Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 39)

– Подружиться? – Я все еще не видела Мадрифа. Голос, тонущий в коврах, казался больным, а сам хозяин не торопился выйти на свет. – Интересно. Значит, теперь ты желаешь моей… дружбы, Алмаз?

– Что тебя удивляет? – Еще один шажок – и шелка разлетаются, оголяя ногу почти до бедра.

Я знала, что выгляжу превосходно, зеркало в женских комнатах подтвердило, что блуждание по мёртвому городу не испортило мою внешность. Напротив. Кажется, никогда в жизни я не была столь хороша. Тело приобрело окончательную гармонию, а лицо – завершенность. Даже без золотой пыли кочевниц моя кожа светилась, а глаза сияли, подобно туманным созвездиям. Водопад белых волос укрывал спину. Мое появление в этом наряде черноносые красавицы встретили скорбным молчанием, а Мельхиор едва не кинулась с кулаками. Когда я уходила, Лазурит пыталась ее успокоить. Я знала, что прекрасна. Но клюнет ли на это Мадриф?

– У меня было время подумать. Мы заключили сделку, и ты сам назвал нас своими… гостьями. Я не хочу с тобой ссориться.

Отщипнув от грозди виноградинку, я положила ее в рот, очаровательно прикусив губами. Моя внешность – мое оружие, за сладкой улыбкой и тонким станом мужчины не видят расчетливого ума и железной воли. И это мое преимущество.

– А чего хочешь? – показалось – или голос все-таки дрогнул. Мне отчаянно не хватало света и возможности увидеть реакцию мужчины. Все-таки говорить с тьмой сложно.

– Пока точно не знаю. – Еще одна чарующая улыбка и ненароком сползающая с плеча ткань. – Может, попробуем поговорить? Признаться, в твоем доме довольно скучно, глупые кочевницы меня утомили.

– Значит, хочешь других развлечений? Что ж… Танцуй, Алмаз. Покажи, что скрывается под этим шелком. Ты ведь пришла для этого?

Я опустила глаза. О да, не показалось. Новые бархатные нотки, выдающие мужской интерес. Он все-таки проглотил наживку.

И тут же обожгло воспоминание: тоже тьма, но такая желанная. Тьма и мужчина у моей кровати. Суровый монастырь и река Мун за окнами. Трели цикад… «Она пришла ко мне и начала танцевать… И что же ты сделал? Заставил читать святое Писание… тысячу раз…»

Я сжала зубы, на миг выбившись из образа. Нельзя об этом думать. Нельзя вспоминать.

– Для танца нужна музыка.

Из тьмы снова полилась мелодия. Ну что ж… Это даже лучше, чем разговор. Я переступила с ноги на ногу, качнулась, подстраиваясь под новый темп. Шаг, поворот, движение плечом. Пока не танец, а лишь демонстрация изгибов. Шелка разлетаются, но лишь манят, не давая увидеть больше. Браслеты звенят, вторя музыке. Движения изящны, как переливы воды в фонтане. Скольжение по полу, я – змея, выманивающая из норы добычу. Руки взлетают в такт ускоряющемуся ритму, а ткани распадаются и падают на ковер, словно шелуха. Томность становится страстью, почти яростью. И мужчина не выдерживает. Резко повернувшись, я вдруг оказалась в крепких объятиях. Мадриф – осунувшийся, но с горящими глазами, – подхватил меня и прижал к себе.

– Мне нравится твой танец, Алмаз.

Он попытался коснуться меня губами.

– Не так быстро, – со смехом я выскользнула из жадных рук, провела ладонью по мужским пальцам, то ли лаская, то ли отталкивая. Играя, увернулась. Пустынник качнулся следом, словно загипнотизированный. Я ощупала снятое с него кольцо – не то. Кинула на пол, радуясь коврам, смягчающим звуки. И снова закружила, уже резче, позволяя шелкам раскрыться, давая увидеть больше.

– Иди ко мне.

Мужское терпение закончилось слишком быстро. Мадриф снова сгреб меня, пытаясь поцеловать.

– Какая же ты красивая. Как луна в ночи… Недосягаемая.

Пустынник оказался удивительно сильным. Сграбастал меня медвежьей хваткой, дернул – и мы рухнули на перины и ковры. Ощущение чужих рук на теле едва не заставило меня выхватить атмэ. С трудом сдержалась. Еще не время… надо снять чертов перстень, вызывающий солнечный посох!

– Как ты любишь? Покажи мне свою страсть, плененная луна…

Мы покатились по бархату, путаясь в тканях. Еще два кольца свалились с пальцев Мадрифа, пока он пытался дотянуться до моих губ. И одно оказалось нужным – с желтым камнем в центре. Не сдержав радостного вздоха, я пнула пустынника и рванула в сторону.

– Алмаз? Вернись!

Не отвечая, я потрясла перстень. Как эта штука работает?

– Так и знал, что тебе нельзя верить. Не смог устоять, дурак…– донесся из тьмы мужской голос. – Только ты ошиблась. Перст привязан не к кольцу. А к моему медальону.

В тусклом ореоле света я увидела маленький шарик, покачивающийся на груди Мадрифа. И в то же мгновение в его руках вырос посох, и золотой луч ударил в то место, где я только что стояла. Промахнулся! Отшвырнув чертовы перстни, я рванула во тьму комнаты. Луч метался, словно сеть, пытающаяся меня поймать и заморозить, как бабочку в полете. Но я была быстрее. На долю секунды, но быстрее! Вихрем пронеслась по комнате и стене, игнорируя силу земного притяжения. Повисла на тяжелом бархате, дернула, и занавеска с грохотом оторвалась. Еще одна, и еще! Мадриф расхохотался.

– Неужели ты верила, что все будет так просто?

За плотными портьерами оказалось не окно, а доски.

Я уцепилась за каменный карниз сверху и пнула их ногами, выбивая. Солнечный свет пронзил комнату, и пустынник, вскрикнув, отшатнулся. Его тело задымилось. Луч посоха на миг угас.

– Джема! Юстис!

Я заорала, падая и снова вскакивая. Дверь с треском отлетела, ждущие наготове друзья все-таки сумели обезвредить стражей и войти. Но и Мадриф уже опомнился. Снова ушел во тьму, а комнату пронзило золотое свечение. Рыжая и чернокосая девицы заметались, уходя от сияния. Я же снова рванула к окнам, освобождая второй проем. Ослепляющее солнце пустыни ворвалось светом и жарой. Пустынник закричал. Но тут Юстис споткнулся и попал в ловушку золота. Джема опустила на голову Мадрифа бутыль, разлетелось стекло – и луч снова угас, выпуская принца.

В коридоре послышались топот и лязганье оружия.

– Вам конец! – Пустынник тоже услышал подмогу.

Я поняла, что добраться до медальона мы не сможем. Даже обожжённый солнцем, Мадриф был слишком силен. А Юстис плохо владел чужим ослабевшим телом, каждое движение давалось ему с трудом. Оставалось лишь одно:

– Бежим!

Первый страж отлетел под ударами моего атмэ. Золотой луч – уже пытаясь не пленить нас, а похоже – убить, высек из камней крошево. В узком коридоре махать мечами оказалось затруднительно, к тому же ошеломленные охранники затормозили, увидев трех красавиц в шелках. Правда, когда чернокосая чаровница по-мужски двинула ближайшему стражу кулаком в челюсть, а рыжая с воплем добила ногой в ребра, сообразили, что девушки не так нежны, как хотелось бы. Но на нашей стороне был эффект неожиданности и растерянность стражей, они не понимали, что именно должны делать. Ловить? Убивать? В этих стенах не сражались с девушками, а обитательницы гарема не пытались сбежать.

– Сюда!

Джема довольно уверенно неслась по изгибам коридора к выходу. Мы за ней, уже не пытаясь отбиваться, а лишь уповая на скорость. Где-то по дороге на мою ногу вскочил Опиум, и я не думая сунула крысеныша в складки шелка.

Яркий солнечный свет ослепил на миг, но мы мчались, уже не останавливаясь. Черные барханы, черные стены…

– Остановите их! – Вопль за спиной. Слишком близко.

– Бегите!

Злыми пчелами прожужжали выпущенные болты. Я отпихнула Джему, и снаряды, предназначенные ей, обожгли мое тело. Рука и бедро… Больно. Шелка окрасились алым. А я стала злее.

Обернувшись, увидела десяток стражей с арбалетами и фигуру Мадрифа. Он покачивался, словно его тело преодолевало потоки воды. Кожа на его лице и руках плавилась и сгорала. Даже тело, защищенное тканями, дымилось. Ужасное зрелище… Багровые ожоги, потом черные. И все же пустынник преследовал нас. Солнечный Перст снова выпустил сияние, пытаясь достать. Взвились болты.

Я упала на колени, скрещивая над головой мечи атмэ. Два лезвия слились и расширились, становясь щитом. Град болтов ударил в него бесполезной шрапнелью, а золотой луч зашипел, словно кожа его хозяина.

Лицо Мадрифа обгорело так сильно, что стало напоминать сожженный череп. И все же он не сдавался…

Ломанные линии скверны поползли со всех сторон, впитываясь в посох, и черный песок вспучился, выпуская тварь, созданную из него. Черный песчаный шакал, величиной с теленка и с оскаленной лысой мордой, кинулся на меня и, перепрыгнув через щит, напал на друзей. Ржаник закричала, а тело Опал-Юстиса взлетело в воздух и рухнуло на развалины.

– Вам не уйти. Вернитесь! – Голос тоже казался обожжённым, похоже, Мадриф даже говорил с трудом. Но его глаза горели такой злостью, что было ясно – он не отпустит.

– Кассандра! – неожиданно крикнул принц. – Не сдерживайся. Ты сильнее, чем думаешь!

Сильнее?

Песчаная тварь снова напала на высочество. Я приложила ладони к земле. Сильнее… Песок забурлил водоворотом, подчиняясь моему приказу. Выпущенные болты градом осыпались совсем рядом, один чиркнул по спине. Но песчаный водоворот расширился, он шел кругами, бурля, словно штормовые воды, и поглощая орущих, кидающих арбалеты стражей. Сам Мадриф зашатался, пытаясь устоять. И ему это удалось. Солнечный перст создал вокруг него золотой кокон, мягко воспаривший над поверхностью. Подчиняясь моему приказу, из центра песковорота выползла, клацая клыками, еще одна тварь – и напала на гиену. Две гадины сцепились и покатились, разрывая друг друга.