Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 54)
– Я тебя искал. Каждый день. Каждую ночь. Но не мог дотянуться.
– Возможно, я слишком изменилась. Или дело в самом Равилоне, там все иначе.
– Я думал, ты умерла. Из-за меня. Я не понимал, как мне дальше…
Он осекся.
– Я здесь. Я здесь, Август.
Распаренная кожа вдруг стала слишком чувствительной, я остро ощутила мужское прикосновение. Август всего лишь положил ладони мне на плечи, а ток моей крови уже шумел, ускоряясь до световой скорости. Влажное помещение показалось слишком тесным.
А я снова испугалась. Удивительное дело…
– Может, во дворце найдется что-то перекусить? Я не ела почти сутки…– выдавила я, теряясь под взглядом Августа и ощущая, как загораются щеки. Надеюсь, это можно списать на водные процедуры.
Миг он молчал, рассматривая меня. Тягучее сладкое притяжение сгущалось, окутывая сладким коконом. Я до безумия хотела ощутить на губах его поцелуй и видела отражение этого безумия в звездных глазах. Мы бесконечно сильно желали друг друга. И в то же время – боялись.
Август отступил на шаг.
– Скоро ужин. У нас отличный стряпчий, тебе понравится его суп. Я попрошу принести что-нибудь…
– Думаю, будет лучше, если мы поедим со всеми. Хочу увидеть остальных жителей дворца, познакомиться.
Я увидела на лице Августа сомнение, но потом он все же кивнул.
– Подожду тебя в кабинете.
Развернулся и вышел. Я пробормотала что-то ругательное и прижала ладони к щекам. Колени дрожали, в животе ныло желание. Пожалуй, мне и правда стоит поесть, хотя накатившая слабость, конечно, не имеет никакого отношения к голоду.
Глазомер Мальвы не подвел: черное платье оказалось впору, как и туфли. Свитер я накинула на плечи, завязав рукава. Расчесала чистые волосы, глянула в зеркало и кивнула, довольная. Туманная глубина отразила поистине прекрасную девушку. Медальон я спрятала за ворот платья, не желая привлекать к нему внимание деструктов.
Ужин накрыли в большой и уютной гостиной. Вероятно, когда-то у этого камина собирались Совершенные, чтобы обсудить новости империи, договориться о важных сделках или тайных делах. Может, сам император принимал здесь гостей – министров, советников, генералов. А сейчас за длинным столом сидели деструкты. Стулья были разномастные: некоторые – резные и бархатные – составляли ансамбль с обстановкой гостиной, иные явно притащили из других помещений и придвинули к общему столу. Посуда тоже оказалась разнородной: от фарфоровой супницы до железных мисок. Впрочем, как и люди в этой комнате, с жадностью вдыхающие ароматный запах.
Когда мы с Августом вошли, разговоры смолкли. Девушки, смеющиеся над какой-то шуткой, захлебнулись от неожиданности. Кто-то громко ойкнул, кто-то вскочил. Следом поднялись остальные, пытаясь изобразить нечто вроде поклона.
– Господин… Август… это ОН!
На лицах деструктов застыло невыразимое почтение, безусловное обожание и суеверный страх. Странная смесь, которую я уже видела когда-то в домике на скале. Так смотрят на того, кого считают богом и демоном в одном лице. Только сейчас деструктов было гораздо больше, а ведь здесь присутствовали даже не все жители дворца.
Высокий широкоплечий северянин шагнул ближе. Внешность его впечатляла – густая окладистая борода, грива седых волос, тяжелые косматые брови и многократно перебитый нос. Выглядел мужик грозно и тем удивительнее стал его поступок: сделав еще шаг, бородач упал на колени, в молитвенном жесте сложив ладони. Его глаза горели почти фанатичной любовью. Некоторые последовали его примеру, и Август поморщился.
– Не надо, Василий.
Тот лишь ниже склонил косматую голову, и Август со вздохом прошел мимо.
– Похоже, ты редко появляешься на таких ужинах, – пробормотала я.
– Никогда. – Лицо Августа застыло, став похожим на бледный мрамор. – Как раз из-за этого.
Ближайший деструкт протянул трясущуюся ладонь, желая коснуться разлетающегося черного экрау, а когда шелк скользнул по его пальцам, задрожал в экстазе.
Люди валились на колени, когда мы проходили мимо. Все. Десятки человек, собравшиеся в этой гостиной. Ни на кого не глядя, Август миновал деструктов и сел в дальнем углу, рядом с потухшим камином. Я, ошеломленная, устроилась рядом.
Уже знакомая служанка – Мальва – споро поставила на столик перед нами тарелки с супом.
Я окунула в бульон ложку и с удовольствием проглотила. Стряпчий во дворце оказался действительно превосходным!
– Ты не голоден? – заметила я, видя, что Август так и не попробовал суп.
– Очень, – спокойно ответил он. – Но я не хочу есть.
Я поперхнулась, поняв сказанное. Неужели мой святоша-муж учится дразнить меня?
Словно в ответ на мои мысли, Август намазал кусочек хлеба ароматным маслом, положил сверху ломтик ветчины и протянул мне.
– Попробуй с тостом, так вкуснее.
Его лицо было совершенно серьезным и невозмутимым, только в темных глазах плясали со звездами демоны.
Ах так?
Я откусила кусочек тоста, коснувшись пальцев Августа языком. И увидев, как дернулось его горло, улыбнулась.
– Мм, – медленно слизала с губ ароматную каплю. – И правда. Вкуснее.
Мы застыли, глядя друг на друга. Где-то в другой вселенной со звоном упала на пол вилка, и мы очнулись. С трудом.
Август потянулся к стакану с водой, сделал глоток, прикрывая глаза.
Я попыталась доесть суп, вкуса которого теперь совершенно не чувствовала.
Люди вокруг тоже постепенно приходили в себя, поднимались с колен и снова включались в тихую беседу. И все же теперь большая часть их внимания была сосредоточенна на нас. Словно даже усилием воли деструкты не могли от вернуться от своего личного солнца.
– И давно такое происходит? – кивнула на тех, кто все еще с восторгом глазел в нашу сторону.
– С тех пор, как Василий Крейн исцелился. – Август посмотрел на застывшего со счастливой улыбкой северянина. – Или думает, что исцелился. Он пришел во дворец, будучи финариумом в последней стадии. Пришел… умирать.
– А сейчас жив и довольно бодр, – я подула на ложку, отправила суп в рот и одобрительно хмыкнула. Стряпчий и правда весьма неплох!
– Случайность.
Я прожевала кусочек хлеба и хмыкнула. Случайность? Вот уж не думаю… Я вспомнила летучую мышь, оживленную Августом, и имя древнего божества, произнесенное женщиной из восточного экзерхата. Шадо-ахру… так она сказала. Тот, кто держит в руках жизнь и смерть.
– Скверна лишь разрушает, все это знают.
– Или все ошибаются, – я доела суп и лепешку, промокнула губы и милостиво кивнула Мальве, разрешая принести чай и печенье. Задумчиво посмотрела на дрожащего от счастья Василия. Мужчина даже не пытался вернуться к ужину, похоже, встреча с его божеством потрясла бывшего финариума. – Разрушители – это редкость, Август, и их истинную природу не изучила даже Ассамблея ученых. Просто потому, что это запрещено. Кстати, раньше я не задумывалась почему, принимала как должно привычный порядок вещей. В Империи мы считаем скверну безусловным злом, а вот в Оазисе ее используют во благо. Там вообще все… иначе.
Я нахмурилась, размышляя.
– Пожалуй, мне все-таки надо поговорить с Амандой. Разрешишь?
– Кассандра Вэйлинг спрашивает разрешения? – Август мял в пальцах кусочек теста, и я снова покраснела, засмотревшись на его руки. И какого демона этот мужчина так притягивает меня?
– Кассандра Эттвуд, – тихо поправила я, и он вздрогнул. – Или ты забыл?
– Разве это возможно? – Он положил смятый хлеб и осторожно коснулся кольца на своем пальце. А потом посмотрел на мою ладонь, где тоже блестел тонкий ободок. – В горе и радости. Если ты захочешь.
– А ты? Ты захочешь?
В его глазах мелькнуло удивление, словно вопрос оказался для Августа полной неожиданностью.
– Но я весь твой, Кассандра. Навсегда.
Он сказал это так легко и просто, словно озвучил истину, в которой странно и нелепо сомневаться. Август не тот, кто играет чувствами, не тот, кто бросается словами. Его навсегда – от первого взгляда до последнего вздоха. И даже потом…
И от понимания этого у меня защипало в глазах. Гостиная исчезла, растворяясь в его глазах. Я замерла, ощущая лишь одно желание – уйти. Я хочу наконец получить поцелуй своего мужа.
Но я не успела, дверь хлопнула, и с криком: «Кассандра, вот ты где!» – ко мне устремилась Джема. Она плюхнулась на стул, рядом сел нескладный парень в серой рясе. Взгляд его бледно-голубых невыразительных глаз прилип ко мне с таким вниманием, что стало слегка неудобно.
Август с видимым трудом отвел от меня взгляд и вздохнул.
– Мой друг по семинарии, Брайн, – представил он. – И моя жена, Кассандра.
Я увидела глаза Джемы – удивления в них не было. Хотя сама Ржаник заметно напряглась при виде Августа. Я ее понимала: наверное, непросто взять и осознать, что ты сидишь рядом с тем, против кого недавно сражалась. Хотя Равилон сильно изменил наше отношение к миру и даже скверне, но прошлые привычки трудно просто так отпустить. Губы Джемы побелели, а кулаки сжались. Август отвернулся, а мне захотелось, чтобы и Джема, и этот парень-церковник куда-нибудь провалились. Как и все остальные в этой гостиной. Надо было остаться в запретном крыле, под навесом из живых ветвей. Остаться и наконец получить свой поцелуй!
Но я заставила себя улыбнуться, хотя больше всего хотела просто плюнуть на приличия и уйти. Джема выглядела такой напряженной и испуганной, что стало ее жаль.
– Тот самый Брайн? Брайн