Марина Суржевская – Совершенные. Монстр должен умереть (СИ) (страница 10)
– Конечно, – даже не дрогнул мой голос. Я могла бы собой гордиться, если бы мой разум не метался в ужасе, ища выход.
– Мисс Вэйлинг? – Джон Марчес поднял косматые брови.
Кто в зале выкрикнул: «Кассандра – королева! Кассандра – вперёд!» Кто-то поддержал. Кто-то зааплодировал. И мне не осталось ничего, кроме как улыбнуться и гордо кивнуть. Да, я сделаю это. Да, я не зря получила свой знак отличия. Да, я его заслужила.
К сцене удушения Ржаник добавилось массовое убийство всех в этом зале.
– Конечно, сэр, – невозмутимо произнесла я. – Никаких проблем.
– Думаю, это отличная мысль, Джон, – кивнул мой отец. – Отвези Кассандру к месту выброса. Она дочь своей матери, она все сделает в лучшем виде.
Меня провожали овациями. Я улыбалась. Так старательно, что заболело лицо. Спину жег торжествующий взгляд Джемы Ржаник, которая все-таки сумела подставить мне подножку. А ведь я считала ее слишком трусливой, и что уж говорить – благородной для того, чтобы сделать это.
Но пешка, которую я уже скинула со счетов, сделала ход и повергла королеву.
Впервые я так катастрофически, так позорно просчиталась.
Глава 5. Ноль-один
Пока начальник безопасности вез меня к вишневой аллее, мой разум метался, лихорадочно пытаясь найти выход.
Что, что сделать, чтобы исправить катастрофу, в которую я угодила?
Упасть в обморок? Изобразить сердечный приступ? Запугать Джона Марчеса?
Я с сомнением покосилась на затылок сидящего впереди мужчины. Разум испуганно тасовал факты о нем в бесплодной попытке найти козырь.
Что я знаю об этом человеке? Любит крепкий виски и дорогие сигары, которыми угощает его мой отец. Есть семья – сварливая мисс Эмма и взрослый сын, давно живущий в западной столице. Пару раз в месяц Джон посещает дом мужских удовольствий, о чем я узнала из подслушанных разговоров.
Я встрепенулась. Может, использовать этот факт? Намекнуть, что могу рассказать об измене его жене?
Я снова посмотрела на бритый, в складочку, затылок и скисла. Можно подумать, склочная мисс Эмма не догадывается о похождениях муженька. А даже если не знает, вряд ли правда хоть что-нибудь изменит.
Проблема в том, что из проблемы нет выхода. Что бы я ни сделала, я останусь в проигрыше. Конечно, если я залью слезами эту машину и самого господина Марчеса, он отпустит меня и даже вступится перед отцом. И это станет моей плахой. Генерал Ричард Вэйлинг никогда не забудет моей слабости. Ее не забудет никто в этом городе. Кассандра Вэйлинг останется в памяти Нью-Касла не королевой с золотым браслетом, а жалкой неудачницей. Глупой слабачкой, которая сплоховала и не сумела нейтрализовать жалкий ноль-один.
Я стану посмешищем.
Спина заледенела от ужаса. Стоило лишь представить ухмыляющихся бывших сокурсников и просто знакомых. Насмешку в их глазах и презрение на лице отца.
«Она испугалась, представляете? – с хохотом будут повторять все эти люди на каждом празднике и каждом сборище. – Рыдала, как девчонка, умоляя Марчеса ее отпустить. А там всего лишь ноль-один! Да может, и не было никакого разрушителя, ложная тревога. Случается.... А она…А ведь дочь Несравненной Аманды! Далеко укатилось это яблочко от яблони…»
И ухмылки, ухмылки, ухмылки – со всех сторон!
– Это недопустимо, – деревянным от паники языком произнесла я.
– Ты что-то сказала, Кэс? – Марчес повернулся ко мне. – Эй, дочка, ты побледнела. Все в порядке?
– В полном, господин Марчес.
– Признаться, мне все еще не слишком нравится эта идея…
– Все в полном порядке, – твердо повторила я, понимая, что выхода нет. – Я справлюсь, не беспокойтесь. Никаких сомнений.
Начальник безопасности подергал свои усы.
– Ну ладно. Я с тобой не пойду, если там и правда ноль-один, мой вид может его испугать. Лучше, чтобы все было тихо. Ты ведь знаешь, что надо делать?
– Конечно, господин Марчес, – сказала я и сама поразилась тому, как уверенно звучит мой голос.
– Близко не подходи. – Мужчина выглядел слегка обеспокоенным. – Просто присядь в уголке, определи источник выброса и спокойненько нейтрализуй его нейро-волной. Не пугай его и не провоцируй. Улыбайся и веди себя естественно. Поняла?
– Вам совершенно не о чем беспокоиться.
– Что ж… приехали.
«Уже?» – чуть не заорала я.
За окном автомобиля расстилалась Вишневая аллея. Волна бело-розовых лепестков катилась по тротуару, осыпалась на плечи прохожих и разлеталась от каждого ветерка. У фонтанов смеялись люди. На скамейках обнимались влюбленные. Чайная «Клевер и роза» гостеприимно распахнула двери, приглашая отведать душистый напиток и сладости.
– Никаких проблем, – сказала насмерть перепуганная королева и полезла из машины наружу.
– Осторожно там, – пробормотал Марчес. – Если что, сразу выходи. Вызовем Амалию, угораздило же ее ногу сломать…А я пока попытаюсь найти О-Рейли, пусть поторопится…
Не слушая причитания мужчины, я двинулась к ступеням и вошла внутрь. Чайная оказалась небольшой и довольно скромной, мне не доводилось бывать в подобных. Пить благородный напиток я предпочитала в трехэтажной пагоде на Площади Свершений, где чай приносили в расписных пиалах, а крошечные, с ноготок, печенья на золоченых подносах.
Внутри «Клевера и розы» царил полумрак. Небольшие окна, завешенные розовым тюлем, пропускали мало света, и потому я пару мгновений моргала, привыкая. Постояла на пороге, но никто не подошел, чтобы проводить меня. И поняв, что в подобных заведениях надо самостоятельно искать себе место, я неуверенно двинулась мимо столиков. Их было не слишком много, некоторые огорожены бамбуковыми ширмами с неумело нарисованными павлинами. Я нашла свободный столик в углу и села так, чтобы видеть зал.
Мальчишка-официант окинул меня удивленным взглядом и не спрашивая поставил передо мной широкую чашку и маленький чайничек с распускающимся внутри засушенным бутоном и какой-то травой. Видимо, те самые клевер и роза.
– Печенье-пирожные будете? – выпалил он, с изумлением и восторгом рассматривая мои розовые волосы и серьги-гроздья.
Я сглотнула, ощутив неуместность своего наряда в подобном месте. И порадовалась, что здесь не слишком светло.
– Так что, тащить-то? – поторопил парнишка.
– Нет, – буркнула я. – Я буду только чай.
Еще не хватало отравиться прокисшей выпечкой!
Официант пожал плечами и убежал на кухню.
Чтобы чем-то занять руки и сосредоточиться, я обхватила ладонями чашку.
«Соберись, Кассандра – строго приказала себе. – Да, ты всегда была плохой ученицей и нашла применение наушникам не только во время скучных церковных служб, но и в часы не менее скучных лекций. Но хоть что-то ты должна знать! Нейтрализация разрушительного выброса – это ведь основа основ! Да и вообще… может, этот ноль-один сам как-нибудь нейтрализуется!»
Я приободрилась от этих мыслей. Такое действительно случалось в большинство случаев. Краткое увеличение разрушительной энергии развеивалось само по себе, а человек, испустивший ее, становился нейтральным и больше не представлял опасности.
Так что буду надеяться на такой исход, а пока надо попытаться найти того самого ноль-один.
Самое плохое, что по внешнему виду никогда нельзя понять, кто именно стал источником разрушительного выплеска. Это может быть женщина или мужчина, старик или юноша. Верно лишь одно – на этом человеке есть нейро-панель. История Империи знает примеры деспотов и тиранов, но сейчас можно лишь порадоваться, что все они жили до создания таких усилителей, как браслет. Все, кроме одного – того, кто сократил число столиц с четырёх до трех, лишив нас южной.
Но тот разрушитель давно в прошлом, и именно из-за него сейчас во всех городах стоят многочисленные датчики, отслеживающие скопление низких частот.
Даже если и появляется опасность, ее нейтрализуют так быстро, что низкие частоты не успевают причинить вред.
Нейтрализуют не физически, конечно, в Империи давно запрещена физическая расправа даже над преступниками. А разрушитель может и вовсе не знать о своей особенности. Ведь умение концентрировать низкие частоты не зависит ни от характера, ни от внешности, а иногда даже и от желания такого человека.
Нервничая, я отхлебнула чай и скривилась от запаха сена. Но, как ни странно, дурной вкус дешевого напитка помог мне собраться и прочистил разум. Думай, Кассандра! Ты всегда это умела, так начинай!
Я осмотрелась.
За соседним столиком восседали три старушки в шляпках, кружевных перчатках и старомодных бархатных нарядах, попивали чай и лакомились кремовыми пирожными.
За ними вместе со стариком-наставником расположились послушницы из духовной семинарии. Все в строгих, закрытых под горло длиннополых платьях-сутанах, с волосами, убранными у висков и распущенными сзади. Кто-то говорил мне, что они не стригут пряди до самого посвящения в монахини, а во время обета обрезают почти под корень. Мой взгляд зацепился за волосы девушки, сидящей ко мне спиной, рядом со стариком. На миг даже кольнуло завистливое восхищение – таких гладких, зеркальных, роскошных черных волос я не видела ни у кого. Словно драгоценный шелк, они стекали по спине до самого пояса послушницы. Две другие – сидящие ко мне лицом, выглядели гораздо скромнее, хотя тоже обладали длинными гривами. Одна – тоже черной, вторая – пего-русой.
На столе перед ними стоял одинокий чайник и четыре глиняные чашки. Ни пирожных, ни печенья послушницы не заказали. Может, сладкое у них тоже считается грехом?