Марина Суржевская – Имя шторма (СИ) (страница 28)
– Крак-е-н!
Что?
Из водной глубины взвились в воздух несколько гигантских щупалец. Одно грохнуло по стене, прямо рядом с моим окошком, и прежде чем заорать, я успела рассмотреть множество розоватых присосок, которыми чудовище цеплялось за корабль. Щупальце сползло вниз, и тут же рядом грохнулось другое, разбивая стену в щепки. Я отлетела в сторону, закрывая руками голову. У комнатушки-убежища теперь не было одной стены. А у хёггкара – одного борта. Вместо него там завис огромный жуткий моллюск! Я видела его щупальца, хватающие и трясущие корабль, словно игрушку. Со всех сторон орали ильхи, откуда-то сверху слышался голос Вермана:
– Хватит! Прекрати! Оставь меня! Убирайся в бездну!
Он то ли просил, то ли угрожал. И кому? Морскому гаду?
Я выползла на остаток борта, цепляясь за доски и веревки.
– Хватит! – уже практически взвыл Верман. – Шторм, прекрати!
Шторм?
Притиснувшись к краю пробоины, я выглянула наружу. И увидела… В свете угасающего дня плескался в темной воде чудовищный кракен. А за ним… За ним виднелись уже знакомые очертания морского змея.
Водный хёгг поднырнул под кракена и оказался совсем рядом. Миг – и вместо него на щупальце чудовища взобрался человек. И жуткий моллюск замер, словно послушная домашняя псина под рукой строгого хозяина.
– Шторм, что ты творишь? – снова заорал Верман. – Ты совсем утратил разум? Ты пробил дыру в моем хёггкаре! Убери своего питомца!
– Ты нарушил договор, – заставил меня испуганно попятиться холодный голос Шторма.
Я никогда не видела ильха таким злым. Он стоял на голове кракена и выглядел настолько взбешенным, что мне захотелось обратно в бочку с гнилым мясом.
– О чем ты говоришь? Да ты…
– Ты забрал то, что принадлежит мне. – Море пошло злыми волнами, ледяной ветер обвил хёггкар. – Посмел увезти. И думал, что я не узнаю. Так, Верман?
– Ты утратил разум…
– Уже давно! – рявкнул Шторм. Кракен ударил щупальцем, пробивая в хёггкаре еще одну дыру. Кто-то из ильхов благоразумно прыгнул в воду, спасаясь бегством.
– Я ничего не брал!
Еще один удар щупальца сломал мачту.
– Хватит! – яростно заорал Верман. – Ты проклятый безумец, Шторм! Убери кракена от моего хёггкара! Девчонка сама залезла на борт! Сама хотела, понял? Хотела уплыть со мной!
Еще один страшный удар. Чудовище заворочалось, приподнимаясь, и я увидела его рыбьи глаза – выпученные водянистые шары.
– Я ничего не брал!
– А я возьму все! – рявкнул Шторм. – Никто не смеет забирать мое!
Ильхи заорали, покидая обреченный корабль. Кракен шумно выдохнул. И нырнул, утаскивая хёггкар за собой. Меня потянуло по доскам, а потом выкинуло наружу. Я даже не заметила, как оказалась в воде. Вокруг сыпались куски дерева и рваного паруса, орали люди, шипел кракен! Я свалилась кулем, ушла на глубину, пытаясь избежать столкновения. И совсем рядом увидела человеческое лицо. Красивое и злое, перечеркнутое черным знаком. Шторм смотрел на меня сквозь толщу воды. И по этому взгляду я поняла, что все это время он знал, где я прячусь.
Ильх cхватил меня за руку и потащил. Прочь от тонущего хёггкара, от орущего Вермана, от жуткого кракена. От моей почти обретенной свободы.
– Ненавижу тебя! – заорала я, колотя его по голой спине и плечам. – Отпусти!
Он не сопротивлялся. Даже не уворачивался, позволяя себя колотить. И придерживая, чтобы я не утонула.
«Не бойся глубины, я удержу. Нас обоих…»
– Зачем? – Я двинула ему снова, но ильх лишь поморщился.– Зачем? Почему ты меня не отпускаешь?
– Я не могу, Мира, – сипло сказал он. Глаза у него были жуткие. Темные, с узкими змеиными зрачками.
– Не можешь? – заорала я. – Или просто не хочешь?
Он тяжело втянул воздух.
– Может, и не хочу.
Я опешила от такой откровенности. В Конфедерации никто не говорит: я не отпущу тебя, потому что не хочу. Для Конфедерации это слишком… нецивилизованно. А вот на фьордах, похоже, никто подобного не стесняется! Варвары, они варвары и есть.
За спиной медленно шли ко дну мои надежды на спасение. Теперь понятно, почему в эту бухту просто так не попасть. На дне спит приятель морского змея – жуткий кракен! Сюда не только не войти, но и не сбежать пленникам вроде меня.
Ужасно захотелось расплакаться. Но я лишь сжала зубы, толкнула Шторма и, сильно загребая, поплыла к берегу. Я знала, что Шторм где-то рядом. Чувствовала, что он присматривает. Но ни разу не обернулась, чтобы в этом удостовериться. На отмель я практически выползала. От усталости тряслись руки и ноги, рвало легкие. С трудом поднявшись, я выбралась на сушу и упала возле мшистых валунов. Села, обхватив себя руками. Дневное тепло сменилось зябкой ночной прохладой. Я замерзла, устала и совершенно обессилила. От меня за версту несло какой-то гадостью, и самое плохое – я не знала, что делать дальше. Кажется, мой оптимизм утонул вместе с хёггкаром Вермана.
Рядом со мной кто-то остановился. Но я не подняла головы, так и смотрела в землю, обняв колени.
– Тебе надо согреться и поесть, – сказал Шторм.
Я не отреагировала. Не буду с ним разговаривать. Пусть это бесполезно и по-детски, плевать. Просто не буду с ним разговаривать!
– Нана испекла ягодный пирог. Сладкий.
Я постаралась удержать голодную слюну. Умру здесь от голода и холода, но не встану!
– Мира, это глупо. Давай поговорим.
– Поговори со своим другом кракеном!
– Он не разговаривает.
– Ты его настолько достал?
– Он морской гад.
– Ты тоже гад. Морской. Но ты же разговариваешь!
– Я – хёгг!
– Хёгг… Кракен… Какая разница! По виду вы близкие родственники!
– Ты сравнила хёгга с кракеном? Хёгга с рыбой?! Хёгга?
Шторма так перекосило, что я отползла подальше. Незнание мира за Туманом снова сыграло со мной злую шутку. Ильх сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Похоже, получалось у него не очень, потому что на шее нервно пульсировала жилка.
Еще раз втянув воздух, Шторм присел рядом на корточки. Кстати, мерзавец успел высохнуть, выглядел он отлично. Не то что я – жалкая и продрогшая пленница.
Я разозлилась с новой силой. Вот с места не сдвинусь, что бы он ни сказал!
– Мира, – проникновенно произнес Шторм. – У меня есть мыло.
А?
Нет, я этого не слышала. Нет, я не буду реагировать!
Порыв ветра как назло ударил в лицо вонью, пропитавшей мою одежду и волосы. Даже заплыв в бухте не смыл ее.
– С ароматом вереска и мяты, – почти нежно добавил Шторм.
Я подняла голову.
– У меня дома есть легенды о змее-искусителе, – мрачно буркнула я, поднимаясь. – Кажется, я знаю, кто был прообразом.
Улыбка осветила лицо ильха, делая его по-настоящему привлекательным. Я насупилась и отвернулась. До грота мы шли молча. Шторм вытащил из сундука чистую одежду и сухую холстину, чтобы вытереться, достал увесистый пузырек, внутри которого мерцало перламутром божественно ароматное мыло.
Я так же молча забрала эту драгоценность и направилась к теплой воде.
– Так и будешь тут стоять? – огрызнулась я, поняв, что уходить Шторм не собирается.
– Прослежу, чтобы тебя не беспокоили.
Я фыркнула, давая понять, что думаю о такой заботе. Шторм сел спиной к воде, и я, оглянувшись на него, торопливо стащила с себя вонючие вещи.