Марина Суржевская – Совершенные. Монстр должен умереть (СИ) (страница 12)

– Заткнись, Люк, – прошипел смельчаку тот, кого я успела осмотреть. – Ты что, не видишь ее запястье? Золотой браслет. Она – миротворец…

Я отбивная.

– Убирайтесь отсюда, – помертвевшим голосом произнесла я. – Выведите остальных и убирайтесь. Сейчас же!

И оставив позади ничего не понимающих парней, понеслась в темный коридор, где находились подсобные помещения, кухня и уборные.

И разрушитель.

Моя бедовая голова все-таки вспомнила, что священнослужители тоже могут получать нейро-панели. За выдающиеся заслуги в виде тотальной набожности и невыносимого благочестия.

Глава 6. Рождение разрушителя

«Не пугать, не злить, не провоцировать», – вспомнила я напутствие господина Марчеса, стоя перед узкой дверью в уборную. На миг возникло искушение уйти и броситься с повинной к начальнику городской безопасности. Но я тут же отбросила эту мысль. Я не могу облажаться.

В конце концов – на мне золотой браслет! Мне надо просто оказаться в непосредственной близости от разрушителя и запустить волну. С таким усилителем даже моих жалких способностей хватит для нейтрализации.

Надо просто подойти ближе. Поговорить. Успокоить. Все просто, Кассандра.

Почему-то мысль о парне за дверью вызывала внутри горячую дрожь.

Толкнув створку, я оказалась в небольшом помещении, к счастью, чистом. Закрытые кабинки отделяла ширма. Парень с лицом грешного ангела стоял у раковины, смывая пятно с ткани сутаны. Он остался в штанах и белой рубашке с воротником- стойкой. И глядя на его спину и плечи, я поразилась, что могла принять его за девушку. Хотя с его худобой неудивительно, что я ошиблась… Худой, гибкий, высокий. Слишком красивый.

Он обернулся через плечо, услышав стук, и темные глаза удивленно расширились.

– Это мужская уборная, – негромко произнес он. Бархатный голос погладил меня изнутри.

– Другая закрыта, – соврала я, не моргнув глазом, и сделала шаг к парню.

Снятая сутана висела на его левой руке, так что я все еще не видела запястье. А если я ошиблась? Вдруг разрушитель – одна из послушниц? Или все-таки – он? Почему-то я не могла просто подойти и осмотреть его, как сделала с архитектором. Будущий священнослужитель вызывал во мне странные эмоции. В том числе и несвойственную мне робость.

– На самом деле я просто хотела помыть руки, – притиснулась я ближе и встала возле длинной раковины, открыв второй кран. – Ты не против?

Парень пожал плечами и повернул голову. Наши взгляды встретились в зеркальной глубине. И я увидела, как расширились его зрачки, еще сильнее затемняя кофейные радужки. С трудом оторвав взгляд, я посмотрела на его сутану.

– Сильно испачкал? Я видела, как тебя облили.

– Это всего лишь морс.

– Угу. – Я помолчала, лихорадочно придумывая тему для разговора. – Выглядит такой тяжелой. Это парадная, да? Красивый узор на подоле…Вы всегда в них ходите? В этих сутанах?

– Снимаем только перед разговором с розоволосыми незнакомками в мужских уборных, – серьезно ответил парень, и я широко распахнула глаза.

Его губы дрогнули. А потом он хмыкнул. Совершенно по-человечески!

– Эй, ты что, смеешься надо мной? – возмутилась я.

– Немного. Знаешь, мне не каждый день выдаются такие встречи. Неожиданные.

Да уж, мне тоже. С утра ничто не предвещало разрушителя. Но я по-прежнему не вижу его запястье!

– По правде, я редко разговариваю с…девушками.

– Ну раз мы оба все-таки здесь…Кассандра! – Я протянула руку, благоразумно решив умолчать о слишком известной в городе фамилии.

Парень с удивлением опустил взгляд на мою ладонь. Черные ресницы дрогнули. А потом аккуратно пристроил сутану на край раковины и протянул свою руку. Длинные пальцы обхватили мои, согревая. Два браслета матово блеснули в свете ламп. Мой – золотой, и его – белый.

Все-таки он.

– Август, – серьезно сказал разрушитель.

– В честь святого Августа Великомученика? – слабым голосом произнесла я.

– В честь месяца моего второго рождения, – все так же серьезно оповестил парень. И улыбнулся, поняв, что я таращусь на него. – Ладно, в честь святого тоже, ты угадала.

Разомкнул пальцы, и я ощутила желание снова взять его за руку.

– Второго рождения? Это как?

– Когда мне было восемь, я попал под завал в горах. Пролежал под камнями несколько суток, родные не надеялись увидеть меня живым. А я вот все-таки выжил. Святой отец из нашей церкви назвал это чудом и божественной милостью. И велел родителям отдать меня в семинарию. Так что тот день я отмечаю, как второй день рождения.

Он мягко улыбнулся, и я на некоторое время застыла, рассматривая его лицо.

– Ты странно на меня смотришь, – отметил парень, заметно смутившись.

– Просто мне еще не доводилось говорить с такими как ты. Наверное, это сложно? Жить в семинарии?

– Совсем нет. По правде, я люблю это место даже больше, чем родной дом. К тому же, моя сестра решила последовать за мной и поступила в иконописную школу. Мы часто видимся.

Август уважительно кивнул на мой браслет.

– А ты поступаешь в академию миротворцев?

Отправляюсь в ад. Прямо сейчас. Какая мне к чертям академия?

– Точно… А ты? Не знала, что парни в сутанах тоже получают нейро-панели.

– Лишь некоторые из них, – снова дрогнули его губы. – Мне очень повезло. Уже второй раз.

Почему-то ужасно хотелось еще раз увидеть его улыбку. Но, похоже, Август был к ним не слишком склонен.

– Я собираюсь нести слово божье на границе, мне понадобятся особые силы.

– Граница? Ты сейчас что же, говоришь о границе с южными землями? С Равилоном?

– Равилона больше не существует, Кассандра, – негромко сказал Август. – Но да. На границе с тем, что от него осталось.

– Ты сдурел? – ахнула я.

И прикусила язык. Держи себя в руках, Кассандра! Да, я впервые вижу идиота, готового отдать свою жизнь на то, чтобы проповедовать в проклятых землях, где живут лишь отбросы общества, преступники, отщепенцы и…деструкты. Я слышала от отца, что распределение к границам разрушенного Равилона считается худшим наказанием среди солдат. Туда попадают в основном буйные дебоширы и злостные нарушители правил, которых не смогла исправить даже армейская дисциплина. А дальше… естественный отбор. Либо выживут, либо нет. Как повезет.

Чаще – нет.

– Но там же полно… чудовищ! – снова не сдержалась я.

– Там тоже живут люди, Кассандра.

Август отвернулся и стал снова чистить свою сутану. Зеркало тихо звякнуло, сверху откололся кусочек. Я сглотнула.

Найти покой внутри себя. Сосредоточиться. Успокоить Дух. Направить энергию…

У меня ничего не выходит! Я бездарность!

– А эти девушки, которые сидят с тобой? Тоже поедут на границу? – выпалила я, пытаясь нащупать тему, которая утихомирит разрушительный фон. И меня.

– Нет, конечно. – Август промокнул сутану бумажным полотенцем. – Для девушек там слишком опасно. Зоя будет служить там, где мы с ней выросли – в Арвое. А Ирма…Она останется здесь, в Обители Святого Варфоломея. Боюсь, мы с ними теперь не скоро увидимся. Мы собрались, чтобы попрощаться.

– Зоя – твоя сестра, так? – Я вспомнила одинаковые точеные носы и темные волосы.

Август кивнул.

– А… Ирма? Девушка?

– Ты очень любопытная, Кассандра, – негромко сказал Август, вновь надевая влажную сутану.

– Это отличительная особенность розоволосых незнакомок, – пошутила я. – Не знал?

Губы Августа снова слегка дрогнули.