Марина Супрун – В звуках Лунной сонаты (страница 3)
*********************************************************
Зима отступила – точно так же, как отступили все их прежние беды.
Николай не просто победил на районном конкурсе – он взорвал его. Жюри встало после его «Лунной сонаты». А региональный этап он взял так легко, будто играл детские гаммы.
И вот теперь – судьбоносная встреча.
Сергей Петрович Жданов – живая легенда. Его перстни стучали по роялям лучших залов Европы. Его кивок мог открыть молодому музыканту двери Карнеги-холла. Его хмурая бровь хоронила надежды десятилетних трудов.
И этот человек должен был услышать Николая.
Париж. Июль. Международный конкурс. Эти слова звучали в голове у Николая громче, чем любая музыка.
Тетю Клаву словно ветром сдуло – и коридор впервые наполнился тишиной.
Последний ее криминальный подвиг обернулся фиаско: участковый, привыкший к ее истерикам, на этот раз выслушал соседей. Пьяные «посиделки» теперь документировались как нарушение порядка. Штраф, которого она не смогла осилить – стал последней каплей.
Она исчезла в один пасмурный день, прихватив только: полупустую бутылку портвейна, прогоревший халат, злобный шепот о том, что «этот выскочка еще пожалеет».
Деньги.
Впервые в их жизни это слово не вызывало спазма в горле. Скромные, но честно заработанные премии с конкурсов лежали на столе – не прятались в банку с крупой, не улетели на долги.
Мама механически пересчитывала купюры:
– Отложим, Коля…Вдруг опять трудные времена…
Но Николай резко накрыл ее руку своей:
– Хватит. Хватит дышать этими плесневелыми стенами.
Он уже видел их новую жизнь: квартира с настоящими окнами, а не проржавевшими форточками. Рояль, стоящий не в углу, а в центре гостиной. Соседи, которые не орут пьяные песни, а спрашивают: «Когда ваш концерт?».
Но мама отвела взгляд:
– А если не сможем платить? Выставят нас…
И он сдался – не потому что согласился, а потому что знал: ее страхи выгрызли слишком глубоко.
Николай отсчитал часть премии – ровно столько, чтобы купить свой первый по-настоящему новый костюм.
В магазине он выбрал с особой тщательностью: черную тройку, шелковую бабочку, галстук, лакированные туфли.
А тем временем Катерина отнесла Тоне старый смокинг – вычищенный до идеального состояния, сложенный с почтительным тщанием.
Тоня застыла на пороге, не веря глазам:
– Ты…вернула? – ее голос даже дрогнул.
Катерина лишь кивнула, сдерживая улыбку:
– Больше не нужен.
И в этот момент Тонина уверенность в своем превосходстве дала трещину – ведь эта женщина не просто вернула вещь, а сделала это так, будто всегда могла позволить себе новую.
Через три дня, Николай вместе с мамой ехал в поезде в Москву. Плацкартный вагон пыхтел, как больной зверь, наполняясь: кислым перегаром соседей, причмокивающих над бутылкой. Едким запахом дешевых сосисок, которые грызли дети. Горькой волной матерщины – родители сцепились в очередной скандал.
Дети – два шаловливых демоненка – носились по проходу, вопя так, что у Николая сводило виски.
– Успокойте их! – не выдержала какая-то старушка.
– А вам, что? Какое дело? – рявкнула мать, хлопая мокрой пеленкой по лавке. – В купе езжайте, если не нравится!
Катерина прикрыла глаза, сжимая в руках билеты – их пропуск в другую жизнь. Николай уперся лбом в грязное окно, считая телеграфные столбы.
72 часа.
72 часа – и этот кошмар останется позади.
Наконец, они приехали в Москву. Москва встретила их солнцем.
После трех дней в прокуренном аду плацкарта, город казался им: ярким – апрельское солнце играло в стеклах небоскребов. Ароматным – сирень и первоцветы перебивали даже выхлопные газы. Просторным – после тесного вагона они могли дышать полной грудью.
Они посетили: Красную площадь – Николай впервые увидел Спасскую башню не на картинке, а вживую, и она оказалась выше, чем он представлял.
Александровский сад – Катерина провела пальцами по холодному мрамору мемориала, шепча: «Смотри, Коль, как красиво…»
Третьяковку – у «Богатырей» Васнецова Николай простоял пятнадцать минут, пока мама не потянула его за рукав: «Пойдем».
Этот день они не планировали – он выдался, как подарок за все пережитые неудобства.
Встреча со Ждановым должна была состояться на следующий день в обед. Они поднялись на рассвете, будто боялись упустить даже минуту этого дня.
Комната гостиницы превратилась в репетиционный зал.
Николай сидел на краю кровати, беззвучно перебирая воздушные клавиши, его губы шептали названия нот.
На столе лежали растрепанные партитуры – «Лунная соната» Бетховена и виртуозная «Соната» Листа, испещренная пометками красным карандашом.
Занавески колыхались от сквозняка, отбивая невидимый такт.
Катерина гладила его новый костюм – медленно, тщательно, будто выравнивала не только складки, но и его судьбу.
– Не волнуйся, – сказала она, не глядя, – Ты справишься.
Он кивнул, не отрываясь от нот, но знал: ее спокойствие – притворное. Он видел, как дрожит ее рука, когда она вешала пиджак.
Сегодня все должно быть идеально.
Ровно в 11:30 они вызвали такси. Николай еще раз провел ладонью по галстуку, проверяя узел, а мама беспокойно теребила сложенную вчетверо программу выступления.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.