Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 49)
- Ко мне, - кивнул Андрей Никитич и улыбнулся, - вернее к нам. Буду тебя с мачехой знакомить.
Женя тоже улыбнулась ему в ответ и даже в ладоши хлопнула.
- Все? Решил?
- Столько радости, что сбагрила, да? – развеселился Малич. – Между прочим, вы с ней знакомы некоторым образом, как оказалось.
- Вот как? Ну тогда колись. А я уж решу, радуюсь я, что сбагрила, или наоборот переживаю, как ты там наедине с этой грымзой.
- Видишь ли, она – личность творческая, и фантазия у нее... хорошо развита, - отчаянно сдерживая смех от воспоминаний о Стешиных придумках, проговорил Андрей Никитич. – В общем, не так давно она закатила тебе сцену ревности в клубе на пляже.
И всё-таки рассмеялся. Вместе с ним забулькала и Лиза. Впрочем, пока определить тональность ее настроения было сложно. Поддерживает она деда или возмущена – оставалось загадкой.
- В смысле – сцену ревности? – озадачилась Евгения все еще Малич, квадратными глазами глядя на отца. За последнее время в силу обстоятельств Рома уговорил ее на одну-единственную вечеринку, потому что ему – надо по делу, а ей – надо развеяться. И оставив Лизку на няню... они отправились в Айя-Напу, где на пляже... – Погоди, погоди... это ты про...
Женя негромко охнула и замолчала. Замолчала и маленькая Моджеевская, видимо, выжидая, чем обернется диалог деда и матери.
- Она сказала, что наговорила тебе... Жень, она... - Малич с трудом подбирал слова, чтобы хоть как-то объяснить случившееся. – Понимаешь, она придумала, что ты и я... Правда она не знала ни про тебя, ни про Юльку. Как-то не до того было. Не сердись на нее, ладно?
- Да погоди ты! – отмахнулась Женька от его объяснений. – Погоди! Ты хочешь сказать, что это ты с... ней, что ли? Как ее... с Адамовой?
Отец торжественно кивнул.
- Да ты когда успел, па?!
- Да в общем-то это вот она виновата, - улыбнулся он и кивнул на мелкую Моджеевскую. – Я к Роману ехал в роддом, а Стеша меня подбила.
- Куда подбила?
- Задний бампер японцу снесла.
- Оу... – выдохнула Женя и замолчала. Чай и кофе были позабыты. Она склонила голову набок, глядя на своего отца и свою дочку, и пыталась систематизировать мельтешащие в голове обрывки мыслей, среди которых что-то упорно рвалось впереди прочих, но никак не могло проскочить. Видимо, материнство в любом возрасте сказывается на умственных способностях, - решила про себя Евгения Малич, а вслух произнесла:
- То есть, ты хочешь сказать, что отбил эту женщину у Олега Станиславовича? – и полыхнуло. Прямо в висок. Отчего Женька резво подорвалась с дивана и прижала руку к груди: - Ты что? Ничего не знаешь?
- Я знаю, что был банкир. Жень, ну был и был. Мало ли у кого и кто был. Мы же не дети.
- Так его убили, па! – воскликнула Евгения, уставившись на отца, точно так же уставившегося на нее.
- Как убили? – опешил он.
- Па! Ты правда не знаешь? Она ничего не сказала?!
- Нет, - хмуро проговорил Андрей Никитич. – Что случилось?
- Так ведь ее же, наверное, должны были поставить в... – Женя запнулась и попыталась взять себя в руки. Даже села обратно и вперилась взглядом в настороженные и потемневшие глаза отца. И начала сначала: - У нас Арсен Борисович этой ночью из Италии прилетел, они с Ромой перешли на военное положение с утра. Олег Станиславович ушел в море на Ромкиной яхте, помнишь, мы прошлым летом в отпуск на ней ходили? А в этом году он ее Олегу одолжил... а она рванула, но это точно не наша вина. Рома говорит, что яхта прошла техосмотр, с ней не могло быть проблем. А Арсен Борисович сказал, что карабинеры обнаружили следы взрывчатки на обломках... на Панкратова было покушение. Тело не нашли пока, но шансов, вроде, нет.
Пока он слушал все, что говорила Женя, постепенно до него доходила единственная вещь, совсем не связанная с бывшим «соперником». Вычленил Малич главное. Как ему в ту минуту казалось – главное. Совершенно естественно – главное. Для отца двух дочерей.
- Точно на него? – выдохнул Андрей Никитич, подавшись к своей старшей. – Яхта ведь Романа. Ещё не хватало! Жень!
- Нет, ты что! – замахала та руками, тоже сообразив, к чему он клонит, но немедленно отметая подобную версию. И успокаивающе принялась пояснять, вместе с тем поселяя в нем новую тревогу, пока еще неясную. – Мы никуда и не собирались, пока врачи не разрешат Лизе перелеты. А что Панкратов будет на ней... много кто в курсе. Даже не думай о таком! С нами это никак не связано, и подобная версия даже не рассматривается. К тому же Арсен Борисович утверждает, что на Олега уже покушались, по крайней мере, один раз. Они теперь с Ромой в следаков играют.
- Ясно, - задумчиво проговорил он. – А Роман дружил с этим Панкратовым? Ну раз яхту одалживал и теперь лезет?
- С молодости почти... но папа! Главное же не это!
- Ты о чем?
- О том, что сегодня сказал Арсен Борисович! В общем, наши и итальянцы создали совместную следственную группу. И наши уже и заказчика нашли. Вернее, назначили. Эту твою Адамову! Она номер один из подозреваемых!
- Ох... - крякнул Андрей Никитич, проглотив рвавшееся с губ определение.
Тряхнул головой, отгоняя от себя эту чушь и позволяя себе еще несколько секунд неосознанности и неверия. Сжал Лизку. А когда она запищала, демонстрируя ему собственное недовольство, резко очнулся и выпалил:
- И нахрена оно ей, по их мнению?
- Ну... она его... грабанула... говорят. На сумму со множеством нулей, - медленно проговорила Женя и слабо попыталась пошутить, видя его состояние: - Ты из этих денег ничего не видел, а?
- Это типа я ей помогал?
- Да про тебя, по-моему, вообще никто особо еще не знает... – хмыкнула Женька. – Но ты того... дома будешь – окажи услугу следствию, поищи на всякий случай. Может, где по тумбочкам распихала... и в кладовке глянь заодно. Ну, где крупы...
- На антресоль лезть? – с самым серьезным видом поинтересовался отец, и на десятую долю не чувствуя той легкости, с которой продолжал держать лицо. Потому что сейчас получил самый что ни на есть настоящий удар под дых. Сильный и болезненный, вышибающий воздух из легких и не дающий сделать хотя бы еще один вдох.
Он растерянно смотрел на Женю. А Женя – испуганно на него.
Он подумал, что надо позвонить Стеше.
А Женя – что кофе этот дурацкий так и не выпит.
Но ни кофе, ни Стеши. Как будто они не про нее говорят. Не о них шутят. Стеша вчера была обычной. Уже привычной. Утром уходила обычная. Уже привычная. Она была хорошей привычкой. Улыбающейся, живой, счастливой.
И ни черта не знала про гибель своего бывшего. Иначе сказала бы. Конечно же, сказала бы.
И Андрей заставил себя успокоиться и наконец вдохнуть.
А потом расслышал Женькин испуганный голос:
- Угу... если среди круп не найдется. Па! Мне Рома третий день про эту Адамову рассказывает! У меня мозг вынесен! А ты... как так?
- Ну как-то так.
- Она у тебя давно живет?
- Две недели... Что ты там сказала про «уже покушались»? – Малич глянул на заснувшую от скучных разговоров Лизу. Ей скука – им целая жизнь. – Возьми ее, пожалуйста. Роман у себя?
Женя быстро поднялась и перехватила сонного младенца, который едва заметно поморщился, но так и не проснулся. А после кивнула:
- Да, в кабинете, с Ковалем. А что до покушения – я про это ничего не знаю... личная заинтересованность у меня только сегодня появилась, до этого вполуха. Слышала только, что Арсен и Рома рассматривают еще какие-то версии... ну какая из Адамовой убийца? После той истерики! – Женя неожиданно улыбнулась и выдала: - Теперь хоть понятно, что она орала про двух любовников. Крайне интересовалась у Романа, уверен ли он, что Лизка его. Это было... эпично!
- И Роману досталось? – присвистнул Андрей Никитич.
- Скажи честно, тебя покорил ее темперамент.
- Исключительно фиалки! – не думая, что это несколько непонятно, заверил отец и рванул к собственному почти зятю.
Расстояние по ощущениям – будто через футбольное поле перебежать заставили, но Малич вряд ли отдавал себе отчет – нетерпение это или склонность Моджеевского к гигантизму. Тем не менее, когда он толкал дверь в кабинет Романа, то понимал только одно – если кто и может ему внятно все растолковать, то это их домашний олигарх. Возможно, у него получится даже более внятно, чем у стражей государственных.
К нему одновременно повернулись две головы – одна седая, вторая – седоватая. Первая принадлежала главному деятелю в их городке. Рома сосредоточенно глянул на тестя, его брови подлетели вверх, и он глубокомысленно произнес:
- О! Андрей Никитич! Вы что-то хотели?
А после подхватился с места и протянул руку, Коваль же последовал его примеру. Ей-богу, как школьники, затевающие диверсию.
-Угу, - кивнул Малич, пожимая руки обоим, - поучаствовать хочу в вашем собрании.
- Вот как? – Моджеевский вскинул брови и мрачно воззрился на своего начбеза. – Впрочем, учитывая нынешнее проживание Стефании Яновны по адресу улица Молодежная, дом 7, квартира 11, – логично. Мне тут Арсен Борисович уже сообщил... только что... Прихожу в себя от впечатлений.
- На ловца и зверь бежит, - прокомментировал Коваль, за что был удостоен уничтожающим взглядом от своего шефа, и немедленно заткнулся.
- Давай без прелюдий, Роман Романыч, - Малич подошёл к столу и расположился напротив Арсена.
- Если без прелюдий, то на госпожу Адамову сейчас нет ничего, кроме некоего счета, на который несколько дней назад были переведены десятки миллионов долларов. Со счета, принадлежавшего Панкратову. Об этом доблестные органы проинформировал адвокат семьи, когда обнаружил такую колоссальную утечку средств. Она фактически обнулила их. Как я полагаю, об этом вы слышите первый раз.