Марина Столбунская – Диссертация (страница 7)

Но студенты – народ весёлый, дружный. Хоть и роптали, а и в таком приключении находили для себя что-то занимательное. Работать, правда, им не очень хотелось. Это уж был совсем омрачающий фактор. Ребят будили рано утром, кормили скудным завтраком и полусонных вывозили на автобусах в бесконечное поле, где они ни шатко ни валко ковырялись в земле, неумело выкапывая урожай. И так по восемь часов в день.

А вечером студенты грудились кучками возле тех ребят, у которых имелись гитары или карты, и уставшие, грязные и с непривычки ослабевшие скрашивали свою тяжёлую судьбу песнями и азартными играми. Некоторым перепадали и обнимания с немногочисленными девушками, но без должного кокетства, больше по-дружески, как объединённым тяжёлыми испытаниями.

Марку всё это было чрезвычайно интересно. Тогда он ещё не осознавал, но, как окажется впоследствии, его призванием была психология, поэтому ему очень нравилось с лёгкой снисходительной улыбкой наблюдать за другими живыми существами. Этим он и занимался, стараясь не отлынивать от работы. Это было не в его характере, спасибо воспитанию.

Везунчиками на конкретный день считались двое студентов, согласно графику оставшиеся убираться в жилом корпусе. Это было лёгкое задание: пару раз шваброй махнуть, а большую часть времени можно просто проваляться на раскладушке, язвительно представляя себе, как другие в этот момент ковыряются в земле.

Прошла уже неделя, а Марк не нашёл себе в студенческой среде пары. У него возникло подозрение, что он и не сможет этого сделать. Никто из ребят не годился ему в друзья, а соседа Мишки не было, он должен был ехать со следующей партией бесплатной рабочей силы лишь в сентябре. Хотя с ним Марк больше чем соседствовать и не собирался. Можно было бы особо не кочевряжиться да подружиться с каким-нибудь не очень глупым и самоуверенным парнем, но у Марка не было достаточного опыта первого контакта, и он боялся выглядеть глупо в этой плотно населённой среде.

Смешно и досадно, но одна девушка проявила к нему нешуточный интерес. Ребята гоготали, что запала, и толкали Марка в плечо, будто этого ему только и не хватало, чтобы с ней сблизиться.

– Да ладно вам, она страшная, – пытался отмахиваться он.

– Ты чё, дурак? Это Анька-то страшная?! – возмущались они в ответ, исходя завистью. – Тебе чего надо-то? Всё при ней! Может, ты педик?

«Чёрт! – думал Марк. – Это совсем плохо!»

Пришлось мутить с Анькой. Хорошо, оставалась всего неделя, и ничего особенного не требовалось – просто сидеть рядом и болтать с девушкой. Он больше расспрашивал, всё из того же природного любопытства. Пользовался моментом, чтобы поизучать противоположный пол, протестировать некоторые реакции. О своей же жизни плёл придуманную заранее повесть, где не было ничего из его реальной действительности.

– Мой папа был машинистом тепловоза, а мама – врачом. Когда это случилось, я во втором классе учился. Жили мы в частном доме, однажды ночью коротнула проводка и начался пожар. Как сейчас помню этот едкий чёрный дым и нестерпимый жар. – Марк поёжился, а девушка широко раскрыла глаза. – Папа вынес меня на улицу, успел, кинулся за мамой, и тут крыша рухнула. Они оба погибли, а я рядом стоял, и меня слегка задело. Видишь, шрам на лбу? – Он отодвинул чёлку и показал Анне когда-то рассечённый лоб, а она ахнула.

Этот шрам ему поставила мама, как раз в тот год, когда он был во втором классе. После очередного дня рождения маленький Марк не успел вовремя спрятаться, и она разбила о его лоб бутылку. Он потерял сознание, но его черепная коробка выдержала.

– Ладно хоть не сдох, Зародыш, а то ещё в тюрьме из-за тебя сидеть, – сказала тогда мама, а он лежал несколько дней дома в кровати, голова болела и кружилась. Молчал, никому не рассказал об этом.

– И ты попал в детдом? – Аня вывела его из задумчивости.

– А, нет. Тётка, папина сестра, оформила опекунство, и я жил в её семье. У неё тоже были дети, двое, мальчик и девочка. Мы жили дружно, они приняли меня как родного. Но всё равно это рана на всю жизнь, не забыть. Понимаешь?

– Да. – Девушка сочувственно прижалась к нему, а он стиснул зубы от нарастающего отвращения.

– Смотрю, замёрзла. Пойдём в корпус, завтра рано вставать. – Она, наверное, подумала, какой же он порядочный.

Марк знал, что такие истории играют на имидж и за ними можно спрятаться. Мол, детская травма, шок, до сих пор не оправлюсь.

«Интересно, как она посмотрела бы на меня, расскажи я ей правду о шраме? – хитро щурясь, подумал Марк, лёжа на раскладушке, и почувствовал озноб, вспомнив прикосновение к его плечу девичьей груди. – Спасибо, мама».

Он со скрипом повернулся на бок и закрыл глаза.

Ближе к концу срока картофельной ссылки выпала и Марку очередь дежурить.

– Ильин и Раевский остаются, остальные по автобусам! – скомандовал курировавший студентов молодой препод.

Фамилии он знал ещё не все, но юноша, с которым Марку предстояло провести день, был ему хорошо знаком и являлся чуть ли не центральной фигурой наблюдения. Неформальный лидер, очень заносчивая «душа компании».

Марк прокрутил в голове тактику общения. С таким типом стоило вести себя уверенно и нагло, говорить рублеными и твёрдыми фразами, ставить зазнайку на место безразличным к нему отношением. Они этого очень не любят, привлекать внимание – их конёк.

– Тебе второй этаж, мне – первый, – сухо сказал Марк устроившемуся на подоконнике Артёму Ильину.

– Это с чего это ты командовать вздумал? – лениво зевнув, ответил напарник.

– Ладно, убирайся на первом, он грязнее. – На то и был расчёт.

– Я, может, ваще ничё мыть не буду, и так чисто, – огрызнулся тот.

– Да мне пофиг, делай что хочешь, – безразлично ответил Марк и, взяв стоявшее в углу ведро, направился на улицу за водой.

И половины не набралось, как в опустевшем дворе нарисовалась странная компания, состоявшая из троих деревенских амбалов и хрупкой девушки.

– Этот? – грубо ткнул Марка в грудь один из них, обращаясь к ней.

– Нет! – капризно огрызнулась она.

– Брешешь? Он? Говори!

– Да нет же!

– Эй, парень, ты тут один? – Амбал обратил на студента наглый взгляд и сплюнул.

– Да, все уехали в поле. Я дежурю. Не видишь? – Марк закрыл кран и поставил полное ведро на землю. – А чего надо-то?

– Тьфу! Чё брехала тогда? – Тот повернулся к девушке.

– Не брехала я! Так и сказал, что один будет дежурить, полы мыть. Приходи, мол, покувыркаемся.

– Покувыркаюсь я тебе, дура! Точно не он?

– Да не, – вступил в разговор другой плечистый юноша с огромными кулаками. – Видал я его. Он кудрявый, в замшевой куртке, не такой. Тот симпатичный.

– Ты чё, разбираешься, кто из парней симпатичный? – с наездом спросил первый.

– Ну, девкам нравится. Ты, парень, – обратился он к Марку, – знаешь такого? Кудрявого, покрупнее тебя, и куртка у него модная? Знаешь?

– Я с первого курса, ещё вместе не учились. Видел, но как зовут, не помню.

– Так ты передай энтому хахалю, что ежели возле Маньки ещё раз увижу – без зубов отсюда уедет. Она сеструха моя. Усёк?! – угрожающе прогремел защитник девушки.

– Ага, – спокойно ответил Марк. – Передам, обязательно.

– Считай, свезло ему. – Амбал ещё раз сплюнул, и они подобру-поздорову пошли восвояси, а Марк направился в корпус.

Только он переступил порог, как Артём (тот самый кудрявый соблазнитель деревенских девок) кинулся к Марку обниматься, весь белый от колотившего его страха.

– Спасибо тебе, братан! Выручил так, что по гроб жизни благодарен буду! – задыхаясь, пробормотал он, но Марк спокойно отстранился. – Если бы не отмазал, они такую отбивную из меня сделали бы!

– Просили тебе передать, чтобы к Маньке не совался больше.

– Да больно надо, – с облегчением выдохнул Ильин. – Слушай, так тебе благодарен!

– Ой, ладно! Ты лучше давай полы вымой, а то засекут, и будет штрафной.

– Да я и не собирался отлынивать, так просто сказал. Только это, давай я уж на втором, и воды мне принеси. А? Вдруг вернутся? Побаиваюсь. Понимаешь?

Дамский угодник явно не умел достойно отвечать за свои поступки.

– Хорошо, принесу. Если девку не сильно попортил, то не вернутся.

– Да не портил я её! Болтали да чмокнул пару раз. Вообще-то, она сама согласилась сегодня прийти сюда. Кто ж знал, зачем?

Студенты дружно помыли полы, не деля этажи. Возбуждённый Артём рассказывал о своих злоключениях с девушками. Он часто попадал в курьёзные ситуации. Марк смеялся. В общем, время они провели весело. На том и сдружились.

Учёба в институте началась на положительной ноте. Немного скучноватыми казались лекции (не так уж сильно его тянуло к конструкторской работе), но тогда Марк ещё не разобрался в том, что такое призвание, а профессия была востребованной на рынке труда, уважаемой и хорошо оплачиваемой. Напрягала вечная любовная тема, не дававшая покоя окружавшим его парням, но Марк был достаточно умён, чтобы находить способы от неё увильнуть. Правда, приходилось сочинять сложные схемы и врать, но это его даже забавляло.

Какое-то время юноше казалось, что он нашёл то, что искал, пока однажды Артём, с которым они стали почти неразлучны, не опустил его с небес на землю.

– Слышь, Марк, у тебя же через неделю днюха. Как мутить будем? Чё, оглох, что ли? Але, приятель!

Можно уехать на другой континент, по другую сторону экватора, даже на Южный полюс, но нельзя убежать от самого себя. Если больше никогда не видеть лицо матери, это не означает, что какая-нибудь незначительная мелочь не будет тебе о ней напоминать. Любая девушка – уже повод зажмуриться. Днюха! В общаге не любили тех, кто увиливал от празднования. Каждый повод для пьянки приветствовался, а уж этот походил за святую обязанность.