Марина Суржевская – Тайны Пантеона (страница 66)
– Как тебя зовут?
За скважиной боязливо помолчали. Потом снова шепнули:
– Бриггита.
– Я знала одну Бриггиту, – подтянула я к стене стул и уселась сверху. – Мы вместе учились в Аннонквирхе.
Некоторое время за стеной висела тишина. Скважину что-то закрыло. Может, лицо пленницы, которая пытается рассмотреть собеседницу?
– Кассандра Вэйлинг?
– Бригитта? – Я вскрикнула и зажала себе рот рукой. – Это правда ты?
– А это ты? Хотя о чем я говорю… кто еще может сидеть в темнице, облаченная в невероятное золотое платье! Может, это все мне снится? Или я брежу?
– Нет, я настоящая! Но что ты тут делаешь?
Милостивый Пантелей, я была готова увидеть за решеткой кого угодно, но только не толстушку Бриггиту! Да эта скромница даже улицу всегда переходила лишь по разрешающему сигналу! Что она могла натворить?
Я вспомнила синюю гостиную Аннонквирхе, мое платье с шелестящим, как гремучая змея, подолом, запрещенный глинтвейн и сокурсников. Как же давно это было… Казалось – вечность назад. А ведь на самом деле прошло не так много времени. Вот только та Кассандра из Аннонквирхе сильно изменилась.
Впрочем, как и Бригитта, судя по тому, что толстушка оказалась в темнице дворца! Девушка за стеной невесело рассмеялась.
– Как ты оказалась в северной столице?
– Всего лишь открыла в себе талан прорицателя. Ты помнишь тот вечер в гостиной? Когда я увидела черный песок Равилона?
Я кивнула, но сообразив, что собеседница не видит, подтвердила шепотом:
– Конечно.
– После этого были другие видения. Не про Равилон, но вполне точные. Наставницы решили, что я очень способная, и меня перевели в Неварбург. Знаешь, как я обрадовалась? Думала вот она – столица, прекрасная жизнь, дворец… А теперь я здесь.
– Но что ты натворила?
– Я… не помню.
– Как это? – удивилась я.
– Кассандра, – шепот оказался ближе, похоже, толстушка прижалась губами к скважине. – Мне страшно.
– Брось, тут даже крысы похоже не водятся, – ободрила я.
– Какие крысы? Ты что, не понимаешь? Раз ты здесь, с тобой тоже это случится.
– Что случится?
Бригитта едва слышно всхлипнула.
– Они заберут твой талан.
– Что?
– Я здесь уже неделю. Я считаю дни, наверху есть окно. Но за эти дни я не видела ни одного видения. Ни одного!
– Это от стресса.
– Кэссс, – всхлипнула Бригитта. – Со мной что-то случилось. Я помню свою комнату на Вербной улице, помню, что шла на занятие… а потом – провал. Я не помню, как оказалась здесь. Не помню, что натворила. У меня нет видений. И внутри меня что-то не так. Там так… пусто.
– Может, ты проголодалась? – осторожно предположила я. Было ясно, что девушка едва сдерживает истерику. – Ты спросила, почему тебя держат здесь?
– Мне сказали, что это вынужденная мера. Что идет… разбирательство, и пока я должна оставаться здесь. Но что произошло?
– Совсем ничего не помнишь?
Некоторое время Бриггита молчала.
– Кровь, – едва слышно шепнула она. – Там была кровь.
– Чья?
– Мужчины.
– Ты его знаешь?
– Нет. Никогда не видела. Он лежал… там.
– Где?
– Страшное место. Все затянуло дымкой. И так трудно вспомнить…Словно это было во сне… но я знаю, что это не сон! Кто-то умер. И я была там. А потом… потом оказалась здесь. Меня не выпускают. Хорошо кормят. Приносят книги, если я прошу… Но у меня больше нет видений. Всегда были. Самые незначительные, даже глупые! Цвет занавесок в гостиной, в которую я войду через пару минут. Мелодия, которая зазвучит в чайной, когда я сяду за столик. Или опрокинувшаяся кружка… Разные мелочи. Но они были всегда. И вот уже неделю – ни одного. И внутри так тянет… тянет.
– Болит? – Слова Бриггиты сбивали с толка. Что, если девушка слегка помешалась? Или… стала деструктом. Может, бывшая сокурсница увидела убийство и это повредило ее Дух, а заодно и разум?
– Я не сошла с ума, – догадавшись о моих мыслях, сказала она. – Я все понимаю. Что-то случилось, Кэсс. Мой талан прорицания… исчез. Я стала пустой. Такой пустой…
– Но это невозможно, – фыркнула я.
И осеклась.
Если только…
Я вспомнила мальчика Юниша из дома на скале.
Отрезатели. Жуткие монстры, верящие, что можно забрать чужой Дух себе. Но что, если они верят в это не просто так? Хотя Ассамблея ученых и Святая Инквизиция утверждают, что эта банда – лишь головорезы, а их верование – ересь и кощунство, которому нет никакого оправдания. Отрезатели – сумасшедшие отщепенцы нашего общества и не более того.
Но что, если Бригитта попала к ним? И они что-то сотворили с несчастной девушкой? Я поневоле ощутила жалость. Толстушка, которая больше всего хотела быть гармонизатором в детском саду, не заслужила такой участи.
– Бригитта, – позвала я. – Кроме этой пустоты внутри, у тебя все… на месте?
Отрезатели режут тело, кромсают человеческую плоть, надеясь добраться до линий Силы. Чаще всего они покушаются на руку с браслетом, но случаи бывают разные… а потом уроды просто бросают несчастных калек умирать в луже собственной крови.
– Да, – сказала толстушка, и я вздохнула.
– Ты уверена?
– Кэсс, я не могла не заметить, что у меня не хватает руки или ноги, – неожиданно здраво буркнула Бриггита. – А если ты о чем-то внутри… то это я тоже не могла не заметить! Шрамов и повреждений у меня нет. Только…
– Только?
– Черная линия на груди. Поперек. И она не стирается.
– Точно?
– Я не сошла с ума. Хотя кто знает. Может, тебя тут даже нет, а я разговариваю сама с собой. И правда, откуда здесь взяться наряженной в золото Кассандре Вэйлинг?
– Ты потерла девственность на третьем курсе с Патриком Уэйном, – равнодушно огласила я. – И влюбилась в него по уши. Делала за него все задания и тесты. А твоя подружка Агнесса всем об этом разболтала, надеясь, что Патрик выберет ее.
– Что? Вот же стерва! – едва не завопила Бриггита, и я шикнула. – Ладно, ты настоящая. Мое сознание даже в бреду не придумает такую гадость.
– К слову, Уэйн лопоухий дурак, и что ты в нем нашла.
– Это точно ты. Кассандра «я никогда не влюблюсь» Вэйлинг.
Я подумала о темных как ночь глазах, которые светлеют, когда
– Идиотское прозвище.
– Что мне делать, Кэсс?