Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 14)
- Совсем не против.
- Спасибо. Вы меня выручили.
И с этими словами, брошенными легко, на ходу, она направилась к белоснежным каменным перилам набережной, за которыми располагалась полоска пляжа и дальше – море, сейчас, вечером, отблескивающее лунной дорожкой. Меняющееся, весело играющее с воображением. Впрочем, и люди вокруг тоже – были веселыми и задорными. Галдели, бродили, не оставляли пляж, хотя вечер был не так чтобы жарким. В приморских городках вечный праздник, он не прекращается ни днем, ни ночью и будто бы утягивает за собой случайно забредших на огонек.
Стеша втянула носом воздух, пропитанный йодом и солью, какого не бывает в задымленной столице и мегаполисах, по которым она все еще скучала, положила цветы на перила, сделала несколько глотков кофе и зажмурилась снова – вкусно. По этому она тоже скучала.
- Не спросила у вас про спектакль, вам понравилось? – повернула она голову к Андрею и окинула его внимательным взглядом, выхватывая, как ветерок с моря шевелит его волосы – соль с перцем, и как освещено его лицо светом фонарей.
- Понравилось. Хорошая постановка. Но зал, мне кажется, не особенно подходящий. Дома, наверное, лучше, - он тоже повернулся к ней. – Впрочем, я мало в этом смыслю.
- Зал кошмарный! Просто отвратительный! Свет ужасный, декорации толком и притулить некуда… бред какой-то! Говорят, все познается в сравнении. Я когда-то и ваш Солнечногорский театр считала чем-то вроде наказания за все грехи.
- И много грехов? – с улыбкой поинтересовался Малич, вспомнив, как Роман упоминал, что раньше она играла в столице.
- Видимо, достаточно, чтобы вышвырнуть меня аж сюда, - хмыкнула она, и не иначе, чем эти слова заставили оживиться чертенка, которого она до этого времени держала в узде. Стеша, блеснув темными, сейчас особенно темными при таком освещении глазами, уточнила: - А я… понравилась?
- Понравилась, - серьезно проговорил он, а потом улыбнулся: - Но вы и сами об этом знаете.
Чертик внутри нее вильнул хвостом и исчез, а Стефания неожиданно смутилась. Знала, конечно. Поначалу она всем нравится. Это, естественно, не повод для того, чтобы отводить взгляд, да она и не отвела… но почувствовала себя неловко. Господи... когда она вообще последний раз чувствовала себя неловко?
- Не скажу, что это моя любимая работа… - проговорила негромко Стеша и, чтобы отвлечься, коснулась губами крышки картонного стакана, сделав еще глоток кофе. – Музыкальные комедии вообще не мой конек, хотя, говорят, получается. Я по молодости лет Элизу в «Моей прекрасной леди» играла, тогда было весело… Мы сейчас «Трамвай «Желание» репетируем. Я – Бланш. Хотели бы посмотреть?
- Если я ничего не путаю, это что-то серьезное.
- Крайне. Теннесси Уильямс… фильм был старый, с Вивьен Ли и Марлоном Брандо. Не помните?
- Нет, - он отрицательно мотнул головой. – Фильм точно не смотрел. Вот Крестного отца – смотрел. Правда, очень давно.
- И явно не из-за Брандо, - рассмеялась Стеша, поставила стаканчик на перила возле букета, который тоже шевелил ветер, заставляя его тихонько шуршать, и повернулась всем корпусом к Андрею. – Приходите на премьеру. Это правда еще нескоро, осенью. Но раз уж вы ходите в театр, то я вам приглашение оформлю, билетов будет не достать.
- Договорились, - кивнул в ответ Малич.
Кивнула и Стефания. В голове в который раз вспыхнула мысль о том, чего в ее очередном порыве больше – вежливости или интереса. И как это смотрится со стороны. Думать ей не понравилось, и она вернулась к кофе, в два глотка допив остаток. Он уже остыл, а на дне было сладко. Выбросив стакан в найденную поблизости урну, с видом королевы Стеша проговорила:
- Поздно уже, наверное? Едемте домой! Через гостиницу. Если повезет, к часу-двум доберемся.
- Едемте, - согласился Андрей Никитич, но шаг его не стал намного быстрее. Так же и Стефания совсем не торопила время. Они, будто прогуливаясь, вернулись к началу стометровки и прошли еще пару кварталов, пока добрались до его Тойоты.
Усаживаясь в салон, она пробормотала себе под нос: «Трудно нам, безлошадным!» - и стала осматриваться по сторонам, приходя к выводу, что и внутри машина выглядит такой же надежной и опрятной, как снаружи. И прямо как ее владелец.
Потом они разыскивали гостишку, где до этого не останавливался ни разу ни один из них, а Стеша знала только название и что туда их возили регистрироваться днем. А когда наконец нашли, она, отказавшись от предложенной помощи, заверила, что у нее багажа совсем немного, и оставила Малича в машине, выбравшись наружу и теперь уже торопливо проследовав внутрь. Мимо стойки регистрации и распахнутой двери в так называемый ресторан с баром, откуда доносились взрывы хохота и знакомые голоса устроивших очередную попойку коллег. Сегодня им было не по пути, поскольку ее путь лежал к лифту, потому она прошмыгнула незамеченной, поднялась на свой этаж, в занимаемый номер «повышенной комфортности». И оттуда забрала свою сумку, в которой и было-то запасное белье, косметика, средства гигиены и зонтик.
Подумав буквально мгновение, она вытащила из косметички губную помаду и пудру, поправила макияж и провела пару раз расческой по голове. Потом снова посмотрела в зеркало и улыбнулась себе – отражение ее определенно удовлетворило. Еще вполне ничего. «Понравилась». Будто бы мужчина в машине будет ее рассматривать, а не следить за дорогой.
Она спустилась вниз, отдала ключи администратору и выбралась наружу.
А когда оказалась в штурманском кресле, возле Андрея, провозгласила, складывая вещи на заднее сиденье:
- Я постаралась недолго.
- У вас получилось, - проговорил он, заводя двигатель. – Домой?
- Ну если только вас не тянет на приключения, - хихикнула Стеша.
- Оглашайте список.
- У меня не очень богатая фантазия, но ночи перед уик-эндом мне приходилось проводить по-разному. Суббота все спишет.
- В таком случае, добавим разнообразия и тихо-мирно поедем домой, - усмехнулся Малич, к тому времени уже благополучно добравшись до выезда из поселка, и вывернув на трассу, которая без излишних виражей вела прямо в Солнечногорск.
Магнитолу не включали, обошлись разговором. Свет в салоне был выключен, она вглядывалась в освещаемую фарами дорогу и так остро ощущала присутствие в машине Андрея, что ее не накрывало. Стеша говорила о своих прежних ролях, которые сыграла за жизнь. Не так чтобы длинную, но и не очень короткую, хотя и почти что списанную ею в утиль. Она чувствовала себя достаточно раскованно, и ночь не душила ее сейчас.
А потом и разговор как-то сам собой смолк, когда она совсем выдохлась. День вышел бесконечным, как трасса, по которой они следовали, то обгоняя другие машины, то пропуская кого-то более шустрого. Андрей вел аккуратно и уверенно, отчего их не мотыляло и не подбрасывало, как утром. А недочеты покрытия переносились куда легче, чем в служебном пазике.
Стешин подбородок клонился все ниже и ниже к груди, хотя она пыталась держаться. Выпитый кофе не спасал. И в конце концов, Стефания задремала, уронив голову набок в удобном кресле и почему-то чувствуя себя в абсолютной безопасности рядом с мужчиной, которого видела третий раз в жизни.
Он разбудил ее, коснувшись пальцами ее ладони.
- Просыпайтесь, - негромко проговорил Андрей Никитич. – Мы приехали.
Она встрепенулась, вздрогнула, и первым и единственным увидела только его лицо, выхваченное светом, спросонок не разбирая, откуда тот льется. Сердце ухнуло, и она подалась вперед, не отнимая руки и не разрывая касания.
- Уже? Я долго спала? – переспросила она.
- Примерно половину пути.
- О боже! Извините…
- За что? – опешил он.
- Задача штурмана – не дать уснуть капитану. Я не справилась.
- Штурман был уставшим, в отличие от капитана, - рассмеялся Малич и, вмиг став серьезным, сжал ее ладонь и спросил: - Стефания, можно я вам позвоню?
Она замерла.
«Зачем?» - с губ так и не сорвалось. И так ясно.
«Понравилась».
А еще он совершенно не вписывался ни в ее планы, ни в ее жизнь.
Она облизнула губы, забыв, что они накрашены, и медленно сказала:
- Я вас не спрашивала, можно ли, когда звонила насчет электричества. Вы же не для того мне свой номер оставляли. Если вам захочется позвонить, я буду рада.
- Тогда спокойной ночи, - пожелал Малич, и прежде чем отпустить, склонил голову к Стешиной руке и коснулся ее губами. От этого жеста, немного старомодного и искреннего, что, наверное, теперь встретишь только в кино, в ней до предела сжалась маленькая пружинка, которую обычные люди называли душой. А Стефания не знала, как она называется, но знала, что ее день был бы совсем пропащим, если бы его не спас своим появлением этот человек.
Стешу непросто было смутить. Чем угодно: откровенностью, пошлостью, грубостью. Андрею удалось второй раз за день. Чем-то добрым и светлым.
Она, не представляя, как реагировать, едва он снова выпрямился в своем кресле, суетливо обернулась назад, забирая с заднего сидения цветы и сумки, обронила мягкое:
- Вам тоже спокойной ночи, - а после этого, когда уже открыла дверцу машины и думала выходить, совершила очередную глупость. Снова потянулась к нему и, как давеча на сцене ДК, поцеловала в щеку, ощутив прикосновение бороды, теплоту, исходящую от его кожи, и втянув в себя запах, который ей нравился, как ее собственные духи.