Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 55)

И никогда в своей жизни она не чувствовала себя настолько одинокой, как сейчас, но и эту мысль отбрасывала. Впереди самое сложное. Думать обо всем – угодить в психушку. Сейчас у нее даже нет сил на то, чтобы держать лицо – уже нет. Иссякли.

Оказавшись во дворе Гунинского особняка, Адамова перевела дыхание. Ей повезло. Хотя бы здесь никого, пусто – и то хорошо. Наверняка же и тут всем все известно. Будут лезть. К Андрею будут лезть, что хуже всего. И все, что она может, – оградить его хотя бы своим уходом. Как бы это ни было трудно и страшно.

Трусливо глянув на Риткины окна в соседнем подъезде, Стефания мотнула головой и сняла очки. А после поднялась на крыльцо и оказалась в прохладе и полумраке. И снова лестница – теперь на третий этаж. Ключ. Замок. Уже не ее ключ. Взятый взаймы, как и взятая взаймы жизнь. Если бы она не была уверена, что Андрей на работе, она бы позвонила, но, черт подери, она знала точно – нет его. Это давало ей запас времени на сборы. И это, наверное, продлило бы ее агонию перед концом, потому что уйти, не попрощавшись, она не имела права.

В конце концов, надо учиться смотреть в глаза человеку до самого конца. До самого последнего слова.

Механизм щелкнул, дверь поддалась. И Стеша шагнула из полумрака подъезда в полумрак прихожей.

Не лезть в душу, пока не приглашают

- Ты опять рано, - проговорил Андрей, силуэтом выделявшийся в дверном проеме на кухню.

Сам он так и не уехал к своим подмастерьям, зависнув, в конце концов, в чертовом интернете.

И с самого утра по-прежнему по-дурацки задавался вопросом: как к ней подступиться. Срабатывала семейная привычка – не лезть в душу, пока не приглашают.

Поглядывая, как Стеша деловито собирается, он готовил завтрак и незамысловато бухтел про погоду. И заглушал накатывавшее беспокойство тем, что за ней присмотрят люди Романа.

Позже, когда в квартире воцарилась тишина, а он сам настойчиво искал во всемирной паутине все, что было связано с банкиром Панкратовым – при его жизни и после его гибели, Андрей приходил к уверенности, что должен поговорить со Стефанией, даже если это противоречит его убеждениям. Прежде всего, это нужно ей и именно это должно быть для него ключевым. Всего-то и надо… Позвонить, уточнить до которого времени у нее репетиция, встретить. Не позволить натворить глупостей. И дать понять, что она не одна. Не одна среди всей той грязи, которую он во множестве и без труда находил в сети. Ему неприятно, а каково ей?

В подобной ситуации и стабильный человек растеряется, а уж с ее-то фантазией...

Андрей хмыкнул, в очередной раз не к месту вспомнив приписанную ему роль Казановы. Это ж додуматься надо было! Воображение, конечно, присуще женскому полу, а у Стефании оно определенно умножалось творческими порывами. И к чему это может привести в нынешней ситуации он даже угадывать не хотел. С нее станется – еще пожитки начнет собирать.

Звук открывающегося замка вернул Андрея к действительности. Он глянул на часы и слегка озадачился.

- Ты опять рано, - прозвучало в полумраке коридора, едва Стеша переступила порог квартиры.

Она замерла, не закрывая за собой двери. И не туда, и не сюда, будто бы он застукал ее на месте преступления. Но очевидным усилием удержалась на месте, вцепившись в ручку.

- А ты, кажется, вообще не уходил, - глухо проговорила Стеша.

- Не уходил, - кивнул Андрей и сделал шаг к ней. – Ты совсем домой?

Стефания, наверное, чтобы не смотреть ему в лицо, резко развернулась назад и наконец захлопнула дверь. Потом включила в прихожей свет. Разулась. И перевела дыхание, подняв все же глаза, чтобы встретиться с ним потухшим взглядом. Ему враз показалось, что экзотическая птичка, которой она ему представлялась с первого дня, когда он увидел ее и живые фиалки на ее шляпке, будто бы потускнела и почти обесцветилась.

- Нам надо поговорить, - решительно сказала Стеша, прервав их взаимное разглядывание.

Андрей не менее решительно сделал еще один шаг, разделявший их, и крепко прижал к себе.

- Чай будешь? – чуть отстранившись спросил он и подтолкнул в сторону кухни. Она, словно бы не желая прерывать их касание друг к другу, быстро взяла его за руку, но так же быстро и отпустила.

- Кофе буду. Покрепче. 

Усадив ее у стола, Андрей принялся колдовать над кофе, а пока тот тихонько бурчал в джезве, присел рядом и, глядя прямо в глаза, велел:

- Выкладывай.

Стеша кивнула, точно так же глядя на него. И проговорила так спокойно, как только могла:

- Наверное, у нас с тобой ничего не получится, Андрюш.

- С чего это вдруг? – спросил он, удивленно вскинув брови.

- Потому что не получится. Я тебе все объясню… просто это трудно, - Стефания сглотнула и посмотрела на плиту, где готовился напиток для нее. Отгородиться чашкой хотя бы – такой себе щит. Не очень. Но в отсутствие других вариантов – и этот сойдет. Наконец она заставила себя снова выдохнуть и вытащила журнал, немного измятый, но радующий взгляд яркостью и глянцем.

- Эти двое – мои бывшие, - устало, но настраивая себя сосредоточиться и договорить до конца, начала она, а он почти осязал исходившее от всей ее маленькой фигуры напряжение. – С Олегом Панкратовым ты заочно знаком. С его ботинками… Его убили. Подозревают меня. Второй, Владимир Кульчицкий, дает интервью на тему моей психической н-нестабильности и оценивает возможность того, что я действительно… это сделала. В ближайшие дни меня могут арестовать и отправить в СИЗО. Как только найдут доказательства моей причастности, а в п-полиции на это очень настроены… в смысле – найти. Именно меня найти. Потому, наверное, у нас ничего не получится.

- Эк ты вывернула, - улыбнулся Андрей. – Про банкира я знаю. С домыслами полиции можно побороться. И не получиться у нас может лишь в том случае, если ты решишь, что я тебя не устраиваю.

Стефания сжала в пальцах бумагу чертова журнала, и это было единственное, чем она выдала свою беспомощность. Впрочем, кажется, Малич начинал разбираться в ее реакциях и жестах. Может быть, благодаря несколько нелепой уверенности, что с ним она настоящая.

- Разумеется, сегодня все СМИ об этом трубят, - снова прозвучало совсем без эмоций. – А раз знаешь, то должен понимать, что для нас совсем не остается выхода. Я не могу повесить на тебя такую… такую повинность. Я не хочу и не могу остаться с тобой, чтобы ты чувствовал себя обязанным мне помогать. Потому сейчас я допью кофе и пойду собирать вещи. Все останется так, как было с самого начала… Веселым и красивым летним романом.

- Не городи чепухи, - отмахнулся от ее доводов Андрей и, поднявшись, выключил кофе. Налил в чашку и поставил перед Стефанией. Забрал из ее рук журнал и выбросил в мусорное ведро. А потом снова оказался рядом с ней, лицом к лицу. – Никакие вещи ты собирать не будешь. Выпьешь свой кофе, успокоишься и будем узнавать про адвоката. Думаю, будет лучше, если прямо сегодня с ним и встретимся. Ты все же почему так рано? Отпросилась?

- Уволилась! Мне сказали уволиться – и я уволилась. Потому на хорошего адвоката мне не хватит, а плохой не поможет. Даже несмотря на все те миллионы, которые я типа сперла у Олега. Но тащить в эту яму еще и тебя я не собираюсь, ясно?

- Ясно, - кивнул он. – Уволилась – и хорошо. Будет больше времени. В общем так. Адвоката возьмем у Моджеевского. Роман, кстати, просил, чтобы ты хорошенько подумала и вспомнила все, что может быть важным. Они там с его начальником безопасности тоже шуршат. И, в отличие от полиции, думают, а не назначают виновного.

- Жена Олега тем более шуршит, и ей не терпится меня посадить, - огрызнулась Стеша, едва ли слыша главное – никуда ее не отпускают. Андрей ее не отпускает. Она вскочила с дивана и подошла к нему: - Не придумывай мне никаких оправданий. Я знала про жену. Можно сказать, отбивала. И жила с ним ради денег, а он б-был… щедрым. Нахрена тебе вся эта грязь в твоем доме?

- Что ты заладила одно и то же?

- Я заладила то, что ты, кажется, совсем не понимаешь! Я думала… в эти недели с тоб-бой, я думала, что у нас хотя бы время есть, что оно все спишет, что я докажу, что могу жить… нормально. А сейчас получается, что и времени мне не п-положено. Нет его! Сначала м-меня окунут по самую макушку во все, что я за жизнь натворила, потом ты мне будешь письма в тюрьму писать? Да даже если и нет… ты сам-то уверен, что тебе это все надо? Посмотри вокруг! – она ткнула в сторону мусорного ведра. – Оно так легко не выб-брасывается! Оно всегда б-будет. И это не твое, у тебя… в конце концов, у тебя дети. Ты не заткнешь всех! И сам… сам – сможешь?! Да я сукой п-последней буду, если всем этим тебя награжу!

- Ты слишком преувеличиваешь, - спокойно отозвался Малич. – Какая разница что и у кого было. Важно то, что есть сейчас. А сейчас есть мы друг у друга.

- Ты же не знаешь, что было! Или знаешь? Про Олега знал... и про остальное знаешь?

- В общих чертах. То, что было достоянием общественности.

- Гуглил?

- Не без того…

- Ясно, - мрачно ответила она и позволила себе еще некоторое время, совсем недолго, смотреть прямо ему в глаза. Потом улыбнулась и выдала: - Странно, что я раньше не п-поняла. Если бы не см... не смерть Олега, я бы еще долго думала, что все в порядке. И странно, что ты не п-понимаешь, что мне лучше уйти. Или это из б-благородства?