Марина Скрябина – Право на любой ход (страница 9)

– А почему он с твоей героиней не согласен?

– Ему показалось, что она слишком независима, эмансипирована. Это большинству мужчин не нравится. Но я так пишу, это мой стиль, и в угоду кому-то ломать его не собираюсь. К тому же, читают-то меня в основном обеспеченные домохозяйки, а им интересны именно такие героини, бунтарки. Теперь выпустила уже пятый роман по счёту… Что мы всё обо мне? Расскажи лучше, как вам с другом удалось одноклассников собрать.

– Не так легко, как показалось на первый взгляд. Я думал, достаточно бросить клич, и все сбегутся. Но – нет. А я как раз институт культуры закончил… Всё сошлось, чтобы собраться вместе и вспомнить школьные годы. Ресторан заказали, я развлекательную программу сделал…

– А у нас Вика всем занимается. Если бы не она, никто бы ничего не устраивал. Мы с классом тоже праздновали 25-летие окончания школы в 2010 году. Чуть припозднились. Но уже собирались не просто классом, а всем потоком. Так сложно стало кого-то вытащить из норки перед телевизором!

– А у нас почти все пришли. Активные. Знаешь, а я ведь только на таких вечерах встреч и живу по-настоящему.

– Мне тоже нравятся вечера выпускников… Но не до такой же степени! Мне интересно жилось и тогда, и теперь не хуже. Каждый этап моей жизни – это целая эпоха со своими падениями и взлётами. Жизнь была настолько насыщенной, что иногда мне кажется, что я Землю топчу уже лет триста. Не меньше! Вижу в твоих глазах скепсис, но это так.

– А у меня после школы… Так быстро жизнь пронеслась, как один миг.

– Не может такого быть! Ты преувеличиваешь. Я понимаю, когда мой семидесятилетний папа так говорит. У него была одна работа и одна семья. Но ты-то наверняка столько всего в жизни поменял… У вас всегда активный класс был, – решила Ирина вернуть разговор в привычное русло. Не хотелось переходить на душещипательные темы. – А у нас как-то все одноклассники быстро сдулись, как воздушные шарики. И такими птицами высокого полёта, как у вас, мы тоже похвастать не можем. Есть вполне обеспеченные, как мы с Викулей, у других – свои магазины и небольшие фирмы… Есть, кто в милиции служит.

– Тамарка твоя ещё там?

– Нет, на заслуженном отдыхе читает студентам лекции по юриспруденции, а была следователем прокуратуры. Мы ведь с ней, если помнишь, в школе почти не дружили. Она к другой группе девчонок относилась. Но мы с ней один авиационный институт окончили, там и подружились по-настоящему, на всю жизнь. А потом к нам и Викуля подтянулась в том же вузе с опозданием на один год, потому что брала академический. Теперь так втроём и дружим. А Каштанова ты знаешь? Он же – гаишник высокого ранга.

– Ты хочешь сказать, что Каштанов – твой одноклассник?

– Да, представь себе. К нему в случае чего все наши обращаются. Он, как и ты, после восьмого класса ушёл, но на все вечера встреч приходит, а иногда и с организацией помогает Вике. Наши в другом все рекорды побили… Просто пальма первенства по количеству отсидевших в тюрьме. Наш классный руководитель, когда мы отмечали пятилетие окончания школы, просто за голову хватался. Его же постоянно по судам таскали из-за бывших учеников: дать характеристику, как подсудимый учился в школе, были ли замечания по поведению. Есть осуждённые и за драки, и за изнасилования, и свои чёрные риелторы, и за убийство есть…

– Кто же у вас докатился?

– Давай как-нибудь в другой раз обсудим…

Вспомнили они и об Иришкиной двоюродной сестре Алёне, из-за которой и произошло её знакомство с Крестовским. Активная была девочка, вечно в кого-то влюблялась.

– Где она сейчас? Такая смешная была. Мне в любви признавалась. Представляешь? На том стадионе, где зимой каток заливали. Там с одной стороны скамейки были. Что-то вроде трибуны…

– Помню. Это со стороны Алёнкиной пятиэтажки… Алёнка мне рассказывала тогда об этом признании, но я ей не поверила. Думала, сочиняет. Она всегда была большой фантазёркой, – погрузилась Ирина в прошлую жизнь.

Но сколько ни силилась, вспомнить многое не могла. Всё будто проплывало в тёмной мгле или в тумане. Вставали общие силуэты, выстраиваясь в смазанно-цветастые картинки, и то скорее навеянные рассказами Крестовского, а не вспомнившиеся Ириной из школьной жизни. Ей проще было выдумать новый сюжет романа, чем ворошить прошлое. Да и приятнее выдумывать.

Давно всё ушло. Только она не могла в этом признаться ни себе, ни ему. Особенно ему. Чтобы не обидеть. Как можно жить прошлым, если так интересно жить в настоящем? Ирина не понимала…

– А я тогда так расчувствовался на её признание, – продолжил друг детства, – Что ушёл сразу, ничего не сказав в ответ. Такой вот я чувствительный! Не забывай об этом, Ириш, пожалуйста. Я очень ранимый.

– Мы, творческие люди, все ранимые.

– Помню, что она была в белом платье в крупный красный горох и с очень короткой стрижкой. Да?

– Насчёт Горохов ничего не скажу, потому что такие подробности точно не вспомню, а вот стрижка у неё была короткая.

В том году, о котором зашла речь, Алёну действительно остригли под мальчика, чтобы скрыть тонкие волосёнки. Ирина с улыбкой вспоминала двоюродную сестру, которая явно в очереди к Богу за волосами не стояла – на интеллект и незаурядный ум потратила время. А стрижка ей действительно шла гораздо больше смешных девчоночьих косичек и хвостиков, и взрослила.

– Хотелось бы на неё взглянуть. Интересно, я её узнаю?

– Ты же её помнишь хрупкой девочкой… А сейчас она, как бы помягче выразиться, несколько раздалась вширь. Да и вряд ли вы увидитесь. Она, как и я, живёт в Москве…

За тридцать лет многое изменилось. Что говорить, если целое государство рухнуло, переломав, перемолов судьбы миллионов людей. Всё поменялось! Ирину порадовало, что Олег не пьёт сейчас спиртного, как и множество известных ей мужчин, опустошивших пару цистерн с горячительным в бурно проведенной молодости. Порадовало, потому что она не переносила на дух пьяниц после развода с первым мужем, буяном и придурком. Поэтому сегодня бокал вина заказала по настоянию Олега только Ирина, чтобы выпить «за встречу».

И как потом выяснилось, зря! В подпитии, даже лёгком, она становилась слишком откровенно болтливой. Прямо находка для шпиона!

Олег много рассказывал о себе, о своей учёбе в институте культуры. Странно, что они не нашли времени поговорить обо всём раньше, несколько лет назад. Может, судьба Ирины сложилась бы по-иному, и она не сорвалась бы в смертельное пике. Хотя…

По большому счёту Ирина ни о чём не жалела, а даже благодарна Богу за столько серьёзных испытаний, выпавших ей. И если бы на полном серьёзе ей предложили что-то поменять, что-то изменить в жизни, то Ирина бы не согласилась. Ведь кто-то там, сверху, вёл её тернистым путём к литературе, к писательству, без которого она сейчас не мыслила себя. Иной судьбы она не представляла и не хотела.

Надо признаться, что все прошедшие годы бывшая подруга детства смотрела на Олега Крестовского несколько отстранённо и чуть свысока, потому что парень, играющий и поющий на танцплощадках и в ресторанах, для неё заведомо пустышка. Что он мог предложить Ирине, если вокруг него сновало бесчисленное количество женщин, выпивка лилась рекой? Что от ресторанного мужчины можно ждать хорошего? Такая жизнь точно не для неё, поэтому Ирина интуитивно избегала встреч с Олегом, хотя попытки с его стороны предпринимались.

– Олег, а как у тебя жизнь складывалась? По-моему, тебе нравится нынешнее положение, должность.

– На данном этапе – да. А ты замужем? – задал Крестовский вопрос, который, видимо, давно хотел озвучить.

– Конечно, замужем. Разве такая женщина, как я, может быть не замужем? Меня постоянно окружают мужчины…

– Так было всегда…

– И теперь ничего не изменилось, всё то же самое. Только мой брак сейчас перешёл в нескольку иную фазу…

– Это в какую же?

– Ты что-нибудь слышал о гостевом браке?

– Это когда супруги друг к другу в гости ходят, судя по названию.

– Да, угадать несложно, но у нас с мужем ещё круче: мы живём не только в разных городах, но и в разных странах. Он уехал в Германию и владеет фирмой по поставкам оборудования, а я отказалась переезжать, потому что, как писатель, никому там не нужна. А без этого занятия я уже не могу. И каждый из нас теперь живёт, по сути, своей жизнью. При этом ни он, ни я разводиться не планируем. Нас всё устраивает: его – чтобы тамошние бабы не донимали, потому что в Европе женщины, как пираньи, оттяпают всё, а меня устраивает статус замужней женщины. Ну и обеспечивает он нас с Маришкой, конечно. Высокие отношения!

– Мне непонятные… А ты помнишь, что я ушёл раньше из школы?

– Да, что-то такое смутно припоминаю. Я ведь, как ты понимаешь, не сразу писателем стала, а долгое время трудилась в авиационной промышленности, окончив авиационно-технологический институт. Работала инженером на местном приборостроительном заводе.

– И в каком цеху?

– Скажешь тоже – в цеху! Меня мама сразу в отдел определила в обход всем правилам. Я работала в отделе, где испытывали приборы на высокие и низкие температуры, влажность, морской туман…

– А гироскопами занималась?

– Как раз наша бригада и занималась гироскопами, поэтому мы имели высокую степень секретности и долгое время были невыездными. Все уже челноками по заграницам мотались, а нам загранпаспорта не выдавали.