Марина Шамшина – Тайна Плачущего смотрителя (страница 2)

Лика замолчала. Антон стоял рядом, не шевелился и не решался что-то сказать, чтобы не спугнуть. Ему очень хотелось узнать продолжение.

– После войны семья дед Сёмы вернулась в город. Но самого его никто больше не видел. Ни живым, ни мёртвым. Прабабушка всю свою жизнь искала отца. Она умерла два года назад, поручив мне узнать, где он похоронен и рассказывать своим детям и внукам, каким он был героем. Всё, что от него осталось – это маяк со сломанным механизмом, этот ключ, который был в нашем школьном музее, как напоминание о героизме деда и пачка архивных документов с его чертежами.

Лика снова притихла, а потом неожиданно усмехнулась.

– Ну и ещё история о Плачущем Смотрителе, который воет на маяке по ночам и пугает задержавшихся допоздна гуляк.

– Ты веришь в призраков? – поднял бровь Антон.

– Не знаю, – слегка вздохнула Лика. – Иногда мне хочется верить в то, что это действительно мой прапрадедушка ходит там и защищает весь наш город.

Повисла пауза.

– Слушай… – наконец сказал Антон. – А если ключ не найдётся?

Лика резко подняла на него взгляд.

– Тогда… – она замялась. – Тогда будто сотрут что-то важное. Не только про маяк. Про нас.

Антон нахмурился.

– Но ведь память – она в людях, а не в вещах.

– Ты просто не понимаешь, – тихо ответила Лика. – Когда остаётся только память, её слишком легко переписать.

Она опустила глаза, чтобы спрятать подступившие слёзы.

– Я не позволю им сделать вид, что его никогда не было.

– Даааа уж, – протянул Антон и сел на пол рядом с Ликой. – Получается, что эта кража касается тебя лично. Как будто из дома унесли. Представляю, как тебе неприятно.

– Неприятно – не то слово, – вздохнула она. – Это как будто дед Сёма всегда был рядом, а теперь он на самом деле умер. Если и маяк снесут, как обещают, от его памяти вообще ничего не останется. – Лика не заметила, как по щеке побежала слезинка. – Ещё и участковый этот ничего не хочет расследовать. Я слышала, как директриса предлагала ему замять дело, а он был вовсе не против.

– Подожди, а почему маяк должны снести? – Антон подвинулся ближе к Лике.

– Ты с луны что ли свалился? – воскликнула она, но тут же поджала губы и оглянулась по сторонам – за музейной дверью было тихо. Понизив голос, она продолжила:

– Ну да, ты же недавно тут. В нашем городе живёт бизнесмен всея Руси. Его за глаза так называют, потому что он думает, что раз у него есть деньги, то он тут главный. И вот он решил набережную красивую замутить, а на месте маяка построить ресторан с панорамным видом. И в этом все его поддержали, потому что в город совсем обветшал, а эти красоты вдохнут в него жизнь. Говорят, уже даже проект готов.

– Бизнесмен – это который папа Макса?

Лика кивнула. На своего одноклассника Макса она особо злилась за то, что он не поддержал её в идее организовать митинг против сноса маяка. Папочку он видите ли испугался. Ничего, она и без него справится. Тоже ещё ухажёр нашёлся! То цветы дарил и домой провожал, а чуть жареным запахло, сразу в кусты.

– Мы сейчас выяснили, что у меня не было мотива воровать ключ, – перевела тему Лика. – А что насчёт тебя?

Антон пожал плечами:

– А мне просто незачем это делать. Вот посуди – я круто разбираюсь в компах, могу найти любую инфу, даже что-то взломать не сильно сложное. А что делать с этим ключом я понятия не имею. – Он встал и начал разминать затёкшие ноги. – Признаться честно, я даже ещё не был в этом музее и не знал о существовании экспоната. Не представляю, как он выглядит.

– Это легко исправить, – Лика тоже поднялась с пола, достала из заднего кармана джинс телефон и показала ему фото. Ключ был отлит из тёмной латуни. Его короткий и толстый стержень посередине огибали три глубокие кольцевые бороздки, чтобы ключ не выскальзывал из руки. Рабочая часть ключа напоминала не привычные зубцы, а стилизованный компасный цветок. На плоской части рукояти шилом выгравированы две буквы: С и Л.

– А твой прапрадед тот ещё эстет и романтик, – голос Антона был мягким. – Как будто он старался сделать ключ не просто функциональным, а настоящим произведением искусства. Л – это кто?

– Лидия, его жена и мать шестерых детей. – Лика убрала телефон в карман. – Прабабушка мало знала своего отца, но говорила, что он всегда всё делал с любовью и старался, чтобы было красиво. Ключ – живое этому подтверждение.

– Тогда мы просто обязаны его найти, – подытожил Антон.

– Мы? Но как?

– Предлагаю вспомнить все фильмы про детективов и начать с осмотра места преступления.

– Отличный план, только мистер Я-устал-и-не-хочу-ничего-расследовать здесь тёрся всё утро. Даже если что-то и было, он уже всё затоптал.

– А мы посмотрим не только возле витрины. Давай мыслить масштабнее, – предложил Антон. – Заодно и выход отсюда поищем. Пока мы тут заперты, вора мы точно не найдём.

Только сейчас Лика сообразила, что дверь музея закрыта на ключ, и они с Антоном не могут выйти наружу.

– И как мы будем выбираться? – голос Лики дрогнул от волнения. Ей вовсе не нравилась перспектива сидеть целый день в музее. Кто знает, когда его снова откроют для посещения. Тем более, что сейчас старшеклассники готовятся к экзаменам, а все остальные считают дни до каникул. До музея никому дела нет.

– Предполагаю, что должен быть чёрный ход, – уверенно заявил Антон. – Но сначала улики.

Они обошли весь зал музея, но кроме подтверждений заключений участкового о том, что замок на витрине не сломан, не нашли ничего интересного. Тогда они направились в служебное помещение. Там было темно, поэтому пришлось включить свет. Как только щёлкнул выключатель, Лика вскрикнула – на полу у двери, которая находилась на противоположной стене и, судя по всему, вела на улицу, лежал засушенный цветок иван-чая. Она подошла, бережно подняла находку и прижала к груди. Антон с недоумением посмотрел на девушку.

– Иван-чай – любимое растение дед Сёмы, – пояснила она. – Он собирал его, сушил, ферментировал и пил только этот чай. И жене своей всегда дарил розовые цветочки. Эта традиция до сих пор у нас в семье хранится. Понятно, что сами мы чай теперь не собираем, но всегда пьём и каждый раз вспоминаем истории, которые нам рассказывали бабушка и прабабушка.

– Получается, что преступник что-то знает об этом эпизоде вашей семьи. – Антон опёрся на дверь и вывалился наружу – дверь оказалась не заперта. – Вот тебе и раз, – прокряхтел он, вставая с земли. – То ли доблестный сторож утром забыл закрыть двери…

– То ли сам сторож забрал ключ, – закончила за него Лика.

– Это нам ещё предстоит выяснить, – заключил Антон. – А пока предлагаю по домам. Уроки всё равно уже почти все закончились. Я постараюсь что-нибудь нарыть в интернете про Смотрителя. Надо узнать, откуда вору известно про иван-чай.

– А я пойду схожу к бабушке. Мне кажется, она рассказала нам уже все истории, которые знала. Но вдруг вспомнит что-то интересное, что сможет нам помочь.

На этом они простились, уходя каждый со своими мыслями: Антон – в предвкушении интересного приключения, Лика – с надеждой на возвращение памяти прапрадеда.

Глава 2

Бабушка как знала, что внучка заглянет к ней в гости – напекла её любимых пирожков и заварила вкусный чай в самоваре. Вместе они часто болтали обо всём на свете. Так было и сегодня. До тех пор, пока разговор не зашёл о Смотрителе. Бабушка замолчала, перебирая край скатерти, словно решаясь, стоит ли говорить. Потом вздохнула и тихо сказала:

– Ты знаешь, он ведь не таким был, как про него сейчас рассказывают.

Лика подняла голову.

– Каким?

– Чудищем, которое пугает людей возле маяка, – бабушка слабо усмехнулась. – Обычный человек. Даже слишком. Не герой, не страшилище. Упрямый только. Всю жизнь – упрямый.

Она встала, подошла к буфету, достала старую чашку с отколотым краем, наполнила её ароматным горячим чаем и поставила перед Ликой.

– Я ведь тоже его совсем не знала. Но мне очень много говорила про него мама. А ей – её мама. Не удивлюсь, если информация уже исказилась, но одно знаю точно. Прапрадед твой… – она запнулась, словно говорила что-то запретное. – Он маяк не любил поначалу. Говорил, что механизм древний, работать с ним невозможно. А потом создал свой, который работал хоть и не идеально, но намного лучше.

– И тогда он полюбил маяк? – Лика откусила кусочек горячего пирожка.

– Нет, – бабушка покачала головой. – Проникся ответственностью. Он злился, когда свет тух. Не на механизм – на себя. Говорил: если кто-то в море не дойдёт, значит, я недосмотрел. Даже если шторм. Даже если война.

Она замолчала, потом добавила уже тише:

– Потому никто в нашей семье и не верит, что он просто погиб.

Лика удивлённо посмотрела на неё.

Бабушка отвела взгляд, будто сказала лишнее.

– В бумагах, конечно, так написали, – сказала она. – Пропал, значит погиб. Удобно. А он… он не из тех, кто исчезает просто так. Педант до мозга костей. Не ушёл бы, не погасив свет в комнате смотрителя. А он горел, когда пришли наши. Это было в рапорте. Ну и потом… если уж он остался на маяке, то погиб бы только под его руинами.

Она вдруг всплеснула руками, словно спохватилась:

– Да что я тебе это всё… Сейчас только и думают, как отнять последнюю святыню. Будто и не было никого. Снесут маяк и всё, не останется памяти. А призрак? Куда ему, бедному, деваться?