уже, душегуб, - крякнул «папа» и хмыкнул: - Испания, наверное, слишком близко, если решил когти рвать.
- Откуда я знаю, что было в его голове!
- Если допустить, что наша версия верна, а до этого еще слишком далеко! – поспешил вернуть начальство с небес на землю Арсен Борисович. Но начальство возвращаться не спешило.
- А вы, Стефания Яновна, роковая прямо женщина! – вдруг расхохотался Ромка. – Раз Панкратов документы еще и вам оформил! От жены удрать к черту на рога, да еще таким диким образом. Великая сила любви!
- Удрал он, походу, ото всех, Рома, - констатировал Андрей. – И от жены, и от Георгия вашего, и от разных проверяющих органов. Вот даже интересно, сколько ж в итоге денег спёр.
- Если спёр, - снова вклинился Арсен.
- Счет на Кайманах был нетронут до сообщения о катастрофе, - не слушая его, продолжал развивать мысль Роман. – Но деньги на имя Адамовой перевели день в день. И, насколько я знаю Олега, он бы не стал с кем-то по доброте душевной делиться. Разве только с целью потом все равно их забрать. Удобно. Она даже не знала об этом счете, и если бы с него эти деньги сняли, то не знала бы и дальше. Но что-то в этой схеме хромает, и нам надо узнать, что именно.
- Хромает то, что меня просто подставили! – вскочила с места Стеша, окончательно потеряв над собой контроль. – И мне все равно кто. Олег или кто-то другой. Может, он нарочно это сделал, чтоб меня посадили за его же гибель. Отомстить решил!
- А может, не успел ничего изменить, когда процесс был уже запущен, - возразил Роман.
- Если бы процесс был уже запущен, то перевод был бы на Эстефани Эрреру! И если выйти на эту самую Эстефани – это все равно была бы я!
- Вы сможете разобраться с этой хромоногостью? – спросил Малич, глядя по очереди на Романа и его начбеза. – Потому как у ментов явно иная задача, если они даже слушать ничего не хотят.
- Можем, - решительно ответил Роман. – Это мы можем. Раз уж теперь это дело семейное.
В комнате повисло молчание. Очевидно, в этот самый момент каждый из участников собрания штаба обдумывал услышанное и намечал, что делать дальше. Поскольку у каждого в их компании, очевидно, были свои собственные функции. Первой вышла из оцепенения Стеша, до которой, кажется, едва ли не впервые начало доходить, что никто нападать не собирается. Даже начбез, задумчиво уставившийся на Романа. А если так, то...
- Раз уж это теперь дело семейное, Роман Романович, то мне бы хотелось дать интервью для СМИ. Я публичная личность, даже если в столице и на высоком уровне позабыли... но сейчас-то вспомнили.
- Хотите воспользоваться ситуацией, чтобы вернуть былую популярность? – хохотнул Арсен.
- Отнюдь, - резко обернулась она к нему. – Была бы рада распрощаться с ней, но ситуация сама вывела меня на первые полосы. Я хочу высказаться. Нигде же не прописано, что нельзя. Одному изданию. Эксклюзивно. Но такому, чтобы у меня не осталось шансов быть незамеченной.
Роман почесал подбородок, внимательно глядя на нее. Потом медленно кивнул:
- Решили бороться за репутацию?
- И это тоже, - согласилась Стеша и повернулась к Андрею: - За себя. Я решила бороться за себя. Тогда я промолчала, но сегодня это не только меня одной касается.
- Уверена, что справишься? – спросил он.
- Вряд ли мне будет труднее, чем тогда. Но позволить ему... им всем склонять мое имя и ничего не делать при этом – трусость. Особенно в свете происходящего. Я хочу закрыть эту страницу, Андрей.
- Я понимаю, - кивнул Малич. – Понимаю… Хорошо, если ты считаешь нужным это сделать. Я буду рядом.
Стефания улыбнулась ему несколько более бодро, чем на самом деле себя ощущала. Роман же задумчиво протянул:
- Ну, на самом деле... если вывернуть все вашими глазами и в ином свете... то вполне можно преодолеть общественное предубеждение, а это тоже что-то да значит. Одно дело, когда у всех на виду откровения Кульчицкого, Лилианны Панкратовой и ваших бывших коллег. И другое – когда вы сами выскажетесь от своего имени. Какое периодическое издание вы хотите?
- Шутите? Конечно, лучшее! – двинула бровью Адамова, ведущая актриса Солнечногорской муздрамы, театра имени Брехта и самая талантливая выпускница своего курса в театральном институте.
- «À propos» вам подойдет?
- А можно это устроить? Туда же не пробиться!
- Вряд ли Егор Андреевич мне откажет, - хмыкнул Роман.
- Это в честь которого была вечеринка? Ну... тогда... – Стефания снова покраснела. Оказывается, она умела очаровательно краснеть, несмотря на смуглость кожи. И это вовсе не было никакой игрой.
- Именно.
- Чего ни сделаешь ради семьи и ее доброго имени! – вдруг расплылся в улыбке Коваль. – Даже Лукина поднять на уши можно!
- Борисыч, харе хохмить, у тебя дерьмово получается!
Борисыч в ответ только ухмыльнулся и глянул на Стешу. Его своеобразный юмор она вряд ли оценила бы. Но ей, очевидно, было не до того. Села обратно в свое кресло и сосредоточенно взялась за его ручки, будто бы над чем-то еще раздумывая.
- Интересная вы, Стефания Яновна, девушка, - добавил Коваль. - Такие страсти вокруг кипят. Прямо любопытно, чем это все закончится.
- Нормально это все закончится, - отрезал Роман. – Как положено.
- Лично я такую кутерьму первый раз в жизни вижу.
- Ну так у меня и Панкратов первый раз в жизни... погиб.
- Простите, я вам больше не нужна? – выдала Стеша ни с того ни с сего, подняв глаза на мужчин.
- Ты чего? – обеспокоенно глянул на нее Андрей. – Все нормально? Что стряслось?
- Все хорошо, - улыбнулась она. – Но у меня от всего уже мозг взрывается. Пойду... воздуха глотну и припудрю носик.
- Вторая дверь налево, - спохватился и Роман, включив джентльмена. – Если что-нибудь понадобится – скажите Лене Михалне, она поможет.
- Спасибо, - улыбнулась Стефания и встала с… кресла. Прошла мимо мужчин, ни на кого из них не глядя, а в голове крутилось это дурацкое кресло, и она сама не понимала почему. До тех пор, пока не взялась за ручку. После этого обернулась и взглянула на Андрея, снова улыбаясь, теперь совершенно лучезарно.
- Креспо, - уверенно произнесла она. – Алехандро Креспо Дельгадо. Такое имя было в его паспорте.
- Мы это учтем, - приподнял бровь Роман. А после ее ухода посмотрел на Арсена и спокойно проговорил: - Ты считаешь, что искать этого чертова испанца – паранойя?
- Нет. Я не знаю, что в данном случае может выстрелить. То, что ни черта не сходится ни в одной из наших версий – факт. То, что побег Панкратова под левым именем – очень надуманный вариант развития событий – тоже факт. Но, может быть, именно потому он и кажется самым гладким – нет никакой информации, кроме воспоминаний Стефании Яновны об этих паспортах. Я понимаю, почему Трофимцев отказался принимать их во внимание. Звучит дико. Но если есть шанс, то будем шерстить.
- Шерсти. Все связи поднимай, любые доступные ресурсы я тебе обеспечу. Ваша задача, Андрей Никитич, - Роман повернулся к тестю, - прислушиваться к тому, что говорит Стефания. Вдруг еще что-то вспомнит. Пусть самое мелкое. Пусть что-то, чему она сама значения не придает. Любая зацепка.
- Да, Роман, обязательно, - кивнул Малич и проговорил то, что давно вертелось у него на задворках сознания среди всех этих разбирательств, покушений и испанских имен. – У меня просьба. Можно ментов слегка притормозить?
- Можно. Мы постараемся повлиять, чтобы ее вообще сейчас не трогали. Если не выйдет – погоняем адвоката, а тот спокойно потянет это дело столько, сколько будет нужно. Так что фору во времени мы себе обеспечим. На Стефанию сильно давили, как я понимаю?
- Не знаю, - хмуро ответил Андрей Никитич. – Она не говорит. Но… судя по ней, я не уверен, что там сильно церемонятся. Ром, я не говорю, что надо обходить закон. Но пусть докажут сначала…
- Да ясное дело. С пониманием, что такое презумпция невиновности, когда маячит очередная звездочка на погонах или должность, всегда проблемы, а тут еще и такой резонанс. Она действительно удобна всем в качестве заказчицы, - проворчал Моджеевский, а потом вдруг усмехнулся и откинулся на спинку кресла: - Но это даже дело чести – преуспеть там, где полиция лоханулась. Жаль, что ей пришлось пройти через общение с доблестными органами, но впредь – не придется, обещаю.