Марина Супрун – Оркестр Биркенау (страница 4)

Ему казалось, что она чересчур горда и надменна для узницы немецкого концлагеря. И он был крайне удивлен и озадачен, тем что Мария Мандель самая суровая комендантша лагеря, вдруг проявила к ней симпатию и ещё выполняет просьбу этой скрипачки. Хотя он и пошел выполнять её поручение, потому что ослушаться приказа главной комендатши женского лагеря было нельзя. Ослушание – просто стоило бы ему жизни. Он считал полной бессмыслицей, то что Альма сейчас играла и то, что своей игрой затронула всех, кто был там. Он считал, что несмотря на то, что у неё был – талант, она всё равно оставалась – еврейкой, которую немедленно следовало – убить. Ведь евреи – враги арийской нации, так ведь говорил фюрер, а Мария Мандель видимо так не считает, думал он про себя пока шел.

Он хотел закурить со злости, но его спички срочно закончились, он выругался про себя и пошел дальше. Подойдя к офицерской, он увидел двух подвыпивших охранников, которые шли к нему на встречу.

– Рудольф и Генрих, какого чёрта вы тут шляетесь, да ещё и пьяные? – злобно он прикрикнул на них.

– Фридрих, ты чего орешь? – ответил ему вопросом на вопрос один из них. – Ты почему такой злой как Дьявол?

– Тут не то, что злым как Дьявол станешь, тут скоро самим Сатаной станешь. – злобно ответил Фридрих. И вытащив сигарету, засунул её себе в рот и начал шарить по карманам в поисках спичем, потом вспомнив, что их у него нет, он обратился за помощью к товарищам. – У тебя спички есть? Мои закончились, дай прикурить.

Один из охранников дал ему прикурить и удивленно глядя, на него спросил:

– Что у тебя случилось?

– Да, комендантша наша совсем из ума выжила! Послала меня за одеялами и матрасами для – евреев! Представляете? Вот правду говорят, что бабам на войне не место!

– Как так одеяла и матрасы для евреев? – спросили изумленные товарищи своего друга.

– А так! Там одна еврейка изумительно сыграла на скрипке и растопила сердце нашей Марии Мандель. Представляете ей, которую все в лагере называют – чудовище за её характер, а тут она даже прослезилась от игры этой еврейской сучки! И отправила меня за одеялами и матрасами для неё. Вот так вот в жизни бывает! Ну чего вылупились, пьянь? Помогите мне донести их до нашей из ума выжившей комендантши.

После этих его слов они были ещё сильнее удивлены, переглянувшись друг с другом они пошли вместе с Фридрихом к горам вещей, которые лежали во дворе лагеря, чтобы взять матрасы с одеялами. Они всё вопрошающе смотрели на Фридриха, хотели узнать от него подробностей. Фридрих заметил их взгляды, хоть он уже смягчился и не был уже так зол, но внутри он ещё был напряжен. Он начал им рассказывать.

– Ну, что вам рассказывать? В общем, в лагерь к нам попала одна еврейка, она отлично играет на скрипке и оказывается раньше была второй скрипкой Европы, а сейчас сюда к нам попала. Зовут её – Альма Розе. Ну и наша комендатша, как услышала, как она играет, ну и голову потеряла. Вот и решила она этой еврейской мрази помочь, той холодно, виделите-ка!

Кстати, нужно немного уточнить про его двух товарищей. Пока они идут выполнять приказ, мы немного поговорим про них.

Рудольф Штафф – был ярым нацистом. Он родился в Берлине в семье пекаря и кухарки. Во время Первой Мировой войны его отец отправился на фронт, там он получил серьезное ранение в ногу и после этого вернулся домой без правой ноги. Он ходил с костылем, естественно, работать он уже не мог. По ночам и во время непогоды то, что осталось от его ноги начинало очень сильно болеть и он кричал на весь дом от этой адской боли. Он проклинал войну и ненавидел правительство, потому что после войны о них, о ветеранах – забыли. Пенсии им не выплачивались. Да и не только правительство забыло о ветеранах, оно забыло обо всем народе. Немцы жили бедно, едва сводя, концы с концами, а цены на продукты росли с каждым днем. Нищих становилось всё больше и больше. Налоги росли не по дням, а по часам. Правительство говорило своим гражданам, что это всё происходит, потому что страна облажена огромными контрибуциями, и поэтому они пока не могут толком выплачивать пенсии и пособия.

Когда пришел Гитлер к власти, отец Рудольфа вместе с остальным народом поддержали его, потому что он им казался тем самым посланником свыше и, что он поднимет Германию с колен и сделает её вновь – великой. Гитлер перестал выплачивать странам победительницам контрибуции и репарации. Он знал, что рано или поздно начнет новую войну и поэтому он начал восстанавливать военную промышленность. Он открыл заводы по выпуску: танков, самолетов, ракет и артиллерии. У людей появились рабочие места и естественно уровень жизни у немцев немного поднялся. Поэтому они и молились Богу за то, что он послал им – Гитлера.

Рудольф тогда был подростком и вдохновленный пропагандой Геббельса, искренне считал, что на земле должна существовать только одна раса – арийская, а остальные должны быть уничтожены или работать на них. Рудольф и сейчас, находясь на службе в Биркенау не видел ничего страшного в том, что они убивают и мучают людей. Ведь они таким образом, очищают землю от недо людей и спасают арийскую нацию. Хотя каждый вечер его начинала мучить совесть, а по ночам ему снились убитые им люди. Он из-за этого начал много пить. Пил он каждый день, после смены вместе с такими же как и он охранниками, да все кто работал в их лагере пили каждый вечер, даже женщины. Чтобы забыться, чтобы внутри не щемило, что они убивают и мучают ни в чем неповинных людей. Чтобы те казни, которые они своими же руками проводят каждый день, не преследовали их. Благо шнапс им привозят постоянно и без ограничений. Напившись вечером, забыв про всё, они забываются и засыпают сладким сном, а утром встают снова на свою работу – убивать, мучать, сжигать. И так каждый день.

Рудольфу на данный момент было двадцать лет. Это был высокий блондин с красивым юным лицом с тонкими, правильными чертами лица и с большими голубыми глазами. Типичный ариец как его прозвали друзья. И у него ярого поклонника нацизма не укладывались в голове слова Фридриха о том, что комендантша заставила его нести одеяла какой-то еврейке, только из-за того, что она красиво играет на скрипке и в прошлом была знаменитой скрипачкой. Ведь евреи – это первые враги чистоты арийской расы, их нужно истреблять не жалея, уж тем более не выполнять их прихоти, кем бы они не были, хоть папой Римским. И уж кому, а Марии Мандель должно быть это известно.

У второго друга Фридриха – Генриха. В голове были точно такие же мысли, что и у Рудольфа. Он тоже был весьма удивлен поступком фрау Мандель, но они люди маленькие, и он понимал, что за непослушание их ждет – смерть. И поспешил помочь другу. Генрих был старше Рудольфа, ему было двадцать восемь лет. Он тоже был ярым нацистом, других просто не брали в отряды СС. Тем более в немецкий концентрационный лагерь. Он был среднего роста на голову ниже Рудольфа, волосы у него были рыжие, он не был красавцем как Рудольф. У него не было передних зубов и на левой щеке у него красовался – шрам, потому что, когда он был студентом он увлекался фехтованием и в одном поединке, получил свой шрам. Родителей у него не было, они погибли во время Первой Мировой войны. Отец во время «Верденской мясорубке» с французами, а мать от сердечного приступа, когда узнала, что её муж погиб. У него была сестра Грета, которая вышла замуж и уехала в Дрезден. Родом Генрих был из Баварии, до войны жил в Мюнхене. После того как сестра вышла замуж и уехала от него, он пристрастился к алкоголю. Так он запивал свое одиночество. В принципе только из-за одиночества он и пошел на службу в СС. Так и попал он в Аушвиц, где подружился с такими же как он – одинокими выпивохами. И также как и все вечерами запивал шнапсом неприятный осадок, который щемил его сердце постоянно.

Так они полные недоумения и гнева на Марию Мандель, дошли до гор одежды и всякого барахла в лагерном дворе. И найдя среди этого барахла, одеяла и матрасы, они начали брать столько, сколько могли унести. Фридрих поворчал, что-то вроде: «Придется два раза идти! Их там десять человек.».

Подойдя к бараку, они увидели, что офицеры, которые были с Мандель разошлись, а осталась она одна, мило беседуя, с Альмой о музыке. «Вот же гадина!» подумал про себя Фридрих о Марии Мандель.

Они занесли матрасы и одеяла в барак и положили их возле дверей на выходе. Фридрих, не скрывая, своего презрения посмотрел на Альму, она увидела его взгляд и посмотрела него с полным равнодушия взглядом. Мария Мандель похвалила Фридрих и его друзей и сказала им, что постоит ещё с Альмой пока те сходят за оставшимися одеялами, так они принесли только половину, она хочет проконтролировать, чтобы они вдруг не забыли принести остальные, поэтому остается их ждать.

Выйдя из барака, Фридрих с торжествующим видом на своих товарищей, которые до последнего не верили, что одеяла и матрасы, которые они несли, будут принадлежать – евреям. Фридрих, поправив ремень, на поясе сказал им:

– Что я вам говорил, а вы мне не поверили. – при этих словах он снова закурил, чтобы заглушить свою злобу, которая в нем кипела как лава в жерле вулкана. – Ну вот, мы все и увидели, как наша комендантша ползает перед этой еврейкой, только потому что она красиво чирикает на скрипке и у неё в Вене был свой оркестр. Подумайте только она вторая скрипка Европы и что с того, она прежде всего еврейка и её место в газовой камере!