Марина Суржевская – Тайны Пантеона (страница 49)
Я пожала плечами, не желая вникать в непонятное слово. Sol praeco? Что это такое? Какие-то местные деликатесы? Или пироги, которых с утра не досталось в булочной?
Sol praeco…
Вестник солнца.
Все-таки отец дал мне хорошее образование, и разум автоматически перевел слова.
– О чем вы говорите? – Я повернулась к насупившемуся мужику.
– Так мотыльки! Сдохли, как один. Все! Так и лежат теперь там, у дерева. Мой сын лепи-допте-ролог, – по слогам произнес Доган. – Изучает всех этих чешуекрылых. Учился в Биорисе, это недалеко от Джиена. Образованный человек мой сын! Он сказал, что вестники – редкий вид. И раньше они жили на дереве за садом госпожи Шуйц. Сколько себя помню, всегда там и жили. А этим утром, – пожевал трубку мужик, – сдохли. Так и лежат в траве, как пожухлые листья. Гадкая картина, скажу я вам. Я, конечно, в этих мотыльках ни черта не смыслю, но и мне стало боязно. И чего сдохли-то? Неясно. Сын вот сильно расстроился… Да и я тоже. Все же странно. Дурная примета…Не иначе шадо-ахру мимо прошел…
Озноб тронул плечи, когда снова прозвучало это слово.
– Не говорите Бернару, – вырвалось у меня. – Про мотыльков.
– Не хотите его пугать?
Боюсь, что сболтнет Августу. А ему не надо знать о том, что мотыльки, которыми мы любовались, превратились в опавшие листья. Дохлые листья.
Дальше мы ехали молча. Рыбак пару раз пытался завязать разговор, но я была слишком погружена в свои размышления. О мотыльках, летучих мышах и синем экрау. О том, что все это значит. О пугающем слове шадо-ахру, которое произносят шепотом. И о том, что не хочу говорить обо всем этом Августу.
О том, как сильно я не хочу расстраивать своего ненастоящего мужа.
Улочки Шанси – все такие же приветливые и пестрые – встретили меня звоном колокольчиков и летящими по ветру лентами. Благодаря подсказкам местных жителей, я нашла несколько приличных магазинов с одеждой. Самыми доступными оказались местные наряды, так что подумав, я выбрала узкие штаны, тонкую нижнюю блузу и экрау с нарисованными на ткани пионами. Вдобавок к обновкам взяла комплект белья и широкий пояс для халата. Переоделась прямо в магазине и ощутила, как стремительно улучшается настроение! Из зеркала смотрела привлекательная шатенка в ярком наряде, а не оборванка в чужой юбке!
Представляя, что скажет на мои обновки Август, я шла по улочкам Шанси. Солнце слепило глаза, и я жалела, что не взяла шляпу.
– Госпожа Эсси! – Я не сразу сообразила, что обращаются ко мне. А обернувшись, увидела невысокого мужика.
– О, господин Янсон, это вы, – узнала я того, кто принес на починку механического соловья. – Как птичка? Не сломалась?
– Исправно чирикает! – обрадовал Янсон. – Веселит всех домочадцев. Фая теперь просит механического кролика, и что за мода пошла? И чем ее живой не устраивает? Пушистый и теплый, не то что эти железяки! Уж простите, госпожа технофикатор!
Я с улыбкой пожала плечами.
– А вас, слышал, можно поздравить? – лукаво прищурился мужик. – Бернар обмолвился, что недавно провел брачный обряд. Не сдержал радости! Я Бернара знаю больше тридцати лет, думаю, этот обряд – то, по чему настоятель Морфира на самом деле скучал! Радость-то какая, госпожа Эсси!
Я промолчала, честя про себя старика. Бернар – лучший человек из всех, кого я встречала, но язык у него как помело!
– Свадебка – дело славное… – продолжал бубнить рыбак. А я вдруг вспомнила другую свадьбу. Ту, где мое платье стало черным, а у алтаря ждал мужчина, притворяющийся моим другом. Образ так четко встал перед глазами, что меня снова охватил озноб.
– Мне надо идти, господин Янсон, – бросила я, стремительно разворачиваясь.
– Нешто я обидел вас, госпожа Эсси… – недоговорив, мужик вдруг охнул и согнулся, словно у него разболелся живот. Его тень набухла и на миг словно раздвоилась.
А может, мне это лишь почудилось, потому что когда я глянула снова – все было прежним. Лишь мужчина стонал, так низко опустив голову, что слетела соломенная шляпа.
– Господин Янсон, вам плохо? – нахмурилась я, подходя ближе.
Мужик резко выпрямился. Бледное лицо стало не просто спокойным, оно казалось застывшим. Как алебастровая маска. Лишь глаза – восточные и темные – лихорадочно блестели. Не отвечая, Янсон обвел внимательным взглядом улочку. Дома с красными крышами, колокольчики, ленты. И посмотрел на меня.
– Здравствуй, Кэсси. – Голос казался иным. Ниже, медленнее.
Я шарахнулась в сторону, ощущая, как ползет по спине холод. Крепкая ладонь с мозолями и загрубевшей от работы кожей обхватила мое запястье, не давая уйти.
– Где ты? – Властные нотки не вязались с человеком, который когда-то принес мне соловья. Да это и был не он. Лишь оболочка… Из тела господина Янсона на меня смотрел совсем другой человек. Его взгляд снова ощупал улочку, подмечая детали. – Восточный экзархат. Какая из провинций? Чаолстан? Лаош-Хан? Джиен? Нет, не столица… Побережье реки Мун?
Лицо мужчины исказилось от боли. Рот широко открылся, но с губ не слетело ни звука. То, что завладело телом, запрещало кричать. И жесткие пальцы сжались на моей руке до синяков.
– Назови место, Кэсси.
– Дамир. – Имя слетело с губ, и уголок мужского рта дернулся. Я попыталась вырваться, но мужчина держал крепко. – Как? Как ты это сделал? Как ты завладел чужим телом?
– Эмоции и привязанности имеют значение, Кэсси. Они создают вибрации. Направление… Это тоже эхо, Кэсс. Но мне пришлось постараться. Ты слишком давно обо мне даже не вспоминала. Признаться, это обидно. – Темные глаза шарили по моему лицу, запоминая каждую черту Маски. В радужках дрожала боль. И я не знала, чья она: только Янсона или и Дамира тоже. – Просто скажи, где ты. Мы все равно тебя найдем, ты ведь понимаешь. Ты сделала глупость, сбежав.
Из глаз Янсона покатились алые капли, он плакал кровавыми слезами… Мой ужас перерос в панику. Я слышала о «переносе» – довольно сложном процессе переброса Духа в чужое тело, которое использует инквизиция, чтобы опрашивать свидетелей или узнавать детали событий без промедления. Но это всегда тело другого инквизитора, реципиента, способного принять на время вторжение чужого Духа. О реципиентах и переносе в Кастеле говорили шепотом, а в Аннонквирхе не говорили вовсе. Все, что я знала из официального обучения, это то, что перенос возможен. И лишь школа инквизиторов убедила, что не просто возможен, но и активно применяется. Но вселиться в тело обычного горожанина? Рыбака, у которого даже нет нейропанели? Дух, которого сопротивляется вторжению?
Кровь потекла изо рта и ушей Янсона.
– Прекрати! – Паника стала яростью. – Ты убиваешь этого человека! Что ты творишь?
– Просто назови город. – Слова звучали механически, словно горло не могло исторгнуть звуки. Конечно… ведь Янсон говорил через жуткую боль! Стальные пальцы сжались на моей руке. – Просто скажи, где ты, Кэсс! Не заставляй меня идти на крайние меры!
– Убирайся!
– Тебя все равно найдут. Тебя и… его. – В глазах Янсона дрожала боль и это жутко, противоестественно диссонировало со спокойным, сухим тоном. – В империи нет места, где вы сможете спрятаться от инквизиции.
– Я ничего не знаю о нем! Я здесь одна!
– Не верю. – Янсон моргал, пытаясь избавиться от кровавых слез. И в то же время внимательно смотрел на меня. – Он тебя не бросил.
– Да я сама ушла!
– Ушла? Ты врешь, Кэсс. Я… чувствую.
– Отпусти!
Я дернула рукой, пытаясь вырваться, и черные глаза господина Янсона уставились на мою ладонь. На серебряное кольцо.
– Что. Это?
Мужской взгляд на миг остекленел, и Янсон тяжело, надсадно задышал. Но Дамир все-таки сумел совладать с эмоциями и удержал контроль. Однако голос рыбака треснул и заскрипел, словно ломающееся стекло. Плененное чужим Духом тело забилось.
– Дамир, хватит!
– Это обручальное кольцо?
– Пусти!
– Он об этом пожалеет.
– Дамир, я…
– Вы все еще вместе. – Мужчина с такой силой стиснул челюсть, что я услышала хруст дробящихся зубов. – И ты покрываешь его. Ты всегда это делала. Врала, что не помнишь разрушителя из Нью-Касла. Что забыла даже его имя. Но ты ничего не забывала. Почему, Кэсс? Почему самая жестокая девушка империи готова рисковать собой ради разрушителя? Того, кто сломал твою жизнь!
– Хватит!
Мужской рот открылся так широко, словно Янсон пытался вывернуться наизнанку, чтобы исторгнуть чужой Дух, избавиться от него. Смотреть на это было почти невозможно.
– Я в Биорисе! – выкрикнула я. – В Биорисе! Довольно!
– Хорошо. – Его вздох коснулся меня, заставив отшатнутся. – Если ты соврала, то сделала лишь хуже. Оставайся там. И еще, Кэсс. – Чужое лицо приблизилось близко-близко. Так близко, что ощутила запах крови. – Скажи этому ублюдку, что ему конец.
Янсон вздрогнул всем телом. Пальцы разжались. И мужчина упал к моим ногам. Из его рта повалила кровавая пена.
– Помогите! Скорее! – Я кинулась к нему. На мой крик сбежались люди, нас окружила охающая, встревоженная толпа. Где-то завыла сирена медицинской помощи. Не поднимая головы и пользуясь суматохой, я проскользнула мимо горожан, почти бегом пересекла улочку и кинулась прочь. Я остановилась лишь в тени огромных деревьев. Сползла на землю и некоторое время сидела, раскачиваясь. Поступок Дамира испугал меня. Потому что я все еще верила, что знаю Норингтона. Что понимаю его и могу предугадать. Но пора признать, что я ничего не знаю об этом человеке. Парень, которого я дразнила златовлаской за роскошные кудри, остался в прошлом. Возможно, он умер в Нью-Касле, в чайной «Клевер и роза». Как умер там служитель Духа Август. Как умерла добрая девушка Джема. И королева Нью-Касла Кассандра Вэйлинг. Мы – прошлые – остались под завалами той чайной. А потом лишь притворялись прежними. Но вот только в каждом из нас уже поселился кто-то иной. Мы стали другими, каждый из нас.