Марина Супрун – Оркестр Биркенау (страница 2)

Тех, кого комендант вывел, построили спиной к остальным, кто остался в шеренге. Комендант встал напротив чуть поодаль от солдат и взмахнув рукой, отдал им приказ – стрелять. Воздух содрогнулся от звуков выстрелов, люди которых расстреляли мгновенно упали на землю и были уже мертвыми, но автоматчики со свойственной немцам педантичностью добивали лежачих на земле женщин, как им казалось подававшим признаки жизни.

Все, кто стоял в шеренге переглянулись с диким ужасом в глазах, и все сразу поняли, что они будут следующими, только чуть позже, может быть для них фашисты придумали другую смерть более извращенную.

Глава вторая

После расстрела Альму и остальных узниц заставили отдать все вещи охранникам, потому что у многих людей особенно у тех, кто прибыл не из тюрьмы, а из оккупированных фашистами территорий, были с собой чемоданы с вещами. Ведь им сказали, что их будут переселять в Германию, а оказалось, что их привезли в Аушвиц. Во дворе возле бараков, были горы из вещей людей, которых привезли сюда. Нацисты раскладывали эти горы вещей аккуратно, и каждая куча не перемешивалась с другими. Здесь были: детские и женские туфли, одежда, зубные протезы, протезы рук и ног, музыкальные инструменты и даже женские волосы.

Альма увидев, кучу из музыкальных инструментов, сразу глазами отыскала скрипку. Она была абсолютно новой, своим профессиональным взглядом она определила, что на ней играли раза два или три. Скрипка была лакированной, и вся светилась на солнце. Альма про себя подумала: «Вот бы мне сейчас взять её в руки! Я бы сыграла на ней ту самую мелодию Моцарта, которую играли на входе, только я бы сыграла её в сто раз лучше, чем они! Особенно тот со скрипкой, как он ужасно фальшивил, наверно толком никогда и нигде не играл. Я бы сыграла для этих бедных женщин, они ведь так напуганы. А услышав, мою мелодию они бы хоть немного успокоились. Боже мой, нас же всех убьют! Обязательно убьют. Только не всех сразу, а по очереди!».

После того как у них забрали все вещи их повели на регистрацию. У них спрашивали их имена. Альма сильно испугалась, она понимала, что её по любому убьют, но она не хотела сегодня умирать, лучше уж прожить день другой, чем умереть сейчас. Когда очередь дошла до неё она назвала фамилию своего второго мужа голландца. Она боялась, что помимо того, что её фамилия еврейская, она ещё и известная, а она не хотела вокруг себя лишней шумихи. Ведь если бы она сказала свою бы настоящую фамилию, то все сразу бы узнали, что к ним в лагерь приехала, никто иная как вторая скрипка Европы.

После этого их заставили раздеться и оставить свою одежду, взамен которой им дали лагерную полосатую форму. На руку и на форму им нанесли номера, так у них исчезли имена и их там называли только по номерам. Отрезали всем волосы.

После этого многих женщин из числа тех, с кем приехала Альма забрали в баню для дезинфекции. После Альма узнала, что это не баня, а газовая ка мера, в которой люди умирали мучительной смертью. Позже Альма вспоминала как их вывели, чтобы они смотрели, что их ждет в будущем. Охранники СС отобрали почти половину женщин, с которыми она приехала сюда. И повели их не понятному кирпичному строению без окон с большой массивной железной дверью. Предварительно там несколько охранников рассыпали по полу какой-то белый порошок, споря при этом достаточно ли они насыпали его или насыпать больше. Потом туда завели женщин и закрыли дверь. Через некоторое время изнутри послышались крики о помощи. Слышно было, что пытались открыть дверь, но было бесполезно дверь была плотно закрыта и открыть её изнутри никак не получилось бы. Дверь пинали, царапали, стучали по ней, но им никто не открывал.

Больше всего Альму поразило, что солдаты, которые закрыли женщин внутри. Были абсолютно равнодушны к их крикам и мольбам о помощи и спасении. Они сели недалеко от дверей и закурили у одного была губная гармошка и он начал на ней играть. Через минут пять примерно к ним подошел тот самый молодой человек, который на перроне увел близнецов. Он с интересом слушал у дверей крики женщин и записывал что-то в блокнот. Потом он убрал блокнот и начал просто смотреть на дверь и слушать стоны и крики женщин, которые были внутри. На миг Альме показалось, что ему приносит удовольствие слушать их крики.

Через минут десять крики и стоны прекратились. Охранники открыли дверь, один из них надел противогаз, и зашел внутрь и через некоторое время вышел и что-то сказал ему. Он ответил ему что-то и показал на мешки с порошком, которые стояли рядом с дверью. Охранник подозвал своего товарища, тот тоже надел противогаз, и они занесли один мешок во внутрь. После они вышли уже без мешка и снова закрыли дверь. Прождав несколько минут, они снова туда зашли, выйдя оттуда они снова что-то сказали тому молодому человеку, он им что-то ответил и с улыбкой наслаждения ушел оттуда, снова что-то записав, в блокнот. А охранники начали выносить оттуда тела и нести их в здание с большими печными трубами, которое было рядом и оттуда снова повалил белый густой дым. Альма и женщины, которые стояли рядом с ней поняли, что они сжигают трупы тех, кого закрыли в камере.

Альма посмотрела на девушку рядом с ней, которая от увиденного тряслась так, как будто у неё была лихорадка. Альма спросила у неё шепотом:

– Ты чего дрожишь?

– Как чего? – ответила ей девушка. – Ты, что не видела разве, что произошло? Они их убили, убили! А потом сожгли! Значит нас тоже также убьют, лучше бы расстреляли, как тех первых.

– Не бойся. – сказала ей Альма. – Всех уж точно не убьют, кто-то да выберется отсюда.

– Да ты что! – воскликнула девушка, продолжая дрожать, – забыла, как тот главный сказал, что выход отсюда только – дымоход. – она показала пальцем на трубу. – Вот наша – смерть. Какие же они звери и изверги! А тот стоял ещё записывал, небось время считал, через сколько они умрут.

Альма открыла рот и хотела ей, что-то ответить, как другая высокая смуглая женщина, резко повернувшись к ним, строго сказала:

– Замолчите, вы обе! Разве не заметили, что за нами наблюдает один из них. – кивком головы она указала на одного эсэсовца, который стоял возле газовой камеры и смотрел на них. – Сейчас подойдет и убьет. Лучше уж завтра умереть, чем сегодня!

Глава третья

К вечеру того же дня, немцы снова всех построили, разделили на группы и отправили по разным баракам. Альму и ещё нескольких женщин отправили в барак под номером 10. Старожилы концлагеря, которые тоже вышли на вечернюю перекличку, с сожалением посмотрели на Альму и других женщин, которых вместе с ней отправили в барак №10. Кто-то даже перекрестился.

Альма же с ужасом смотрела на этих людей, точнее на то что от них осталось. Это были «ходячие мертвецы», они были ужасно худы. От голода у них были вздуты животы. Руки и ноги были настолько тонкими, что можно было увидеть кости. Они были грязные, по ним бегали вши и блохи. Из-за постоянного недоедания они мерзли и при ходьбе их качало из стороны в сторону.

Альма спросила у одной из женщин почему та перекрестилась, когда сказали, что она отправится в барак №10. Та с ужасом взглянула на Альму и ответила:

– Оттуда, никто не возвращается живым. Выносят оттуда вперед ногами. Это ещё тебе повезёт если в газовую камеру попадешь. Видела же утром, как там новых травили? – спросила она Альму. Та кивнула в ответ. – Ну так это счастье будет если тебя сразу убьют. А самое страшное, если ты к доктору попадёшь. Видела этого красавчика сегодня? Ну вот, он доктор здешний. Уйму людей уже загубил и изуродовал. Он получает удовольствие от страданий других. Садист – одним словом. Мы его здесь «ангелом смерти» называем, потому что он красивый и обаятельный, а на деле Сатана в человеческом обличье. – Женщина, с которой разговаривала Альма, была видимо молодой, потому что голос у неё был молодым, а выглядела она как настоящая старуха. Хотя она говорила с Альмой по-немецки, но слышался у неё польский акцент.

– Простите, вы из Польши? – спросила её Альма.

– Да, из Варшавы. Мои братья и муж погибли во время войны в Польше, а семьи тех, кто воевал потом немцы вычислили и отправили по разным тюрьмам и концлагерям. А вы откуда?

– Я из Вены. – ответила Альма.

– Руки у вас такие нежные и тонкие, видно не занимались тяжелой работой. – сказала ей женщина, внимательно рассматривая, руки Альмы.

– Да. Я – музыкант. Играла на скрипке.

Их разговор прервали солдаты с приказом, чтобы все расходились по своим баракам.

– Удачи! Надеюсь, что вы вернетесь живой! – крикнула ей вслед женщина, с которой она разговаривала.

Альма открыла рот, чтобы поблагодарить её, но охранник не дал ей этого сделать, толкнув её в плечо, прикладом от автомата. Альма только кивнула ей в ответ.

Когда её вместе с остальными привели к их бараку. Они увидели деревянное строение с двустворчатыми дверьми и заколоченными окнами, на которых зачем-то были сделаны решетки. Когда их загнали во внутрь они увидели, что внутри ничего нет. Кругом валялись беспорядочно разбросанные доски. И крысы шныряли из одного угла в другой, как только они зашли внутрь их закрыли.

– НО ведь невозможно в таких условиях спать! – возмутилась Альма. – Нужно сказать им, чтобы они дали нам матрасы с одеялами. Мы ведь не собаки какие-то, а люди!