Марина Суржевская – Тайны Пантеона (страница 74)

Кровавая воронка неслась все яростнее. Жидкость бурлила, в центре образовалась дыра. Поток захлестывал мое лицо, порой не давая дышать.

Джема вскрикнула. Что бы ни сделала с ней архиепископ, это перерастало работать.

– Джема! – отплевывая сладковатую жидкость, крикнула я. – Уходи! Уходи!

Она вертела головой, не понимая. Потом попыталась встать и выползти из емкости, но кровь уже неслась с ревом, прибивая нас к стенам чаши. Искры скверны разгорелись до протуберанцев, вспыхивающих и угасающих, словно сотни маленьких звезд. Они рождались, разгорались до немыслимой белизны, а потом взрывались и гасли. Бесконечный цикл рождения и смерти. Бесконечные звезды. Я слышала, как кричит Джема. Я пыталась освободиться.

И каким-то невероятным образом все-таки выдернула кольцо, прибитое к краю чаши, содрав кожу и даже не почувствовав этого. Кровавая воронка гудела, пробивая насквозь мое тело. Я больше не видела Ржаник, глаза затянуло багровой пеленой. Это багровое и бесконечное было везде, оно стало моей вселенной. И на этом багровом полотне все рождались и гасли новые и новые звезды…

Когда это стало невыносимым, потолок задрожал, стены пошли трещинами. Я увидела это лишь мельком, в краткий миг обостренного восприятия. За стеной кровавой бури что-то происходило и кажется, теперь кричала еще и Аманда… В ее голосе я с удивлением услышала истинный страх, почти ужас… Что она говорила? Слов я не разобрала. Кажется, там звучало мое имя. С потолка сыпались камни, пол трескался, чаша ходила ходуном.

Часть стены с грохотом обвалилась.

И вдалеке я увидела Августа. Но так и не поняла, был ли он настоящим, или лишь моим видением.

Кровавое сменилось черным и совершенно пустым.

Все стихло.

Словно меня не стало.

***

Я смотрел на свои руки. На пальцах темнели пятна от растертого пепла. Немного. В целом, ладони были практически чистыми.

Медленно подняв голову, я осмотрел зал. Некоторые стали пеплом. От иных остались тела. Но не души. Души я вырывал наживую, и они сливались в новые вихри. Некоторые и сейчас лениво кружили у стен, словно стервятники – обожравшиеся, но все еще подбирающие останки. В сером мареве бились человеческие силуэты и лица, словно заключенные в вихрях души все еще надеялись выбраться.

Живых в зале осталось гораздо меньше.

– Рэй.

Зоя позвала – кажется, уже не первый раз, и я все-таки посмотрел на сестру. Ее маска где-то потерялась, но жуткое, обезображенное кровавыми слезами лицо давно не вызывало у меня удивления. Его вызвал страх в глазах Зои. Чистый, неподдельный, неподвластный страх. Почти ужас. А ведь Зоя не из тех, кто хоть кого-то боится.

Но теперь она боялась – истово. Меня, своего брата.

Ирма склонилась над павшим гвардейцем и с интересом посмотрела в его лицо.

– Рубеж обещала мне яблоко, – слишком звонко в звенящей тишине сказала она. – Кто-нибудь видел Рубеж?

– Замолчи, – прошептал я.

Зоя торопливо бросилась к подруге и что-то ей зашептала, оглядываясь на меня. Но я уже не смотрел. Я смотрел на проем в стене. Вернее – на то, что осталось от стены. За ней висела дымка пыли – и больше ничего не было. Кусок дворца попросту исчез в неизвестном направлении. Это была последняя попытка императора Константина спастись. Я все еще видел удивление и ненависть на лице монарха, когда тот осознал, что его сил недостаточно, чтобы победить разрушителя. Что даже объединённой мощи Совершенных и миротворцев не хватает, чтобы свалить того, кто прошел свой темный путь. Что даже ярости и горя отца мало, чтобы уничтожить убийцу наследника.

Константин буквально разрубил свой дворец, чтобы спастись. Император и его соратники спешно бежали, пытаясь сохранять хоть какое-то подобие контроля и не давать волю ужасу. А ужас был. Особенно когда они видели, как черная сила разрушителя выдирает Дух из живого тела. Как разделяет их. Как плоть становится пеплом, а Дух – вечным заключенным на службе чудовища.

Гвардия императора бежала, прикрывая монарха. Я знал, что мог бы их остановить, но в какой-то момент замер. Сквозь проломы в ломающихся стенах я увидел отблеск серебряных волос. Увидел – и пришел в себя. Повернулся, всматриваясь, отгоняя кружащие в воздухе пыль и пепел. И отшатнулся.

Странное темное помещение, высокая чаша. Много крови. И девушка внутри.

Кассандра. Кажется… не дышит. Ее голова была откинута на край чаши, а в распахнутых глазах не было жизни. И кровь. Как же много крови!

Я видел ее лишь миг, а потом стены хрустнули, как песочное печенье, сломанное рукой нетерпеливого сладкоежки. И кусок дворца исчез. Просто исчез! Вместе с десятками комнат, лестниц и галерей, императором, его соратниками, кровавой чашей и Кассандрой!

Своей пробудившейся силой я попытался дотянуться до девушки, выдернуть ее из чаши, вернуть, но последний удар императора откинул меня в сторону, приложив головой о стену.

Я не сумел.

Я остался в полуразрушенном тронном зале, на полу которого хрустели граненые подвески старинных люстр. Остался наедине с трупами, пеплом, черным песком и своими мыслями. Ах да. Еще были Зоя, Ирма, Мишель и Арчи. Какая-то часть дворцовой стражи и обслуги, прячущаяся в остатках дворца.

И лениво танцующие вихри, расползающиеся по коридорам.

Я снова посмотрел на свои ладони. На тонкий белый ободок на безымянном пальце. «Теперь я буду твоим якорем», – сказала она. Но Кассандра исчезла.

И никаких якорей не осталось.

***

Я открыла глаза и некоторое время с недоумением рассматривала звездное небо. Красивое такое. Звезды безумно яркие и близкие. Если протянуть руку, я точно сумею достать парочку. Сделаю себе серьги. Хотя нет… серьги я, кажется, не ношу. С некоторых пор…

Руку я все-таки протянула, но ни черта не достала. Небо – бездонное и сияющее – так и осталось недосягаемым. А звезды лишь подмигнули, посмеиваясь над человеческой глупостью.

Зато сознание и память наконец-то вернулись.

Аманда. Возвышение. Джема.

Я вздрогнула.

Где я?

От удара чаша треснула, и ее содержимое вытекло. Осталось лишь немного на самом дне. Столб и вовсе куда-то исчез. Висела странная тишина. Вернее, какие-то звуки были, но совсем…незнакомые. Шелест. Скрип. Шорох…

Моргая, я встала на четвереньки и всмотрелась во тьму. На другом конце чаши свернулось… что-то. А потом застонало!

Подскочив и оскальзываясь на остатках крови, я бросилась к этому нечто.

– Джема! Ты жива! Хвала Истинодуху!

– Вэйлинг? – Ржаник мотала головой, цепляясь за мои руки и понимая еще меньше, чем я. – Где я… где мы? Что случилось?

– Не знаю, – торопливо ответила я, понимая, что сейчас не время для откровений. Да и узнать бы, что помнит Джема… Если вообще хоть что-то помнит. – Ты можешь встать?

– Да… кажется…

– Как ты себя чувствуешь?

– Вроде нормально. – Она неуверенно посмотрела на свое тело, такое же голое, как и мое. Провела рукой по животу, груди. Нахмурилась. – Странное чувство… но я цела… вроде бы.

Джема снова коснулась груди. Там, где появилась вертикальная черная линия, которой раньше не было. Я сглотнула.

– Давай попробуем выбраться. И понять, где мы.

– Разве мы не во дворце Неварбурга? – похоже, Ржаник тоже начинала соображать.

Я вздохнула и подняла голову. Джема, повторяя, тоже. И громко ойкнула.

– Вот именно, – подтвердила я. – В Неварбурге в жизни не было таких звезд. И такого месяца.

Серп висел непривычно горизонтально, острые рожки смотрели ввысь.

Помогая друг другу, мы выбрались из чаши и встали на камни, осматриваясь. Несомненно, чаша все еще стояла в части дворца из Неварбурга. Сохранились стены, по крайней мере, три из них. Потолку вот повезло меньше – его не было. В одной из стен даже болталась дверь, поскрипывая на ветру и открывая вид на коридор – полуразрушенный.

– Похоже на расщепление дворца. Или на перенос физического объекта в пространстве. Я слышала, что подобной силой обладают некоторые Совершенные. В том числе император.

Джема оторвала ладонь от груди и сделала несколько шагов. Ее лицо стало сосредоточенным. Все-таки Ржаник была хорошим миротворцем. Я ощутила глухое тоскливое чувство, когда подумала об этом. Торопливо потрогала свою шею: никаких ран или шрамов. Кожа гладкая и нежная, бархатистая. Тронула ухо и едва не вскрикнула. Недостающий кусочек мочки, который я самолично отрезала, чтобы избавиться от символа Кастела, – вернулся на место.

Я потрясла головой.

– Думаешь, это он нас сюда забросил? – спросила я, решив пока думать о более насущных вещах. – Император? Но зачем?

– Может, в попытке спасти? Или спастись. Хотя скорее это спонтанный перенос, ненаправленный и случайный коридор, образованный столкновением двух сил, – отчеканила как на уроке Джема, и я снова восхитилась. – Идем, посмотрим за дверью.

Там был коридор, кусок лестницы, ведущей в никуда, потому что второго этажа не было, и еще несколько комнат, в которых мы подобрали пыльные покрывала и накинули на плечи – все ж лучше, чем разгуливать голышом. На этом остатки дворца заканчивались.

А за ними…

За ними царила тьма. Плотная. Черная. И…песчаная.

Джема присела, зачерпнула горсть, пропустила песчинки сквозь пальцы.