Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 17)
В довольно уютной, несмотря на немаленькие размеры, столовой они расположились за столом у открытого окна, в которое задувал легкий ветерок, принося с собой запах трав и веселое разноголосье туристов. Стефания, приговорившая себя к пожизненной диете, сегодня, следуя за вновь обретенной свободой – пускай не всерьез, но по сопутствующим их путешествию ощущениям, с аппетитом уплетала уху, которой здесь по праву гордились, и овощной салат по сезону.
- Вы правы, воздух тут особенный, - посмеивалась она. – Возбуждает прямо первобытный аппетит.
- Вот это, по-вашему, первобытный аппетит? – уточнил Андрей, кивнув на ее обед, и легко рассмеялся: – Это больше похоже на легкий перекус.
- Я ем! Сколько мне требуется, столько и ем!
- Ну вам виднее, - снова усмехнулся он и принялся поглощать собственный обед, включавший первое, второе, десерт и… нет, не компот. Чашку кофе.
В отличие от Стефании, Малич точно знал, что их последующая прогулка по всем уголкам фермы и вечерняя рыбалка, на которую он записался, пока она плескалась в душе, обязательно заставит ее проголодаться. В свою очередь, это внушало надежду, что уж ужин из собственноручно выловленной форели поборница диет обязательно одолеет.
Справедливости ради заметим, что Андрей Никитич не был заядлым рыболовом. Собственно, он им вообще не был в полном смысле этого слова. Но в «Поляне» просто невозможно удержаться от того, чтобы взять в руки удочку и добыть рыбу, которую тебе потом приготовят.
В забродных сапогах, стоя по колено в воде искусственного ручья, в который выпускали подросшую форель для подобных «любителей», Андрей деловито привязывал вращающуюся блесну и закидывал в воду. А потом не менее деловито подсекал и заводил рыбу в подсачек. Стефания устроилась неподалеку, на раскладном стуле, наблюдая за ним и понимая, что сидеть на месте у нее вообще не получается. То и дело она вскакивала и оказывалась поблизости, следя за его движениями, а ее лицо, до беззащитности открытое сейчас, выглядело весьма довольным жизнью – она опустила забрало и осторожно выглядывала из своей брони, разглядывая окружающий мир, сейчас сосредоточенный в рыбаке, вокруг которого величественно раскинулись горы, скрывшие своими вершинами солнце.
Других таких, как они, любителей, набралось с десяток, не больше. Возможно, сказывался будний день. Но это ее более чем устраивало. Они не мешали друг другу, расположившись на некотором отдалении один от другого. И Стеша, помня о том, что на рыбалке положено соблюдать тишину, старалась теперь поменьше болтать. Когда солнце село совсем, горный климат дал о себе знать – становилось прохладно. Поеживаясь, она снова оказалась возле Андрея и с берега негромко обратилась к нему:
- Что-то мне подсказывает, что вода уже совсем ледяная, а?
- Замерзли? – оглянулся он и, кивнув на висевшую у него через плечо плетеную из лозы корзину с крышкой, которую, как и прочие снасти и предметы экипировки, можно было взять напрокат, сказал: - Ну голодными мы уже не останемся. Можно сворачиваться.
- Не то, чтобы... просто интересно наблюдать за азартом другого человека, - улыбнулась она. – В созидательном смысле. Поймать добычу, разжечь огонь, накормить племя. Только племя начинает волноваться, что вождь ноги отморозит.
- Не отморозит, - уверил Малич и двинулся к берегу.
Стефания тоже сделала шаг ближе к кромке воды, оказавшись с ним носом к носу, и с важным видом сообщила:
- А я тоже рыбу в детстве ловила. На даче, на озере, с дедом... ну с моим дедом. И со старшим братом. Конечно, не так, как это здесь, сейчас. Удочки были самодельные, и ловились на них в лучшем случае какие-то мелкие окуни... а может, и не окуни... не знаю. Ну, что в озере водилось, то и ловилось.
- Значит, в следующий раз будем ловить вместе, - постановил Андрей и вручил ей свои снасти.
Сам он подхватил стул, и такой малочисленной процессией они двинулись обратно в цивилизацию, где рыбу жарят на современных мангалах, имитирующих открытый огонь, в ду́ше всегда есть горячая вода, стоит лишь повернуть кран, а одеваться к ужину приходится несколько более основательно, чем просто накинуть на тело шкуру заваленного накануне мамонта.
Конкретно Стефания, презрев наряд первобытной женщины, оказалась облаченной в легкую юбку в пол и свободную светлую блузку, почти просвечивающуюся под бликами света, отбрасываемого не очень яркими, желтоватыми лампами ресторана, и выгодно подчеркивающую и изгибы ее фигуры, и горделивый поворот шейки, и смуглость кожи. Волосы ее, в творческом беспорядке уложенные на голове, были подхвачены шелковой лентой, а она сама игриво улыбалась, слушала музыку и покачивала ножкой, в ожидании ужина потягивая аперитив и поглядывая на Андрея. Идеальный вечер. Нежаркий, неторопливый и бесконечно уютный, ставший продолжением дня, который тоже ей нравился.
- Спасибо, что привезли меня сюда, - вдруг произнесла она ни с того, ни с сего, - мне нужна была передышка.
- Тогда спасибо и вам, - усмехнулся Андрей, мгновение назад в который раз разглядывающий ее лицо – живое и… настоящее. Впрочем, и все остальное разглядывающий тоже, коль уж хозяйка аппетитных прелестей решила их не особенно скрывать. И все ощущения складывались в нечто большее, чем просто хорошее настроение.
- А мне за что?
- За то, что составили мне компанию.
Стефания опустила голову набок и взглянула на него. Кокетство слетело, хотя, казалось бы, сейчас ему и место, и время. Она пожала плечами и довольно серьезно сказала:
- С вами это просто. Дурные черты характера как-то в вашем присутствии сами собой засыпают. Может быть, потому что вы не ведете себя со мной как с диковинной обезьянкой.
- Как бы ни были хороши животные, а с людьми интереснее, - задумчиво проговорил он. – Вам действительно понравилось?
- Да, очень. Наверное, мне захочется приехать сюда еще не раз и...
... И им принесли их рыбу на большом блюде. Та была подрумянившаяся, с хрустящей корочкой и в красивом и более чем съедобном обрамлении овощей – тоже только что с гриля. Стефания наклонилась через стол и с наслаждением втянула в себя запах.
- Ну, пожалуй, я все же попробую кусочек! – рассмеялась она, лукаво взглянув на Андрея. – А то она мне потом сниться будет.
- Здесь вкусно готовят, - ответил ей в тон Андрей и, показывая пример, принялся за еду. – И на вашем месте я бы не ограничивался одним кусочком. Потом пожалеете.
- Посмотрим, - засопела она носом, накладывая в тарелку овощи и рыбу, а потом действительно посмотрела… и добавила еще. Ее движения в противовес уверенным и спокойным Малича – казались забавными, немного суетливыми. И почему-то от этого возникала уверенность в том, что Стефания не играет. Вот такая она и есть, когда не на сцене, неважно театральной или среди людей. Впрочем, возможно, торопиться с подобными выводами и не стоило. Ему уже однажды довелось убедиться в том, что она и правда актриса отнюдь не рядовая. Может быть, даже талантливая.
В данном случае важно было другое – сейчас-то у нее точно не было нужды играть. Этого Андрей знать не мог. Но это знала она и улыбалась ему, лопая рыбу и немного жмурясь от удовольствия. И отправляя очередной кусочек в рот, выдавала самым непосредственным образом:
- С вами не пропадешь. Но и риск растолстеть имеется.
- Ну какой риск с одной рыбы, - отмахнулся Малич и решительно разделался с основной частью собственного ужина.
Пока рядом суетился официант, интересуясь «все ли хорошо» и убирая тарелки, Андрей Никитич нацепил на нос очки, выуженные из кармана льняного пиджака палевого цвета, и внимательно изучал меню. Не поднимая головы, вопросительно двинул бровью и бросил на Стефанию быстрый взгляд.
- Десерт будете?
- Буду, - сообщила вдруг она, подперев ладошкой щеку. – Если есть, то Павлову и крепкий черный чай без сахара. Вам идут очки.
- Я все еще к ним не привык, - рассмеялся он и отложил меню в сторону. – Приходится постоянно их искать и находить в самых неожиданных местах.
- Например?
- Например, в шкафу. Или на макушке.
- Очки на макушке – проблема всех очкариков. У меня бабуля носила на цепочке, жуткой, золотой... не вздумайте такую покупать, это ужасно выглядит, - Стеха тоже смеялась, жестикулировала, когда описывала бабушку и даже не заметила, как снова исчез официант. Куда интереснее было другое, что она и озвучила: - А как очки попадают в шкаф? Со стиранным бельем?
- Для меня это совершеннейшая загадка, - он легко пожал плечами.
- Камеры установить не пробовали? В познавательных целях.
- Подглядывать?
- За собственными очками не зазорно, - подмигнула Стеша.
- Я подумаю, - кивнул Малич, - и вы подумайте. Мы гуляем еще или на сегодня достаточно?
- Смилуйтесь! Я городской человек, дитя цивилизации. Еще немного – и у меня случится передозировка чистым воздухом! Распоясаюсь, начну петь и танцевать – что делать будете?
- Слушать, смотреть и аплодировать, - очень серьезно отозвался он, подперев голову рукой, от чего его лицо оказалось очень близко от ее лица.
У нее в горле на мгновение пересохло, и она тихонько сказала:
- А знаете почему я про мартышек говорила?
- Нет.
- С актерами так часто. На общих праздниках, даже с близкими родственниками, все ждут, что вот сейчас оно как возьмет гитару, да как запоет. Ну и выпивать с нами любят. Мы поддаемся.