Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 19)

Но вот Аманда… Верховный Архиепископ Инквизиции и прославленный миротворец. Женщина, когда-то остановившая Снежный Бунт. Великолепная, бесстрашная, умная, невероятная Аманда, которой император восхищался. Возможно, даже больше, чем восхищался.

Но на кону стояло слишком много.

– Вероятнее всего, ее святейшества уже нет в живых. – Из теней выступил еще один мужчина, и все замолчали. Кардинал Святой Инквизиции – Иваз Фамон – высокий и сухопарый, окруженный контуром Духа столь мощного, что его очертания выступали за грани физического тела. Сила кардинала ощущалась тяжелой, придавливающей к земле волной, и генералы поморщились. Находиться рядом с главой инквизиции было непросто даже обладателям нейропанелей. Обычные люди без браслетов и вовсе теряли сознание, лишь проходя мимо. Поэтому кардинал редко выходил на публику. Последние годы – никогда. К тому же умение инквизитора прятаться в сумраке и появляться в самый неожиданный момент настораживало и сбивало с толка. Никто не знал, как долго кардинал был в этой комнате. И был ли вообще?

В повисшей тишине Иваз поклонился императору и отошел к окну.

– Аманда погибла? – резко спросил Константин, и кардинал пожал плечами.

– Я более не вижу ее Дух. – Иваз глянул через плечо.

Его лицо – гладкое, узкое как лезвие, с болотистыми глазами, – тоже неуловимо менялось, словно пряталось в сумраке, несмотря на то, что мужчина стоял на свету. Возраст кардинала не читался, внешность казалась изменчивой. Впрочем, окружающие старались не всматриваться в его черты, контур Духа мешал и отталкивал, не давая увидеть больше. Любой взгляд соскальзывал с лица кардинала, словно капля воды с тающей сосульки, не в силах задержаться.

– Как не вижу Дух иных людей во дворце. Все они стали марионетками скверны или погибли. Там больше нет живых, мой император. Нет тех, кого надо спасать или беречь. Мы должны уничтожить скверну немедленно. Ее не должно существовать в нашем мире, это оскорбление для всех наших устоев. И ваше промедление оскорбительно для Святой Инквизиции.

Генералы переглянулись. Никто иной не мог позволить себе подобный тон в присутствии императора.

– Мы ждем приказ, Ваше Величество, – откашлявшись, сказал Осимов.

Константин не ответил. Он понимал, что тянет время, хотя разум приказывал согласиться. Полное уничтожение – лучший выбор. И все же император колебался.

Украшенные золотыми вензелями двери в императорской резиденции на окраине Неварбурга распахнулись, впуская казначея.

– Яков! – Константин улыбнулся. – Какое счастье видеть тебя, старый друг! Рад, что ты сумел выбраться целым.

– Благодарю, мой император, – склонил голову господин Кворш. – Но гораздо важнее ваше здравие. Я так рад видеть вас, Ваше Величество! Однако я пришел не с пустыми руками. У меня… послание. От разрушителя.

Военный менталист придвинулся ближе, генералы переглянулись.

– От скверны! – выплюнул Константин. – Он более не человек, не стоит забывать! Что он сказал?

– Это не слова. – Казначей придвинулся ближе, вытащил из кармана белый платок. Надбровные дуги монарха, почти лишенные волос, взлетели в удивлении.

– Камень?

– Рубин. Редчайшей чистоты, насколько позволяет судить мое зрение и золотой нейробраслет.

– Узурпатор передал мне драгоценность?

– Он сказал – это послание.

– Мы изучили предмет, – вперед выступил верховный технофикатор, толстые линзы его очков вспыхивали на свету разноцветными искрами. – Удивительно, но, судя по всему, внутри камня заключена мыслеформа. Менталисты уверяют, что она не агрессивна.

– И как ее извлечь? – Константин с любопытством взглянул на камень.

– Вероятно… – Технофикатор запнулся и откашлялся. – Вероятно, это мыслеформа, предназначенная лишь вам, Ваше Величество. Никто иной не смог ее увидеть. Мы не смогли разобраться, как именно разрушитель это сделал. К сожалению… такое изменение материи пока недоступная нам форма взаимодействия и… Думаю, то есть… хм. Вероятно, вам стоит взять камень в руку.

– Я возражаю, – придвинулся ближе генерал Осимов, сурово сведя косматые, как обувная щетка, брови. – Подарок скверны не должен касаться правителя! Это может быть опасно, это неизученная антиматерия…

Константин вздохнул и сгреб рубин с ладони казначея. На миг в комнате повисла оглушающая тишина. Веки правителя опустились, и стало видно, как двигаются глазные яблоки, рассматривая неизвестное послание.

А когда император открыл глаза и глянул на застывших людей, врачеватель охнул и бросился за новой капельницей.

– Мой повелитель? – Генерал Осимов безотчетно положил руку на эфес меча.

– Немедленно остановить штурм. – Едва сдерживая рвущееся дыхание, сказал Константин. Встал, не обращая внимания на суетящегося рядом врача. – Немедленно отвести войска от дворца! Отойти на максимальное расстояние! Убрать прожекторы и снайперов. Немедленно! Вы слышите меня?

– Вас обманули. – Кардинал выступил вперед, узкое лицо инквизитора не выражало эмоций, но его Дух пошел неприятной рябью. – Вы поддались влиянию скверны. Мы обязаны уничтожить…

– Здесь я отдаю приказы, Иваз! – рявкнул Константин.

– Но… – Военные переглянулись с недоумением. – Но Ваше Величество…

– Выполнять! – повторил император, и сила его Духа пригнула своей мощью каждого, заставляя склонить головы и напрячь все мышцы, чтобы устоять на ногах. Константин втянул воздух, успокаиваясь. И повторил уже спокойно: – И… верьте своему императору, милорды.

– Во имя Империи! – Генералы отдали воинское приветствие, щелкнули каблуками и удалились. За ними скользнули технофикатор и менталист, оставив правителя с суетящимся врачом. Кардинал исчез, не прощаясь, снова растворившись в сумраке комнаты.

Константин позволил усадить себя обратно в обложенное подушками кресло и поднял рубин. Мыслеформа, заключенная в острые грани, исчезла, теперь это был всего лишь дорогой камушек.

Но монарху и не нужно было повторение. Он запомнил увиденное до малейших деталей. Послание оказалось совсем коротким. Несколько секунд Константин словно видел чужими глазами. Глазами разрушителя. Вот знакомый коридор дворца. Вот поворот, вот дверь в его личные покои. Вот край синего балдахина с золотой северной короной. Кровать. А на ней… тело. Вернее – над ней. Заключенное в кокон вспыхивающих оранжевых искр, тело повисло над постелью. Разрушитель склоняется ниже, и молодой человек на кровати делает вдох. На шее заметно бьется синяя вена.

– Константин, ты пугаешь меня. – Друш Ханд обеспокоенно положил ладонь на лоб своего правителя. – Что ты увидел?

– Надежду. – Блеклые старческие глаза сияли почти молодым блеском. – Надежду Империи, мой друг. И убери свои чертовы капельницы! Велите принести мне блинов и супа!

Целитель лишь хмыкнул, зная, что спорить с Константином бесполезно. Единственные люди, которых он хоть иногда слушал, – Аманда и Юстис, – навсегда остались во дворце.

***

Военное оцепление у дворца дрогнуло и расступилось, пропуская генерала Осимова.

– Что здесь?

– Так… вот. Гражданский. – Молодой офицер указал на фигуру возле мраморной лестницы. Она стояла между оцеплением и серыми вихрями. Под грязными рваными лохмотьями, укрывавшими тело, невозможно было разобрать даже пол приковылявшего бродяги.

– Не стрелять, – отвернулись десятки прицелов, красные точки, сошедшиеся на фигуре в лохмотьях, погасли.

– И что же, мы теперь будем впускать во дворец всех желающих? – Рядом с Осимовым встал еще один человек – мужчина в черном инквизиторском мундире и кожаном плаще сверху. Крепкая высокая фигура, светлые глаза с жёстким прищуром. Лорд-дознаватель Станислав Венгель.

– Это деструкт. – Императорский менталист хмыкнул, всматриваясь в бинокль. Его сознание выстрелило подобно жалу, коснулось сознания и Духа человека у лестницы и тут же вернулось обратно. – Финариум. Последняя экстремальная стадия. Полный разрыв Духа и линий, смерть через несколько дней или скорее – часов. Странно, что этот человек сумел добраться до дворца.

– Зачем он пришел сюда? – мрачно проворчал генерал Осимов, тоже приложившись к биноклю.

Венгель помрачнел. Даже не прилагая усилий, он видел мощное оранжевое зарево, окружающее дворец. Тот, кто находился внутри, создавал странный и страшный искажающий фон. Зарево, невидимое человеческому глазу, ощущалось на уровне Духа. И вероятно, именно оно притянуло ко дворцу финариума. В этом сиянии было что-то манящее. Что-то желанное. Что-то… необходимое. Даже Станислав, давно прошедший Возвышение и ставший частью Пантеона, ощущал потребность подойти ближе и окунуться в этот свет. Стать его частью.

Он помотал головой, сбрасывая наваждение, и мрачно уронил:

– Скверна взывает к скверне. Деструкты ощущают этот зов.

– Деструкты должны содержаться в Песках, а не стоять возле императорского дворца! – возмутился Осимов. – Что будем делать?

Огромные серые вихри, танцующие у стен, шевельнулись, словно рассматривая пришлого. Бродяга в лохмотьях задрожал. Он казался крошечным игрушечным человечком, застывшим напротив пепельных великанов. Военные, наблюдающих за ними, тоже напряженно замерли. Сожрут ли великаны безумца?

Но вихри дрогнули и расступились.

Двери, украшенные золотыми вензелями и северной короной, распахнулись, и человек в лохмотьях вскинул голову. Некоторое время он стоял, покачиваясь, словно не веря своим глазам. А потом медленно двинулся внутрь здания.