Марина Суржевская – Имя шторма (СИ) (страница 68)

А этот Краст прошел его за пару минут. И даже не заметил. Остановился, когда Шторм поудобнее обхватил рукоять меча.

– На твоей шее кольцо Горлохума, Шторм-хёгг. А на теле – раны и кровь. Не знаю, кто ты, но мы не хотим причинить тебе вред, – спокойно произнес Краст.

Теперь Шторм видел, что глаза у него действительно разные. Один черный, как уголь, а второй небесно-голубой. И даже усмехнулся. В проклятый город явился проклятый!

– Зато я причиню вред тебе, если не останешься там, где стоишь, Краст-хёгг, – отозвался Шторм и еще раз взболтал свой бурдюк.

– Но почему? – Разноцветные глаза обшарили лицо ильха, переместились за его спину.

И что-то подсказывало, что этот чужак видит все, не упуская ни одной детали.

– Может, ты не знаешь, что это за город, Шторм-хёгг?

– Знаю.

– Может, не слышал о его проклятии?

– Слышал.

– Так почему ты здесь? И почему хочешь помешать нам пройти?

Шторм вздохнул и выпрямился. Посмотрел вниз, на огни факелов и настороженных людей. Много. Жаль. Они не виноваты в том, что так не вовремя оказались в проклятом городе.

Хотя у них все еще есть выбор и возможность уйти.

Назад он смотреть не стал. Если бы там раздался хоть шорох, он бы услышал.

Краст-хёгг выжидающе смотрел на ильха. Он не двигался, и в его странных глазах не было враждебности. Скорее наоборот, ильх выглядел дружелюбным. Но Шторм точно знал, что отсутствие злости не помешает пришлым сделать своё дело и убить его, если будет такая надобность.

– Зачем вы явились в Саленгвард?

– Нам приказано разрушить малахитовый дворец Проклятого риара и уничтожить всех, кто попробует нам помешать.

Шторм вздохнул. Что ж, этого он и ожидал. Заметив, что в Саленгварде неспокойно, совет Варисфольда передал на сигнальные маяки приказ уничтожить город. Обрушить дворец и башни, спалить дома, засыпать все камнями и пеплом. Варисфольд всегда боялся, что однажды сила сдерживающих мечей ослабнет, и придется принять иные меры.

Сегодня этот день настал.

Но если дворец разрушат, черное озеро останется под обломками. И Мира никогда не сможет его покинуть.

– Прости, но я не могу тебе это позволить, Краст-хёгг. Разве ты не можешь просто вернуться в свой Дьярвеншил? Разве дома тебя не ждет какая-нибудь дева?

– Еще как ждет. – Лицо чужака озарила мечтательная улыбка. – Не просто дева, а моя жена, венлирия. И эта дева особенная, вряд ли ты встречал подобных ей. И больше всего я хочу поскорее увидеть берега Дьярвеншила. Но все же… Я уже здесь, Шторм-хёгг. И не привык отступать на середине. А в этом городе точно творится неладное. Поэтому отойди с моей дороги.

– Говорю последний раз – уходите. Я не позволю вам подняться по этой лестнице.

Шторм зубами вытащил из бурдюка пробку, вздохнул и сделал глоток. Горло вспыхнуло, словно он глотнул раскаленных углей – все-таки стоило добавить еще воды.

– Вряд ли ты в силах нас остановить, – мягко ответил чужак, внимательно наблюдая за действиями Шторма. – Ты ранен и едва держишься на ногах. Не знаю, почему ты противишься нам, но лучше просто отойди в сторону.

Да, с водой-то он просчитался. Остатки из бурдюка пришлось глотать почти на сухую. Едва влажные комки застревали в горле и царапали язык.

Шторм потряс опустевшую емкость и бросил ее на ступень. Пошатнулся со стоном. Глаза заволокло пеленой.

Краст- хёгг покачал головой, глядя на упавшего ильха. Кем бы ни был этот бродяга, он заслуживает снисхождения. Может, забрать его потом на хёггкар и отвезти в Дьярвеншил? В городе ему помогут…

– Эй, Рэм, – крикнул Краст, не оборачиваюсь и поднимаясь по лестнице. – Позови целителя, пусть глянет, что с этим ильхом. Кажется, он собирается отправиться в незримый мир…

Его побратим Рэм не ответил. А совсем рядом раздался голос того самого умирающего бродяги.

– Только после тебя, пришлый.

Краст успел увидеть смазанную неуловимую тень. А потом его оторвала от лестницы чудовищная, невероятная сила и швырнула вниз.

Глава 28

Черная кровь сомкнулась над головой.

Она затекла в рот, глаза, уши.

Я ослепла и оглохла, мой крик слизала темнота.

Неужели я… умерла?

– Конечно, ты жива, дева! – прозвучал рядом голос Проклятого риара.

– Я что, это вслух сказала?

Открыв глаза, я некоторое время моргала, привыкая. Потом осторожно ощупала свое лицо, потрогала уши. Удивительно, но черной крови, в которой я захлебнулась, не было. Ничего похожего на нее. Да и дышала я, кажется, вполне свободно.

– Но как это возможно? И где мы?

– В Саленгварде.

– В Саленгварде?

Я оглянулась и вытаращилась на стены, украшенные резными янтарными панелями, тяжелую мебель, инкрустированную золотом, и бархатные занавеси у открытых окон, в которые заглядывали первые вечерние звезды.

– Здесь всегда закат. – Харгор отошел от меня и перебирал на столе пожелтевшие от времени свитки. – Если бы меня спросили, чего мне больше всего не хватает в безвременье, я бы ответил – рассвета. Знаешь, зарождающийся день дарит душе новую радость. И новую надежду. Мой побратим говорил, что рассвет вселяет в него веру в то, что любую беду можно исправить. Если солнце находит силы снова и снова заползать на небосклон, то и мы сможем собраться с духом, чтобы продолжать жить и бороться.

Свиток с шелестом упал на стол. Харгор вздрогнул, словно очнулся, и повернул ко мне жуткую половину своего лица. Растянул губы в улыбке, показывая кости челюсти. Я постаралась не вздрагивать от увиденного.

– Ёрмун слишком часто слушал странствующих скальдов и иногда говорил нелепости. Но рассвета мне действительно не хватает. И потому первое, что я сделаю, приняв твое тело – это напьюсь воды из родника, а потом поднимусь на вершину горы и буду ждать новый восход солнца.

Я осторожно отодвинулась, оглянулась. Напротив виднелась распахнутая дверь, но куда она ведет? Этот Саленгвард казался каким-то ненастоящим. Призрачным. В реальном вся эта красивая мебель или сгнила или пропала, а здесь все так… как было при жизни Проклятого Владыки.

– Ты назвал это место безвременьем? Что это значит?

– Разве непонятно?

Понятно, но мне надо хоть немного времени, чтобы придумать план побега. Надеюсь, что этот окажется лучше, чем все предыдущие!

Брови Харгора сошлись на переносице, он досадливо поморщился, негодуя на мою бестолковость.

– Хотя я напрасно злюсь, ты дева, а не ученый муж. А я слишком долго был один, так почему бы не поговорить. – Он сделал широкий жест рукой. – То, что ты видишь, я называю безвременьем. Место, застывшее в той точке, когда воины из Совета Ста Хёггов воткнули мечи в камни города, пленив меня. Я остановил время в том дне и здесь могу жить веками. К сожалению, даже безвременье не в силах навечно сохранить мое тело. Плоть слаба и разрушается.

Он махнул на золотое блюдо, наполненное влажными темно-красными кусками.

– Это помогает, но время так беспощадно.

Взяв один кусок, Владыка впился в него зубами. На подбородок потекла темная кровь. Меня замутило. Это же… сырое мясо?

– Что ты… ешь?

– Единственное, что сохраняет мою жизнь в этом месте. Сохраняет веками. И по твоим глазам, дева, я вижу, ты догадываешься, что это.

Я тяжело проглотила горькую слюну. Мясо его хёгга. Мясо Вёльхона. Вот чем лакомился риар.

– Как ты создал это место?

Слова царапали горло.

– Все дело в крови хёгга. Его кости и мясо после ритуалов даруют мне исцеление и продлевают жизнь. А кровь сохраняет в безвременье мой разум.

Харгор прошел по комнате, трогая кончиками пальцев мебель.

– Удивительная сила хёггов. Даже я не сумел познать ее полностью. Я изучал хёггов так долго, но так и не понял их до конца. Порой я думаю, что их способности гораздо больше тех, что они позволяют применять ильхам.

Владыка обернулся и снова показал мне свою жуткую улыбку. Кажется, он даже не осознавал, что выглядит настоящим чудовищем.