Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 35)
И все же тварь не желала умирать. Она бросилась на меня, щелкая жвалами и разбрызгивая кислоту, собираясь достать и уничтожить во что бы то ни стало! Даже песок возле Сокрушителя пузырился и кипел, приближаться к твари стало еще опаснее.
Я вскинула руку и сосредоточилась. Арена ревела, шуршал песок, визжал паук… Но я слушала лишь железо. Прутья, ограждающие площадку, пели. Я слышала их голос. Они рассказывали о всех боях, о всех смертях. И об еще одной, той, что уже почти случилась.
Повинуясь моему Духу, железный прут выскользнул из пазов, взвился в воздух и с убийственной силой пришпилил голову Сокрушителя к песку.
Паук рухнул, жуткие лапы вытянулись.
В одном толстяк оказался прав – этот бой был коротким.
Железные прутья звенели – уже все, готовые выскользнуть из цепких тисков арены и устремиться туда, куда я прикажу. Белый песок завертелся вокруг меня. Я стояла в центре, у тела поверженного Сокрушителя, сжимая в ладони сияющий белый меч. Мои волосы взметнулись от невидимого ветра.
На трибунах повисла тишина. Я различала ее оттенки, наполненные изумлением, шоком, ужасом. И…восторгом. Сотни грязных лиц и морд взирали вниз и на каждом я видела эти чувства. Наверное, никогда еще в этом месте не было такой оглушающей тишины.
А потом кто-то начал хлопать. Мадриф. Я, прищурившись, смотрела в его лицо, все еще искривлённое усмешкой-оскалом. Его хлопки подхватил кто-то сбоку, а потом… арена взорвалась. Все эти бандиты, головорезы и убийцы, вскочили со своих мест. Они орали, топали, свистели и хлопали, приветствуя победителя.
– Алмаз! Алмаз! Алмаааааз!!!
Настоящее безумие! Арена сошла с ума!
Дверь с лязгом поднялась, и я двинулась к выходу.
Рядом с Мадрифом уже толпились люди – те самые высокочтимые милорды Мертвого Города. Сейчас все они окружили пустынника и наперебой пытались меня выкупить.
– Продай девчонку! Продай! – Лысый здоровяк сплошь покрытый шрамами, показывал бумажку с цифрой, похоже, немалой. – Не для Арены, для меня… Продай!
Второй в тюрбане предлагал удвоить любую сумму, толстяк, который потерял на моей победе немалую сумму, орал фальцетом, обещая каких-то невиданных танцовщиц и рабов-ассасинов… Закутанная в черный шелк женщина смотрела двумя белыми глазами, а потом отодвинула со лба накидку, показав еще один – красный. Ее голос шелестел змеиным кольцами.
– Отдай девушку мне, Мадриф…
Красный глаз запылал, словно внутри него зажглось злое пламя. А я ощутила как давит на виски чужой приказ.
– Отойди с дороги, Хаза, – усмехнулся пустынник. – Ты разве забыла, что на меня твои штучки не действуют? Могу и рассердиться…
Он недобро прищурился. Женщина торопливо накинула на лоб черную ткань и отступила назад.
Ее место тут же занял новый покупатель. Пустынные милорды кричали наперебой, торговались и ругались. Мадриф на них даже не смотрел.
– Алмаз! Алмаз! – выла толпа. – Еще! Еще!
Мадриф, не отвечая бегущим за нами людям, схватил мою ладонь и вытянул посох.
Миг – и Арена исчезла, возвращая нас к дому повелителя развалин.
Я отдернула руку, как только мы переместились.
Несколько мгновений пустынник, не мигая, смотрел на меня.
– Ты убила моего чемпиона, – бесцветно произнес он, не отводя взгляда.
– О, то есть это был твой паук? И чего ты добился? Хотел испугать меня? Не вышло, как видишь.
Лицо пустынника снова исказила усмешка. В его глазах мелькнула какая-то новая эмоция, но мужчина тут же отвернулся, не давая ее рассмотреть.
– Ты не поняла, Алмаз, – он бросил быстрый взгляд на светлеющую вдали полосу горизонта, и по лицу пустынника прошла рябь. – Я знал, что ты не испугаешься сражения. Я показал тебе арену, чтобы ты узнала.
– Что?
– Что в следующий раз я отправлю туда твою рыжую подружку. Посмотрим, насколько хватит ее.
Мадриф усмехнулся и уже сурово посмотрел на меня.
– Ты добудешь мне эгрегор, Алмаз. Ты будешь пробовать снова и снова, пока не принесешь его.
– А если на это понадобятся годы?
– В твоих интересах добыть эгрегор скорее. И не забывай о золотом зерне в теле твоей подруги. Скоро оно даст первый росток. И причинит первую боль.
– Мерзавец.
Он пожал плечами, снова оглянулся на светлеющий горизонт и быстро пошел к дому. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
В комнату девушек я ворвалась злая, как фурия. И обомлела: душная комната за время моего отсутствия преобразилась. Подушки лежали в строгом геометричном порядке, постели аккуратно свернуты, а тяжелые занавеси сдвинуты, пуская в окна зарождающийся рассвет. Стало светлее и свежее, курительные колбы с дымом испарились без следа. Сами красавицы – умытые и причесанные, восседали на подушках и внимательно слушали прогуливающуюся перед ними Джему.
– …зарядка два раза в день, иначе растолстеете, и господин выкинет вас в пустыню. Мельхиор, тебя особенно касается, ты слишком налегаешь на финики, это вредно. Испортишь фигуру и зубы. Ты ведь не желаешь этого?
Кочевницы захихикали, Мельхиор гневно стрельнула черными очами, но промолчала.
Я присвистнула, удивленная, и Ржаник обернулась.
– Ну ничего себе, – пробормотала я, отводя рыжую в сторону. – Как ты это сделала? Всего день, а девчонки вымуштрованы, словно солдаты.
– Делов-то, – хмыкнула она. – Ты как? Получилось?
– Нет. – Я коротко рассказала о своих злоключениях, и Джема помрачнела, хотя говорила я сухо. А про Арену и вовсе многое скрыла, не желая это обсуждать.
– Выходит, я была права: Мадриф не отпустит. И эти нырки в Оазис с каждым разом все опаснее. Тебе надо бежать, Кэсс. Я отвлеку…
– Нет. – Я задумчиво смотрела на окно, в котором разгорался дневной свет. – Мы уйдем вместе. И кажется, кажется, я знаю, что надо делать.
– Знаешь?
– Занавеси, Джема. Истиннодух, да ты просто гений! Ну конечно же. Иерофан сказал: Мадриф желал тьмы и получил ее. Сдается, наш песчаный господин просто не может теперь выйти на солнце! Потому и живут здесь лишь ночью! Надо выманить его на свет. Есть идея!
Мы уселись в углу, подальше от девчонок, которые снова принялись упражняться в музицировании. План – сначала смутный – начал обретать очертания. Но тут из вороха тканей послышалось жалобное:
– Пииить…
Джема притащила воду и наклонилась над Безымянной. Лежащая в шелках девушка – все еще бледная и вялая, – натужно закашляла, но сумела сделать несколько глотков.
– Вот так, милая, – защебетала Ржаник, и я даже удивилась, какой нежный у нее может быть голос. – Все хорошо, ты очнулась! Скажешь нам свое имя?
– Ю…
– Юлия?
– Ю…
– Юма?
– Юстис!
Мы с Ржаник переглянулись.
– Юстис! Это я, – снова зашлась кашлем девушка, выхватила из рук Джемы кружку и жадно допила. – Принц.
– Ваше высочество? – Мы выглядели одинаково пораженными.
– Шел за вами. Прятался, – то кашляя, то хрипя, девушка села. На свету стало видно лицо миловидной брюнетки с растрепанными косами, темноглазой, как и все кочевницы. – Пришел сюда. Не знал, что делать. Увидел ее. Сумел… завладеть телом.
– Звучит очень двусмысленно, – хмыкнула я. Ситуация стала более понятной. – Если ты мог занять чужое тело, то почему не сделал это с бандитами? Нас едва не сожрали!
– Только с такой… бесчувственной! Что непонятно?
Я снова хмыкнула. В целом – понятно. Активный разум и крепкий Дух сопротивляются вторжению. Нужна огромная сила, чтобы на короткий срок занять чужое тело. Но Безымянная напилась мертвой воды и стала пустой оболочкой, подвластной Юстису.
– Уже придумали, как вернете меня в Неварбург? – в звонком девичьем голосе прорезались знакомые высокомерные нотки.
– Бесплотным привидением ты мне нравился больше, – пробормотала я.