Марина Суржевская – Тайны Пантеона (страница 68)

– Жаль.

То ли он подал какой-то сигнал, то ли это планировалось с самого начала, но дверь открылась, впуская новых людей. Их тоже окружали люди в серой форме. Уже не охрана дворца, а личная гвардия принца, вооруженная до зубов. И я увидела, как вздрогнул Август, как исказилось его лицо. Среди бесстрастных стражей стояли пленники.

Прошло почти шесть лет с того дня, как я увидела в чайной «Клевер и роза» послушников семинарии и их наставника. Но сегодня сразу узнала старика. Все те же голубые, широко распахнутые глаза на круглом лице, мягкая улыбка и венчик пушистых волос вокруг лысины. Отец Доминик, ставший Рэю практически вторым родителем. Тот, кто вырастил его, обучил и вытащил из Песков. Стоящая рядом Зоя была выше старика почти на голову. На девушке было черное платье с длинными руками, подол касался носков таких же черных туфель. Распущенные волосы падали на белую маску, в прорезях которой лихорадочно и зло блестели глаза.

Ирма покачивалась чуть в стороне. Одетая в свой траурный наряд, без вуали, но с венком на спутанных седых волосах. На ее лице дрожала улыбка. Кажется, провидица не понимала, где находится.

А за ними я увидела Фиби, Мишель и Арчи-Вулкана – деструктов из дома на скале. Им тоже не удалось избежать ареста. С едва сдерживаемым страхом всмотрелась в остальных, почти ожидая увидеть Марту и Бернара, но четы Пейп здесь не было. Я понадеялась, что с ними все в порядке.

– Вы обещали, что моих близких отпустят. – Август повернулся к принцу.

– Просто сделай, что я велел, и они уйдут. Им не причинят вреда, – процедил Юстис. Телохранитель подобрался ближе и возвышался за спиной принца.

– Но зачем? – Я переводила взгляд с напряжённого наследника на Рэя. Смотреть на последнего было почти невозможно. Я видела в его глазах отчаянное желание помочь, спасти тех, кого он любит, освободить. Эти чувства ломали, причиняли парню боль. Разрывали его на куски.

– Не ваше дело! – огрызнулся наследник. – Делайте, что велено. Обещаю, что отпущу этих людей. Истинодух! Да я даже выделю им ежегодное содержание и подарю дома где-нибудь у моря, в западном экзархате. Я держу свое слово.

– Кассандру тоже отпустите?

– Конечно, – поморщился Юстис.

– Август, не верь ему, – быстро произнесла я.

– Мальчик мой, просто сделай это. – Дребезжащий старческий голос заставил Августа дернуться как от удара.

– Рэй? Это ты? – Фиби качнулась вперед, на некрасивом лице расцвела счастливая улыбка. Ее взгляд снова и снова скользил по лицу Августа, и столько невыразимого упоения было в этом любовании, что мне стало неуютно. Милая странная Фиби, готовая любоваться своим кумиром в любом из его обличий. Девушка качнулась вперед, безотчетно пытаясь приблизиться, но один из гвардейцев толкнул ее обратно. Фиби тихо охнула.

Август сжал кулаки.

– Рэй, прости нас, – виновато произнесла Мишель. – Мы не смогли убежать.

– Вы ни в чем не виноваты, – глухо уронил Август.

Зоя что-то простонала под маской, но слов было не разобрать. Она что же, говорить не может? Что с ней сделали?

Похоже, Август задался тем же вопросом.

Он шагнул к сестре, но гвардейцы вскинули оружие.

– Сделай, что я велю, и никто не пострадает! – выкрикнул принц. – Забери духовный цветок.

Рэй посмотрел на меня. Я медленно кивнула.

– Я не знаю как.

– Выпей это. – Юстис протянул темную склянку. – Выпей и пожелай забрать часть своего Духа. Сделать его цельным.

– Что это такое?

– Епитимья, – буркнул принц. – Темная.

Рэй хмуро повертел в пальцах пузырек.

– Ну? – выкрикнул принц, и пленников поставили на колени. Зоя дернулась, пытаясь сопротивляться, и снова застонала. Старик сложил ладони и начал молиться.

Под прицелом винтовок я медленно шагнула к Рэю и взяла его руки.

– Я буду твоим якорем, – тихо произнесла я. И добавила одними губами еще три слова. Они не прозвучали, но Август их увидел. Его зрачки расширились, словно он не верил в увиденное.

А потом Рэй сбил большим пальцем крышку склянки, опрокинул в себя жидкость и сжал мои ладони.

Дворцовый зал растворился вместе с пленными, гвардейцами, принцем и его стражем… Все исчезло. Мы стояли вдвоем среди пылающих звезд. Бесконечность звёздных огней стала нашим небом и нашей землей. Мы плыли в ней, оставляя за спинами горести, греясь в лучах внеземного вечного света. И в любви друг друга. Ведь именно она приближает к Истинодуху, к его сиянию во мраке.

– И я тебя, – сказал Август.

Звезды кружились в небесном хороводе. Такие яркие и чистые, такие бесконечные и совершенные. И мы кружились вместе с ними, становясь частью их, впуская звезды в свои души. Наполняясь их светом. Растворяясь в них и обретая их…

Капля света сгустилась между нами. Словно одна звезда сорвалась с бархата вечности и разгорелась у моей груди.

Я моргнула. Звезды исчезли.

А Август глухо застонал, на его лбу выступила испарина, лицо исказилось от невыносимой боли.

– Что вы ему дали? – закричала я. – Что он выпил?

– То, что нужно для завершения процесса. – Юстис дрожал так, что на него было страшно смотреть. – Наконец-то!

Его телохранитель скользко шагнул и положил ладони в перчатках на плечи наследника. И я вдруг подумала, что у принца и его тени одинаковые глаза. Светло-светло-серые.

– Август! – Я обняла трясущегося Рэя, пытаясь понять, что с ним происходит. Судя по его виду, это была не просто темная епитимья, это была какая-то отрава!

– Немедленно остановитесь! – Новый знакомый голос разорвал оцепенение. В распахнутые двери стремительно влился черный поток. Инквизиторы! Впереди чеканила шаг Аманда Вэйлинг. За ее спиной шел Дамир, а за десятком солдат в черной форме я, к своему удивлению, увидела Джему с клеткой в руках.

– Немедленно остановитесь! – повторила госпожа архиепископ. – Ваше Высочество, я требую…

– Убирайся! – яростно выкрикнул Юстис. – Да как ты смеешь мешать мне? Вторгаться в императорский дворец?

– Я требую передать этих людей во власть инквизиции. – Аманда – бледная, но решительная, со сверкающими глазами, – указала на нас.

– Я сказал – проваливай! Эти люди – не твое дело.

– Более чем мое! – упрямо возразила женщина.

И я даже восхитилась ее храбростью. Все же не всякий сможет так противостоять разозленному наследнику империи.

– Разрушительные вибрации, способные дестабилизировать и нанести вред империи – главное дело Святого Воинства. И носителей подобных вибраций либо их влияния следует незамедлительно передать инквизиции. Я их забираю.

– Попробуй, – прошипел принц. – Я накладываю вето на твое решение. Именем наследника престола.

Аманда вытянулась в струнку. И я отстраненно отметила, какая же она все-таки красивая. Строгая прическа, черная форма с красным аксельбантом. Блестящие сапоги. Никакого оружия, но я помнила секиру, которую Аманда была способна сотворить из своего Духа.

Несгибаемая.

– Прошу простить. – Она стояла все так же ровно. – Но ваше вето не имеет силы. У меня приказ императора.

Она не глядя протянула руку, и стоящий позади Дамир вложил бумагу с гербовой печатью.

– Что? Отец отказал? Он не имеет права… он не мог!

– Его Величество император Константин запрещает использование Духа разрушителя для вашего Возвышения. Это… опасно.

– Это единственный выход!

– Возвышение? – повторила я. – Использование Духа разрушителя? Какого черта?

Дамир тихо хмыкнул, словно удивляясь моей дерзости. Норингтон смотрел на меня, не отрываясь – с той минуты, как перешагнул порог зала. Я отвернулась от его глаз. Слишком много там было… всего. И слишком мало меня сейчас заботили чувства бывшего друга.

Август выпрямился, но его трясло, лицо побелело.

Страж за спиной принца вдруг задрожал, дергаясь подобно сломанной кукле. Неподвижные серые глаза смотрели на Аманду.

– Я отказываюсь. – Юстис со злостью швырнул бумагу на пол. – Отказываюсь подчиняться. И приказываю вам покинуть дворец, иначе все вы будете арестованы.

– Вы осознаете последствия, Ваше Высочество? – очень спокойно спросила Аманда.

– Последствия? – Юстис рассмеялся так, словно это была очень забавная шутка. Он наклонился, всматриваясь в лицо стоящей перед ним женщины. – Ну конечно, Аманда. Наш воинственный архиепископ. Осознаю ли я? А ты осознаешь? Ты ведь помнишь тот день так же хорошо, как и я, верно? Или даже лучше? Ведь я был лишь ребенком, а ты смотрела на мир взрослыми глазами. Что ты ощутила, когда поняла, что не успела? Что нож отщепенца вспорол шею наследника монархии? Что мальчик стал трупом? Ты видишь тот день в кошмарах? Снежный бунт, так его назвали люди. Я называю это днем своей смерти. И все еще чувствую ту рану. А ты? Именно ты зажала рукой мою шею, надеясь остановить кровь. Надеясь, что мальчика еще можно спасти.

Юстис вдруг дернул высокий воротник рубашки, и все увидели жуткий рубец.