Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 10)

- Потом, - велел Панкратов и принялся энергично орудовать ножом и вилкой.

Но «потом» ему варили кофе в другом месте и другие люди. Ровно через десять с половиной минут с начала поглощения немамонта в кармане банкирского пиджака раздалась трель входящего звонка, а еще через минуту сам банкир спешно мчался по подъезду в направлении лифта.

А девочка Стешка внутри известной некогда столичной актрисы Стефании Адамовой, едва закрыла за ним входную дверь, сделала характерный жест рукой и выкрикнула свое победное: «Йес-с-с!» Салон не отменялся! И теперь до самой пятницы можно заниматься вообще чем хочется, не считая поездок в театр на репетиции, потому как краем уха Стефания услышала доносившееся уже из подъезда банкирское: «Да, завтра вылетаю, вернусь к выходным».

Ее он поставить в известность, конечно, не удосужился, но, в сущности, ей какое дело? 

- Оковы тяжкие падут. Темницы рухнут – и свобода вас примет радостно у входа! – провозгласила она собственному отражению в зеркале, отправляясь в душ. Час-полтора Стеша определенно сэкономила. Не говоря уже о последующих днях, когда наличие в ее жизни мужчины будет ограничиваться разве что телефонными звонками. Главное, машину на пятницу пообещал! А в остальном – какой с него спрос? Наверняка за сегодняшнюю вспышку уже к вечеру ее ждет очередной презент, которые он присылать не забывал, в отличие от действительно важного.

Все бы можно было терпеть.

Действительно – все.

Панкратов был незлой и нежадный.

И она даже к нему привыкла.

Если бы только не дурацкое ощущение, что хоть с ним, хоть без него – она все равно одна, сама по себе. И в действительности никого не терпела в своем добровольном одиночестве.

Когда Стефания прикатилась в Солнечногорск и ее взяли в театр, она еще не думала, что ей предстоит и здесь окунуться в мир так называемой элиты. Это отличалось, конечно, от того, к чему она привыкла в столице, но функционировало по тем же правилам, только доведенным до какой-то карикатуры. Как отражение в кривом зеркале.

Жена Панкратова покровительствовала местному театру и бедного Олега тягала на все премьеры. После «Романтического уик-энда», Стефания там играла свою первую в этой опале главную роль, состоялся банкет, на котором Олег ее и заметил. И плевать ему было на то, что на руке у него висела его собственная, родная баба. На следующий день бог весть откуда он разузнал ее номер (хотя и так ясно, Юхимович посодействовал), и понеслось.

Влюбленности с ней не случилось, но льстило. Особенно в свете проблем, свалившихся на ее голову. А там перечислять до бесконечности, но можно выделить главную: почти полное безденежье после увольнения из театра Брехта. Нет, кое-что у нее все-таки было. Некоторые сбережения, которые она предпочитала не тратить, держать на совсем уж черный день в полной уверенности, что тот еще не наступил, что могло быть хуже. Сеансы самовнушения! Но жить в одной квартире с братом, его женой и двумя детьми, как оговаривалось «первое время», – ей надоело довольно быстро.

Пентхаус в «Золотом береге» был куда более заманчивой перспективой. Даже при том, что к нему прилагался Панкратов. Он был старше ее на восемь лет, но успел обрюзгнуть и лишиться доброй половины так называемой прически. Еще он был грубоват, в меру ревнив (терпимо, в смысле), не особенно прозорлив и глубоко-глубоко женат. На роль мужа не годился совсем, но Стефанию и это устраивало. Впускать в свою жизнь чувства она не намеревалась. Сейчас ее главной задачей сделалось банальное выживание. И за последние полтора года мало что изменилось. Разве только то, что она все же рискнула и вложила средства (те, что на черный день, и сэкономленное из подачек Олега) в строительство жилищного комплекса на другом конце Солнечногорска, потому что отдавала себе отчет – ей нужно что-то свое. Только свое. И осуществить это лучше, пока у нее есть подушка безопасности по кличке Панкратов.

В качестве подушки безопасности, или как говорил Жильцов, тыла – Олег подходил ей более чем. А особо – как стопроцентная защита от нежелательных посягательств со стороны других мужиков, которые и правда всполошились, когда в ареал их солнечногорского обитания залетела эта диковинная экзотическая птичка. Птичке были свойственны некоторые безумства, но их количество она свела к минимуму.

Спустя полчаса водных процедур Стеша покинула ванную и отправилась выбирать сегодняшний наряд. Потом вспомнила, что так и не вынула из стиралки позавчерашнее «фонтанное» платье.

И наконец поняла, что день визитов не окончен. На пороге ее квартиры нарисовался Марик, который, кстати, оказывается, тоже ей звонил среди ночи – но этот просто беспокоился. Брат же!

- Все нормально! – объявила ему Стефания, как ни в чем не бывало. – Жива, здорова, с ситуацией справилась!

- Сама? – делая чрезмерно удивленное лицо, спросил брат, чмокнул ее в щеку и ввалился в прихожую. – Хотел бы я это видеть.

- Нашла электрика! – не без гордости ответила Стеша. – Ты чего примчался?

- Посмотреть живая ты или где.

- Что мне сделается? – легкомысленно пожала она плечами.

Когда ей было три года, ее случайно заперли в чужом сарае на соседней даче, межа к меже, а потом до ночи не могли найти, почему-то не додумавшись, что ребенок достаточно взрослый, чтобы забраться туда самостоятельно. Мать едва не поседела, бабку с дедом чудом не хватанул инфаркт. Отец вызывал милицию. Дачники решили прошерстить посадку вокруг озера. О том, что Стеха, может быть, уж несколько часов на дне этого самого озера, даже не смели заговаривать, хотя все именно об этом и думали – оно было совсем близко от Адамовского участка, а калитку не закрыли. Нашел ее Марик, когда среди всеобщего шума и отчаяния услышал плач на участке дяди Левы.

Девочку в припадке истерики, запертую в темноте на протяжении целого дня, отвезли в больницу. Членораздельно она после этого не разговаривала несколько дней, а когда заговорила – немного заикалась, что исправили только в школьном возрасте. Но с тех пор и по настоящее время страх перед темнотой мог Стефанию и до обморока довести.

Действительно, вот что ей сделается?

- Точно все в порядке? – для надежности уточнил Марк.

- В абсолютном. Но хорошо, что заехал. Торопишься?

- Нет, - мотнул он головой. – Типа выходной. Что новенького?

- Новенького – ничего. Маникюр – и тот старенький, - она помахала перед его носом пальцами. – Мне машину разбили, подбросишь к Миле? А то я теперь как бомж!

- Ну нифига себе бомж! – усмехнулся Марк и вздохнул. – А мы с Риткой опять расходимся.

Стеша даже замерла. Но ненадолго. Марик и Рита расходились со дня свадьбы. Собственно, однажды эту миссию они успешно прошли до финальной стадии, через два года после регистрации брака. Но после этого вышли на новый уровень. Их младший родился уже в разводе как следствие неудержимой страсти, которые эти двое испытывали друг к другу.

- Помиритесь, - наконец легко произнесла Адамова и двинулась к шкафу. Одеваться.

- Не знаю, - пожал плечами брат, синхронно со Стефанией двинувшись к плите. Ставить чайник. И продолжал говорить: - На этот раз совсем серьезно. Она свалила, у подруги ночует. Теперь вот я ей квартиру ищу. Был тут как раз по соседству, в Гунинском особняке.

- Господи! Ты единственный в мире мужчина, который будет бывшей жене искать квартиру!

- Ей некогда, - совершенно серьезно отозвался Марк. – Она к областному конкурсу готовится на осень. «Лучший учитель».

- Правда??? – придав своему лицу выражение крайнего удивления, нарочито восхищенно промолвила Стефания, однако в ее голосе угадывался легкий сарказм, ровно настолько, насколько она позволила ему прорваться. – Учитель она, конечно, у тебя лучший, да! Чего не скажешь о жене!

- У нее и муж не лучший. И ты это тоже знаешь.

- Будешь защищать?

- Если ты забыла, это я ей изменил, - Марк налил себе чашку чая и расположился за столом. – Кроме того, есть еще Эдик. Поэтому я буду искать ей квартиру.

- Это когда было, Марик! – вспылила Стеша и сдернула с вешалки платье, после чего обернулась к брату. – Сколько лет прошло! С тех пор Ритка наворотить успела – на три жизни хватит! Я не понимаю. Я просто не понимаю ее! Если она тебя простила, то нахрена теперь мозг ест? Чего ей не хватает?

- Разберись сначала в себе, - проговорил он и зевнул, - потом будешь в Ритке разбираться.

- У меня нет семьи, Марк. Нечего спасать и некого любить. И разбираться тоже не в чем. А вы любите друг друга, как ненормальные! И такое творите!

- Вот и корень зла. Были бы нормальные, не творили бы, - рассмеялся брат и допил свой чай. – Ты собралась, наконец?

- Еще пять минут, - она прошлепала наверх, в спальню, чтобы переодеться. И уже оттуда выкрикнула: - Я бы пустила ее пока к себе, конечно, чтоб вы лишние деньги не тратили, но не могу. Панкратов!

- Нафиг! – крикнул в ответ и Марк. – Двойные похороны я не потяну.

- А вот не надо! У меня с Ритой прекрасные отношения! – провозгласила Стефания сверху. – Ей я все то же самое про тебя выговариваю! Какой ты гад!

- Тогда тем более. Дети сиротами останутся. Поехали уже!

- Иду! – Стеша появилась на лестнице. Вполне себе при параде, впрочем, другой ее вообще мало кто в жизни видел. – Так что Гунинский особняк? Что-то там есть?