Марина Север – Потерянная (страница 8)
Марина сначала отшатнулась, настолько неожиданно было ее появление, но потом поняла, что, скорее всего, это баба Матрена. Так как больше никто сюда не ходил, а эта старуха была примерно такого же возраста, как и хозяйка дома.
– Добрый день, меня зовут Марина, я к бабе Глаше пришла, проведать ее.
Бабка нахмурила лоб, от этого морщин на ее лице стало больше. Она сделала недовольную гримасу.
– Не принимает Глашка, захворала она. Завтра приходи, а лучше через пару дней, глядишь, поправится и даст тебе какой-нибудь травки.
Ее хриплый, скрипучий голос резал слух. Старуха, уже было, хотела закрыть дверь, но Марина выставила вперед руку, чтобы та не закрыла ее, и проговорила:
– Вы не поняли, я не за травками, я ее знакомая, пришла в гости, проведать ее. А раз она заболела, то за ней, наверное, уход нужен.
Старуха со злостью посмотрела на Марину и рукой поправила седые волосы под платком.
– Какая разница, знакомая или просто пришлая, сказано тебе, не принимает она, захворала.
Бабка уже хотела снова захлопнуть дверь, как в глубине дома послышался слабый голос бабы Глаши:
– Пусти ее, Матрена, это Марина пришла, я ее знаю. Пусть войдет.
Старуха зыркнула на девушку своими черными глазами и отошла в сторону, пропуская Марину внутрь.
В доме было тепло и пахло разными травами, от чего воздуха в комнате не хватало. В горле сразу запершило. Шторы на окнах задернуты, от этого внутри дома было темно и мрачно.
Марина поставила пакет с гостинцем на стол и зашла в комнату, где стояли кровать и диван. Старуха шла за ней следом, как будто боялась, что Марина может что-то тайком взять и положить себе в карман.
Баба Глаша лежала на кровати на подушках, накрытая одеялом. Рядом на тумбочке стояли разные бутылочки с темной жидкостью, бокал и свеча, которая горела, создавая в комнате тусклый свет.
Марина сняла куртку и бросила ее на кресло. Подойдя ближе к кровати, она увидела голову бабы Глаши, торчащую из-под одеяла. Она лежала, прикрыв глаза, и тяжело дышала. С каждым вздохом Марине слышался свист. Седые волосы в беспорядке были разбросаны по подушке. Лицо как-то вытянулось, похудело и выглядело болезненно серым, или это просто свет от свечи так падал, создавая мрачный оттенок.
Присев на краешек кровати, Марина тихонько позвала старушку.
– Баба Глаша, что случилось? Вы заболели?
Старушка приоткрыла веки и посмотрела на нее измученными больными глазами.
– Что-то хворь на меня напала, – сказала она хриплым голосом, – наверное, пора уже на небеса, к предкам.
Баба Глаша растянула рот в подобии улыбки и закашлялась. Тут же подбежала Матрена и, взяв со стола бокал с какой-то жидкостью, подошла к подруге. Приподняв ее голову, поднесла стакан к губам, и та сделала глоток из него. Откинувшись обратно на подушки, баба Глаша прикрыла глаза и тяжело задышала.
На глаза Марины навернулись слезы. Ей было больно смотреть, как эта женщина мучается, хоть она и знала ее совсем мало.
– Баба Глаша, надо скорую помощь вызвать. Вам в больницу надо. У вас сильный кашель, возможно, пневмония.
Старушка открыла глаза и снова посмотрела на Марину.
– Не надо, никогда не пользовались услугами этих людей, которые называют себя врачами и пичкают народ всякой химией.
Старушке тяжело давались слова, но она держалась, как могла.
– Мы вон с Матреной всю жизнь травками лечились. Правда, подруга?
Старуха с недовольным лицом, которая все это время стояла рядом, неожиданно для Марины улыбнулась и поправила одеяло.
При свете свечи было плохо видно, но рассмотреть бабку Матрену было можно.
Женщина небольшого роста, плотного телосложения, с седыми волосами и черными колючими глазами, крутилась возле кровати. На сморщенном от старости лице красовался скрюченный нос и тонкие губы. Одета она была как все пожилые люди: теплые гамаши с шерстяными носками, фланелевый халат, поверх которого была безрукавка, а на голове – платок.
Марина нагнулась и погладила бабу Глашу по руке. Матрена, которая только что поправляла одеяло, уставилась на нее. На секунду Марине показалось, что ее лицо как-то изменилось. Бабка, которая не сводила с нее глаз, была одновременно и испугана и удивлена. Но увидев, что Марина смотрит на нее, тут же взяла себя в руки и, отвернувшись, отошла от кровати.
Девушка гладила бабу Глашу по руке, потом непроизвольно взяла ее ладонь в свои и что-то зашептала. Сама не осознавая, что она делает, она говорила какие-то непонятные ей слова. Через мгновение по венам покатились горячие волны. Ладони зажгло, а кончики пальцев начали легонько покалывать.
Марина смотрела в одну точку и все шептала, сжимая ладонь бабы Глаши. Старуха начала тяжело дышать, потом приподнялась, закашлялась и откинулась обратно на подушки, затихнув.
Марина, которая до этого произносила странные и неизвестные для нее слова, моргнула и вышла из оцепенения, остановилась и убрала руки с ее ладони.
Покалывание в пальцах прекратилось, а вены перестало жечь огнем. Она посмотрела на бабу Глашу. Та лежала неподвижно, казалось, даже дышать перестала.
Матрена, которая все это время стояла неподалеку и наблюдала за происходящим, подошла к подруге и пощупала ее лоб.
– Хорошо. Жар спал.
Потом повернулась к Марине и сказала:
– Молодец, девка, справилась.
Марина хлопала глазами, не понимая, о чем говорит бабка Матрена. Она посмотрела на свои ладони, они были красными и слегка горели.
– Вы о чем? – спросила Марина слегка осипшим голосом. – Что это было?
Соскочив с кровати и отойдя на пару шагов, она смотрела на лежащую бабу Глашу.
Матрена заняла ее место и, поправив в очередной раз одеяло, поднялась и отправилась в сторону кухни, махнув при этом рукой Марине, зовя за собой.
Поставив на стол чашки, бабка разлила по ним заварку и налила из самовара кипятка. По комнате разлетелся аромат какой-то травки. Он был сладким, душистым, и Марине непременно захотелось попробовать чай. Сев за стол, она взяла в руки чашку и сделала глоток.
Напиток оказался сладковатым, терпким, но приятным. девушка сразу размякла и уставилась на свои красные ладони, которые все еще горели.
Бабка села рядом и посмотрела на Марину своими черными глазами. Взгляд был пронзительным, изучающим, как будто она пыталась рассмотреть ее изнутри, как рентген.
Первой прервала молчание баба Матрена.
– А ты не проста, как я погляжу. Откуда у тебя эти сережки?
Марина оторвала глаза от своих ладоней и встретилась взглядом со старушкой.
– От свекрови достались.
Она не хотела говорить этой женщине то, что когда-то рассказала бабе Глаше. Не нравилась эта Матрёна ей.
– Не обманывай, – сказала Матрена, пристально глядя на Марину, – чужое к рукам прибрала, что тебе не предназначено было. Но почему они тебя выбрали, не пойму. Не всякому в руки пойдет то, что по кровной линии передается.
Марина с вызовом посмотрела на бабку.
– Ничего я не прибирала к рукам. Мне Максим их дал и сказал, чтобы надела, якобы мама этого хотела бы. А потом свекровь в видении приходила, она тоже сказала, что чужое взяла. Вроде как, они по крови родной должны достаться, именно по женской линии. Но дочери ее уже давно нет, а детей я еще не нарожала.
Последние слова Марина выплюнула с такой злобой, что сама удивилась, почему она так разгневалась. Но лицо бабы Матрены даже не дрогнуло. Она сидела и смотрела на нее, но уже не со злобой в глазах, а с интересом.
– Странно. Глафирка бы эти сережки не отдала кому попало, да и заговорила их, скорее всего, от чужих рук. Но ты, как я посмотрю, какая-то особенная. Только никак не пойму, что в тебе не так. Не вижу тебя изнутри.
Баба Матрена поставила допитый чай на стол.
– Ты как с Глашкой познакомилась?
Марина посмотрела в сторону комнаты, где лежала больная старушка.
– От местных услышала. Они вашу историю рассказали, когда два месяца назад дядя Ваня утонул.
Марина тяжело вздохнула, вспоминая ту историю.
– Которого русалки утопили?
Марина удивленно посмотрела на бабу Матрену.
– Вы почему так сказали? Тоже верите в русалок?
Бабка Матрена хрипло засмеялась.
– Ну, раз тебе местные про нас рассказывали, то чему тогда удивляешься? Верим, и не только в русалок. Тебе Глашка не рассказывала, что свекровь твоя силой владела? С колдуном связалась, вот и получила от него дар, а ты давай, вспоминай, почему к тебе он прицепился и как? Не каждый может взять не свое.