Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 26)
Ничего не подозревающая об открытиях и намерениях Андрея Малича Стеша этого, на свое счастье, не видела. Иначе точно решила бы, что ему не нравится. Но зная, что он в зале, играла сегодня так вдохновенно, как не играла уже очень давно, фактически не давая развернуться партнерам по сцене. Не очень профессионально, но ей было все равно. Все равно даже то, что на это обязательно обратит внимание Аркаша и по голове не погладит. Нет, она снова красовалась, только теперь во всю силу, лишь изредка поглядывая в ту часть зала, где предположительно находился Андрей, если администраторы не обманули и не перепутали. Только вот в темноте ничего не было видно, и ей оставалось лишь гадать, там он или нет. Интересно ему или нет. Нравится или нет. Она – нравится?
Позднее, когда Стефания носилась по гримерке, торопливо снимая грим, переодеваясь в свое, и пытаясь привести волосы в порядок, все выходило у нее не в пример менее тщательно, чем обычно. Потому что она ужасно спешила, и ей казалось, что каждую минуту, которую проводит здесь, в небольшом душном помещении, где околачивались и мужики, и бабы, потому как оно был единственным на всех и потому общим, вот эти самые минуты, каждую из них, она крадет у себя. И у Андрея. У них обоих. Как он тогда спросил? Всегда так долго?
Стефания улыбнулась своим мыслям и решила, что ей совсем голову снесло. Славноизвестное и хрестоматийное «тянет» в ее случае оказалось как-то слишком уж буквальным. Будто сильным магнитом: не образно, а вполне физически.
И притянуло. Она мчалась по лестнице вниз, к служебному выходу, на ступеньках обгоняя коллег и не обращая внимание на злое и сказанное кем-то сквозь зубы: «Трахаться поскакала!» – она давно уже научилась пропускать подобное мимо ушей. Собственно, разве это не правда?
«Доскачется!» - с гоготом объявили в ответ женским голосом, на что остальные отозвались мерзким смехом. Смеха она уже не слышала, как не слышала и того, что Артурчик велел острякам закрыть пасть.
В это самое время Стефания распахивала входную дверь и вылетала на воздух, где было жарко, несмотря на вечерний час, и где тут же поймала взгляд Андрея – спокойный и мягкий. В котором можно было утонуть, потому что не хотелось прикладывать никаких усилий, чтобы выгрести на берег.
- Мне понравилось, - сообщил он вместо приветствия.
- Точно-точно? – умело подражая его интонациям и выражению лица, приподняла она бровь.
- Кровью где подписаться? – рассмеялся Малич и притянул ее за плечи к себе.
- Я тебе вампир? Или ведьма?
За ее спиной в этом мгновение сновали люди, которые и правда считали Стефанию Адамову нечистой силой. Ну и пусть. Они сейчас разбредутся – кто в гостишку спать, кто в ресторан – лакать горькую, кто по городу шляться. А она только и могла, что глупо улыбаться, потому что, черт подери, никто никогда не приезжал к ней посреди гастролей в какую-то абсолютную дыру просто из-за того, что захотел увидеть.
- Ведьма, - очень серьезно сказал Андрей, глядя ей прямо в глаза. – Самая настоящая.
- А раз так, то поцелуй меня. Так я заберу себе твое сердце.
- А как заполучить твое?
- Как положено. Дракона победить. Ведьмы тоже хотят быть принцессами.
Интересоваться личностью дракона Андрей не стал, решительно оставив неведомую рептилию на потом. Сегодня куда важнее была женщина, льнувшая к нему и возродившая в нем давно забытые чувства. Эти чувства заставляли крепко сжимать ее в объятиях и страстно целовать, наплевав на то, что они сейчас находятся посреди улицы, возможно, на виду ее коллег, и где-то есть ее банкир, с которым неизвестно что и насколько ее связывает.
Впрочем, в эту минуту, очевидно, она о нем и не вспоминала. В эту минуту она принадлежала ему. Андрей это чувствовал в ее реакции на него, об этом говорил пыл, с которым она отвечала на каждый его жест. Этому доказательством служил едва различимый стон, заставивший вибрировать ее тело – вибрацию он ощущал слишком хорошо, чтобы не понимать. Она сосредоточена на нем. Она поглощена им. Она с трудом оторвалась от него только для того, чтобы, пылающим взглядом впиваясь в его глаза, не сказать – вытолкнуть из себя:
- Ты мне нужен.
Эти ее слова заставили его, наконец, сдвинуться с места. Крепко ухватив ее ладонь, Андрей порывисто увлек Стешу к машине. Ему казалось, что они попали во временную петлю. Бесконечно долгая дорога по улицам чужого города, бесконечно длинный коридор гостиницы. И только ладонь Стефании, которую он снова крепко сжимал своими горячими пальцами, делала этот странный мир реальным. Потому что она тоже была ему нужна. Потому что их двое. Один мужчина. Одна женщина. И этот мужчина – он. И эта женщина – она. И в их отношениях сейчас, в их сосредоточенности друг на друге – что-то непереносимо острое и обволакивающе нежное. И какая разница, откуда оно взялось, как называется и как скоро может исчезнуть.
Сейчас они у ее двери в ярком свете коридора.
Она торопливо открывает замок своим ключом с маленькой биркой, тарахтящей от ее нервных движений.
- Там темно, - хрипло и жалобно выдыхает она, прижимаясь спиной к его груди и не входя.
- Сейчас будет светло, - говорит он, обходя ее и делая шаг через порог. Щелкает выключателем и оборачивается к ней. – Вот…
Свой шаг к нему делает и Стефания. Действительно ведьма. Самая настоящая. С пылающими глазами и чуть приоткрытым ртом...
... дверь за ее спиной захлопнулась с щелчком, отрезая их от мира. А она, не переставая его разглядывать, протянула ладонь, провела ею по его покрытой неожиданно мягкой седоватой порослью щеке.
- Попался, - негромко хохотнула Стефания. И это было последним ее осознанным действием в тот вечер.
Теперь попалась ты
Стефания спала лицом к стене, буквально уткнувшись в нее носом, и ей снилось, что кто-то постукивает по его кончику. Ощущение было настолько непривычным, что сквозь сон она невольно задумалась, что происходит-то, но упрямо попыталась удержаться за гранью начинающегося пробуждения. Впрочем, спать ей оставалось недолго. Потому что толчки сделались куда более интенсивными, будто бы кто-то пытался зарядить ей в лоб (или ей и это снилось?) Да и кровать, на которой было на удивление тесно, но зато тепло и уютно, будто бы подрагивала.
Организм сказал свое веское «хватит» тогда, когда грохот перемешался с отчетливыми стонами, а уж это точно не могло быть предметом сновидений. И Стефания приоткрыла один глаз.
В это же самое время очень близко от ее уха прозвучало негромко, но весело:
- Кажется, еще кто-то попался.
- Вот черт... это здесь такая слышимость, что ли?
- Как видишь… Вернее, слышишь, - подтвердил очевидный факт Андрей.
- Охренеть... это и нас так... было... это... – совсем проснулась Стеша, повернулась к нему и заглянула в его лицо, немного щурясь, а на щеках ведьмы и обольстительницы сапожников обозначился смущенный румянец.
- Вероятно – это! – его рука скользнула вдоль ее талии и ниже по гладкой теплой коже, и он рассмеялся: – Спать дальше или перехватим инициативу?
- Да как тут спать? Они же сейчас стену проломят...
- Тогда держись, - заявил Малич и в мгновение навис над ней, - теперь попалась ты.
- У тебя глаза потрясающие, - выдала Стефания совершенно невпопад и не к месту, после чего под особенно драматичный стон из соседнего номера рассмеялась и неожиданно бодро обвила его бедра ногами, без боя принимая: попалась.
Примерно те же дни
Примерно тот же город. Но, может быть, и какой-нибудь другой…
- Что вы хотели? Зачем вы звоните? – голос звучал нервно и рвано. – У меня… очень мало времени. Он в душе.
- Вы имеете доступ к плану его поездок?
- Он всегда ставит перед фактом… если вспоминает об этом. Для чего вам?
- Будет лучше осуществить это не в Солнечногорске.
- Чем лучше? Какая разница? Я просто хочу, чтоб его не было. У меня уже фактически все готово, чтобы его не было.
- Вы хотите рассказать мне, как лучше сделать мою работу?
- Простите. Я ужасно нервничаю. Это просто невыносимо. То есть вы правда считаете, что лучше все... осуществить загородом? Просто я не понимаю, как можно спланировать, к примеру, в столице или даже заграницей… он часто уезжает за рубеж. У вас для подобного мероприятия есть ресурсы?
- Вам важен результат. Остальное – мои заботы. Но если вы сможете раздобыть информацию о его перемещениях – дайте мне знать. Это значительно ускорит то, чего вы ждете.
- Понятно. Я постараюсь. Я, может быть… да даже наверняка что-нибудь разузнаю. Есть же у него секретари и помощники… Это все? Или что-то еще нужно?
- Это все.
- Хорошо. Спасибо. Я дам вам знать. Отбой.
Словно бы залило карамелью
Скатившееся к линии горизонта солнце пропускало свои лучи через западный пролет во дворе «Золотого берега», отчего тот словно бы залило карамелью. Цвет, во всяком случае, точно был карамельный. И ее дома, и асфальта, и людей на площадке, и воздуха вокруг. Все выглядело... как поджаренный сахар, и Стефания ловила себя на мысли, что в последний раз видела мир таким еще в детстве – когда приезжала на каникулы к бабушке Фане, и та готовила для них с Мариком любимое лакомство – петушков на палочке. Вот такие незамысловатые раньше были радости.
И мечты.
И любовь.
Зато сейчас точно таким же, карамельным, был оттенок темно-красного Мини Купера недалеко от ее подъезда, по которому скользил закат. Нарядный, глянцевый, красивый... клоп.