Марина Скрябина – Право на любой ход (страница 8)

Любовь к Зинаиде, самая сильная в жизни Есенина, возникла не сразу. Если проследить хронологию увлечённостей поэта разными женщинами, то, будучи уже знакомым с Райх, Есенин уезжает в родное село Константиново и вступает в серьёзные отношения с дочерью местного помещика Лидией Кашиной, которая была старше его на десять лет, ставшей впоследствии одним из прототипов Анны Снегиной в одноименной поэме. А вернулся в столицу поэт во второй половине июля.

Из воспоминаний Татьяны Есениной: «Весной 1917 года Райх жила в Петрограде одна, без родителей, работала в редакции газеты «Дело народа». Есенин печатался здесь. Знакомство состоялось в тот день, когда поэт от нечего делать разговорился с сотрудницей редакции».

Сотрудницей и была Зинаида Николаевна. С левоэсеровскими издательствами Сергей Есенин в 1917 году сотрудничает плотно и публикует у них в разных изданиях около 60 стихотворений и маленьких поэм, таких как «Марфа Посадница», «Товарищ», «О Русь, взмахни крылами».

Поэт пишет о себе: «В революцию покинул самовольно армию Керенского и, проживая дезертиром, работал с эсерами не как партийный, а как поэт». То есть на момент знакомства с будущей женой Сергей Есенин был дезертиром, которому приходилось прятаться от властей.

По другим источникам, Есенин пришёл в редакцию «эсеровской газетёнки» вместе с другом – поэтом Ганиным, таким же бездомным и неприкаянным. Сердобольная Зинаида позволила переночевать на конторских стульях.

Можно выбрать любую из версий, но знакомство состоялось именно весной 1917 года, и этот факт неоспорим. Сергею Есенину – 23 года, Зинаиде Райх – 22 года. Она смешлива и жизнерадостна.

Сохранился снимок, датированный январём 1917 года, на котором она женственна, классически красива. Но в семье Райхов почему-то постоянно подчёркивалось, что Зина не так красива, как её подруги. Возможно, имела место отцовская ревность к любимой дочери. А возможно, что оба родителя хотели таким наивным способом уберечь красавицу-дочь от мирских соблазнов. Но уж если красота дана с рождения, говори не говори, а достаточно взглянуть в зеркало.

Известно, что вскоре после знакомства Есенин подарил Райх свою фотографию с надписью: «За то, что девочкой неловкой предстала ты мне на пути моём. Сергей». Что говорит о том, что Есенин не разобрался в будущей жене, которую вряд ли можно назвать «девочкой неловкой». Он приписывал ей черты характера, свойственные «тургеневским барышням», ставшим к тому времени для поэта эталоном красоты и женственности…

2012 г., Подмосковье

Ирина Соломатина действительно увлеклась изучением жизни Зинаиды Райх. Сначала по совету подруги-поэтессы Марии Ветровой она окунулась в революционную эпоху по творчеству Сергея Есенина, перелопатила страницы его биографии, пересмотрела некоторые художественные фильмы, а потом уже переключилась на биографию его жены Зинаиды Райх. И настолько увлеклась, что отмахнуться уже не получалось.

Но вернёмся от революционных потрясений прошлого столетия к нынешним реалиям. Ирина сейчас сидела за рабочим столом Олега Крестовского и рассуждала о собственном понимании революции:

– Столь неоднозначное событие необходимо рассматривать весьма аккуратно в свете новых архивных открытий, чтобы не задеть чувства пострадавших людей. У вас же там, на открытие сезона, собирается не прогрессивно настроенная молодёжь, а чиновники от культуры да бабульки с внуками, которых они на различные кружки водят, ведь родители в это время работают. Так что и репертуар для открытия сезона нужно подбирать соответственный – спокойный, безо всяких там перемен.

И оттого, что тема очень сложная, Ирине хотелось быстрее начать работу над сценарием. Просто руки чесались от творческого зуда! Но тема…

На пороге писательских восхождений её муж категорически запретил лезть Ирине в политику, тем более, что его бизнес предполагал частые переезды не только из Европы в Россию и обратно, но и поставку оборудования с других континентов. Позднее Ирина осознала, насколько это было мудрое решение, и старалась придерживаться его.

Олег с Ириной после встречи на работе прогулялись по парку и, расставаясь, решили вечером поужинать вместе. Почему бы нет?

Неожиданно встретившаяся неделю назад парочка пересеклась тем же вечером около ресторана вблизи Ирининого дома, откуда Крестовский её забирал днём на машине. Это было излюбленное место встреч писательницы с друзьями, поскольку здесь можно перекусить по-итальянски, насколько может быть «итальянской» еда в русском ресторане. Мало того, что сиё заведение находилось в шаговой доступности, Ирине оно нравилось ещё и потому, что открывались чудесные виды окрест из окон-витрин от пола до потолка. Она же не знала, как пройдёт беседа тет-а-тет, ведь они с Олегом не вели дружеских бесед с юности.

«Может, мы замкнёмся каждый в себе… Тогда самое время – смотреть в окна и комментировать с умным видом городские пейзажи», – рассуждала она, выбирая место для ужина.

Кроме того, в этом ресторане не было мягких диванчиков, располагающих к резкому сближению, чего Ирине на данном этапе вовсе не хотелось.

Удивительно, что двое разведённых судьбою на тридцать лет человека остались друг другу интересны через столько времени. Или они постоянно пополняли себя знаниями, жизненными переживаниями, судьбоносными решениями настолько, что становились с каждым годом только интереснее для окружающих? Но им было, на удивление, легко и хорошо вместе. Ирина ничего не знала об Олеге за эти годы, да и не пыталась выяснять. У неё хватало в жизни и без него проблем, особенно в последнее время. Перед выходом посмотрев на себя в зеркало и улыбнувшись своему отражению, Ирина решила не ворошить осиное гнездо, то есть постараться не касаться острых углов, не плакаться на жизнь, но… Не получилось…

Для начала была выбрана самая лёгкая и нейтральная тема для беседы. Они пустились в далёкие воспоминания, обсуждая бывших одноклассников, кто и где теперь устроился и обосновался. Ирина рассказывала о своих вечерах встреч выпускников, проводимых Викторией, Крестовский – о своих. Олег вспомнил многих девчонок и ребят из Ирининого класса, а она не могла похвастаться тем, что кого-то помнит из его. Писательница и своих-то школьных друзей помнила с трудом. Да, фамилии на слух были вроде знакомы, но не вызывали зрительных восприятий, как будто ударялись о стену прожитых лет, отделяющих от юности.

– Мы с одним моим одноклассником устроили грандиозное празднование 25-летия окончания школы, – рассказывал Олег.

– Но ты ведь не заканчивал десятый класс со всеми и наверняка даже на школьном выпускном не был.

– Ну и что? Не был. Причём в то время даже и не стремился попасть на выпускной школы. Когда поступил в техникум, тамошняя жизнь, новые друзья, знакомые захватили настолько, что о школе я и не вспоминал. И только много позже понял, что самые близкие друзья остались именно в школе.

– Да. Согласна. Мы ведь так и остались дружить втроём: я, Вичка и Тамара.

– Так вот, о том вечере встреч выпускников, который я готовил: даже наша звезда, жена думского заседателя, приезжала с охраной на наш вечер.

– Неужели сподобилась? Но мне кажется, что приезжать с охраной – это перебор. Неуважение к школьным друзьям. Кому она здесь нужна? Хотя в перестройку один мой родственник не выпускал из рук оружия. Представь себе, он спал у меня на недостроенной даче с пистолетом под подушкой.

– Кто это? Я его знаю?

– Вряд ли. Он москвич.

– Из нашего класса многие в люди выбились, – продолжил Олег. – Одна даже в Союзе писателей России…

– Вот уж удивил! Так я тоже в нём состою.

– Ты в Союзе писателей?

– Да. А что тебя удивляет? И целый иконостас наград к этому прилагается, причём я за них не платила, как многие сейчас делают. Чем очень горжусь.

– И как ты туда попала?

– Случайность. Которая как закономерность. Вначале выпустила первую свою книгу стихов. Тогда я думала, что она и последняя. Подруги уговорили. А она оказалась в руках нужного человека, который не поленился, несмотря на все свои регалии, и заглянул внутрь. Оказалось, что у меня и талант есть, и собственный стиль имеется. Это меня крайне удивило, поскольку ни о каком своём стиле я не только не подозревала, но и не задумывалась вовсе. И вообще, я так была далека от литературы в то время. Это уже потом поднатаскалась, поднаторела. И «Золотое перо Руси» мне сразу дали, и в Союз писателей России приняли с единственной книгой без дополнительных рекомендаций. Хотя я и после этого долго в себе сомневалась.

– А теперь сомнения есть?

– Нет. Появилась уверенность в себе, вернее – в моих стихах. Возникли сомнения, когда я на романы перешла, но это случилось после болезни…

– Подожди… А ты серьёзно болела?

– Да, – односложно ответила Ирина.

– Надеюсь, сейчас всё хорошо?

– Да. Так в этот период перестали стихи складываться, потому что мозги плыли конкретно. Решила написать роман, который оказался не то, чтобы успешным, но вполне читабельным. Я же не знала, насколько могу быть прозаиком, поэтому отдала рукопись сначала на строгий суд современного классика, с которым познакомилась в своём издательстве. Ждала ответ, как приговор. Но известный писатель дал вполне положительный отзыв: «С твоей героиней я не согласен, но пишешь ты хорошо». Так я получила путёвку в литературную прозу…