Марина Суржевская – Совершенные. Монстр должен умереть (СИ) (страница 62)

Снова попытавшись одолеть скользкий склон, август вновь скатился обратно. Я наблюдала за ним с кислой миной, вяло размышляя, что хоть кто-то из нас согрелся.

– Ничего не получится, – обнадежила я.

– Я должен вернуться! Помочь остальным! Я должен! Зачем? Зачем ты это сделала?

– Потому что не хочу видеть, как тебя снова пристрелят! – не выдержав, заорала я. – Остальным грозит тюрьма, а тебе – пуля в лоб, Август! И я не желаю снова и снова видеть твою смерть в кошмарах. Снова и снова!

Я закрыла лицо руками, полностью обессилив. На дне снежного ущелья некоторое время царила тишина, только ветер завывал. Август молчал, но я боялась убрать руки и посмотреть ему в глаза.

– Кассандра. – Судя по голосу, он стоял совсем близко. Вздохнув, я все-таки убрала ладони. В глазах Августа плескалось отчаяние. – Я должен вернуться. Я не могу их бросить. Там Ирма и Зоя, там все… Я должен вернуться и помочь им.

– Тебя убьют, – уже без сил произнесла я. Но к отчаянию Августа добавилось его упрямство.

– Я попытаюсь подняться там, за склоном. Тебе лучше остаться здесь, можно поискать укрытие….

Наверху что-то грохнуло, зашуршало, оглушающе хлопнуло, и…. дом исчез, а на нас посыпались камни.

Август среагировал мгновенно. Затащил меня под узкий козырек скалы, швырнул на снег и накрыл своим телом. По его спине и плечам забарабанили мелкие осколки камнепада.

Мы лежали, тяжело дыша, пока камни не прекратили сыпаться. А когда выбрались и посмотрели наверх… на уступе, где недавно нависала терраса, стоял столб дыма и пыли, а вот дома… дома больше не было. И людей не было.

Дух господина Клауса вернул свою собственность на место, в Староград.

Август посмотрел на пустой заснеженный уступ и вдруг с силой ударил кулаком по скале. Я прижалась спиной к камням, глядя на яркую кровь, капающую с его руки.

Перед глазами все еще стояли мертвые глаза Паука, умоляющие – Фиби, и разъярённые – Дамира. И синее сердце на груди Иглы-Зои. Маяк, приведший инквизиторов в укрытие деструктов.

Я не удивлюсь, если Август решит закопать меня в этом снегу и забыть, как страшный сон.

– Они ушли, – прошептала я. – Август, деструктов не тронут. Отправят в Пески, но… не убьют ведь? Слышишь меня?

Он сидел на снегу, сжав голову руками. Может, он меня и не слышал. Может, и к лучшему, потому что моим словам не хватало уверенности.

Мой мир перевернулся с ног на голову, и я уже не знала, что в нем правда.

– Август? – Голос прозвучал жалобно.

Он поднял голову, долгим взглядом посмотрел на уступ, который засыпало легким снежком. И отвернулся. Встал, отряхнул одежду. Лицо стало холодным и замкнутым, словно скалы вокруг нас. Август повернул голову и окинул меня медленным взглядом. Я поневоле вжалась в камень, не зная, чего ожидать. Конечно, разрушитель тоже все понял о маяке, но как теперь поступит?

Убьет меня? Оставит здесь и уйдет?

– Через несколько километров начнется спуск, и мы выйдем на плато, – негромко произнес Август. – Если нам повезет, там сохранилась лесная сторожка, которую построили взамен той, что когда-то стояла на этом утесе. Надо добраться до нее раньше, чем начнется буря.

– Буря? – тихо повторила я.

– Да. Погода меняется. Утром обогнем скалу и двинемся вниз, в сторону города.

Я потрясла головой, все еще не веря, что меня не оставят умирать на этих камнях. Но решила все-таки уточнить:

– То есть… мы пойдем вместе? Я и ты?

Он глянул в упор.

– Почему ты сомневаешься?

– Потому что ты слышал о маяке в украшении. И потому что… узнал инквизитора. Ведь так?

Август некоторое время молчал, глядя на меня.

– Да. Слышал и узнал.

– И… что ты намереваешься делать?

Он снова посмотрел наверх, где уже осела пыль. Утес без нависающего дома казался слишком голым и пустым.

– Как я и сказал – довести тебя до города. А теперь идем, нам надо поторопиться.

Я моргнула, не зная, как реагировать на его спокойствие. Август словно выключил свои эмоции и сосредоточился на выживании тех, кто остался. Его и меня. Нас. Возможно, благородство не позволяло Августу добивать ослабленного врага. Или он решил, что сможет сделать это попозже.

Что ж, похоже, мои похороны отменяются. По крайней мере – сейчас.

– Холодно… – выдохнула я облачко пара.

Он приблизился, быстро осмотрел мою дрожащую фигуру.

– Кассандра, на твоей руке золотой браслет. Попытайся отрегулировать температуру тела. Это пожирает ресурсы организма, но у нас есть снег, а значит – вода. Доберёмся до укрытия и, возможно, найдем внутри припасы. Но прежде ты должна согреться.

– Не выходит что-то, – я затряслась в ознобе, то ли от мороза, то ли от потрясений, и Август неожиданно взял меня за руки. Глянул на свои перчатки, коротко что-то прошипел и стянул их. И снова сжал мои ладони. Его оказались неожиданно теплыми.

– Дыши, Кассандра. – Уверенный голос, теплые руки. Темный взгляд, не позволяющий бояться. Я должна была бежать от него прочь, но я стояла, доверчиво позволяя себя греть. – Успокойся и сосредоточься. У тебя все получится. Ты наверняка делала это много раз. Вот так. Выравнивай дыхание и температуру. Хорошо.

Дрожать я перестала, но мою руку Август не отпустил.

– Теперь идем. Здесь скала нависает, образуя узкий козырек, под ним меньше снега. Вперед.

Его спокойная уверенность оказалась заразительной, мой страх почти исчез. Теплая рука идущего впереди Августа стала якорем в заснеженной круговерти белого мира, расстилающегося вокруг. Мы не разговаривали, экономя силы и дыхание. Нейро-панели согревали наши тела, но я знала, что это не может длиться вечно: организму необходима еда и без нее мы долго не протянем. Но пока мы упорно двигались вперед, лишь иногда останавливаясь, чтобы согреть в ладонях снег и утолить жажду.

Мой спутник оказался прав, на горы надвигалась буря. Небо темнело слишком быстро. Снег сыпал колючей крошкой, швырял в лицо снежинки, словно битое стекло. Козырек давно закончился и идти приходилось, по колено проваливаясь в сугробы.

Я брела, ничего не видя и не понимая, как Август ориентируется в белой бесконечности, расстилающейся вокруг. Белому не было края, оно тянулось во все стороны, до самого неба, и даже там заворачивалось простыней, чтобы снова сыпать вниз колким пухом. Даже скалы здесь были белыми, сплошь укрытыми снегом. Он хрустел под ногами, словно разговаривал. Угрожал или шептал, пел нам колыбельную? Я трясла головой, потому что хруст и холод убаюкивали. Теперь все мои силы уходили на то, чтобы поддерживать температуру тела, не дающую сдохнуть от переохлаждения. Но конечно, недостаточную для того, чтобы мне понравилась эта прогулка.

Ночь наступила как-то внезапно или я проморгала сумерки. Темнота упала тяжелым одеялом, прибила к земле. Редкие звезды в разрыве туч казались чужими. Слишком холодные, слишком звонкие. Задирая голову к пролетающим наверху созвездиям, я почти слышала их голоса. Мне казалось, что мы идем уже тысячу лет, что мы шли всегда, а вся остальная жизнь мне просто привиделась рисунками на белом снегу. Возможно, я засыпала. Может, умирала. Но раз за разом Август выдергивал меня из белого плена и вел дальше. Мне хотелось сдаться и упасть в снег, но я смотрела на его фигуру, цеплялась за его ладонь и шла дальше, пытаясь попадать в следы мужских ног.

А потом силы все-таки закончились, я упала на снег и не смогла подняться. Лежала и думала, что надо бы снять Маску, все-таки жалко умирать с чужим лицом. Но сил на это не было. Да и зеркала не было, а работать с маской без отражающей поверхности я не научилась. Внутренности свернулись узлом от дикого голода, нейро-панель сожгла все имеющиеся в моем организме запасы и настойчиво требовала нового топлива.

– Кассандра, вставай.

Я хотела просто послать его к черту и остаться на белом покрывале, которое уже казалось мне мягким и убаюкивающим, но Август дернул меня рывком, поставил на ноги и отряхнул мою одежду.

– Я больше не могу, – сказала я, норовя снова свалиться.

– Можешь, – жестко ответил он. – Можешь и сделаешь. Мы почти пришли. Давай, Кассандра, двигай ногами.

– Они не двигаются. Просто оставь меня здесь. В конце концов, это даже справедливо – оставить меня.

Августа сжал ткань моего свитера и притянул к себе. Мужское лицо осунулось от усталости и потрясений.

– Двигай ногами, живо! Или Кассандра Вэйлинг сдастся на полпути? А ну двигайся! – рявкнул он.

– Почему? Почему ты просто не оставишь меня здесь? Я не сделала для тебя ничего хорошего! Мы не друзья, Август.

Он окинул меня долгим взглядом. В глубине темных глаз возникло что-то обжигающее, заставившее меня хрипло втянуть воздух.

– Но и не враги, Кассандра, – негромко произнес Август. – А теперь двигай ногами!

– Я тебя ненавижу, – пробормотала я, но почему-то ощутила приток сил. Может, это проснулась моя замерзшая стервозность, возмутилась и решила, что умирать пока рано.

– Отлично. Шевелись, – сказал он и неожиданно ласково прикоснулся к моей замерзшей щеке. – Осталось немного и ты сможешь отдохнуть.

И мы снова пошли. Через белое и белое, через хрустящее и звонкое. На самом деле я даже не верила, что где-то во всей этой безбрежности действительно есть укрытие. Наверняка его давно снесло какой-нибудь лавиной или разрушило камнепадом… Август говорил, что жил в этих горах в детстве, но с тех пор много воды утекло. Мы ничего не найдем. Наверное, мы давно сбились с пути и идем в никуда, надеясь на…