Марина Север – Геолог. Возвращение (страница 3)

Безликий поднял длинную, лишенную суставов руку. Пальцы резко вошли в грудь девушки. Раздался влажный чавкающий хруст. Края рваной раны на мгновение блеснули белыми ребрами. Темная, еще живая рука существа погрузилась внутрь по самое запястье, копошась среди органов, и появилась обратно, сжимая пульсирующий комок. Сердце.

Василиса сделала короткий, булькающий вдох, ее колени мягко подогнулись, и она осела на землю тряпичной куклой.

Безликий повернул свою бесформенную голову к Ане. Багровые провалы внутри маски уставились прямо в ее душу. Существо медленно, демонстративно поднесло бьющееся сердце ко рту и втянуло его целиком. Звук пережевываемой плоти заполнил собой весь мир, заглушая вой ветра в верхушках сосен.

Аня резко села в кровати. Четыре часа утра. В окно светила яркая луна. На светлых обоях играли тени верхушек деревьев, которые казались страшными корявыми руками. Сердце стучало где-то в горле, простыня, как и подушка под ней, были мокрыми от холодного пота.

Она встала, пошатываясь, доковыляла до кухни, дрожащими руками налила воды из графина и сделала три жадных глотка.

Аня, не включая свет, вошла в ванную, чтобы умыть лицо прохладной водой, снять ночной кошмар. Ей еще рано вставать, до рассвета целый час. Девушка включила воду и посмотрела на себя в зеркало. На нее смотрела женщина, которой на следующий год стукнет тридцать лет. За последние несколько лет кошмар тринадцатилетней давности полностью отпустил ее. Аня начала жить нормальной жизнью — и тут этот сон. Зачем, почему, о чем он предупреждает?

Девушка смотрела на себя в зеркало, когда за правым плечом, в густой темноте коридора, она отчетливо разглядела неподвижный силуэт без лица, сотканный из теней старого детского дома и сырого мха лагеря «Геолог». Он стоял там всегда. Просто теперь перестал прятаться. Прошлое больше не приходило к ней по ночам, оно пробудилось.

Глава 2

Утро сочилось сквозь прозрачные шторки на кухне болезненно-желтым светом. За окном щебетали воробьи, радуясь новому дню. Аня стояла на кухне у столешницы, слушая новости по телевизору и заваривая себе ароматный чай. Левая рука привычно потянулась за любимой пузатой кружкой. Она уже начала наклонять носик чайника, когда бархатный, профессионально поставленный баритон ведущего новостей вдруг перекрыл чей-то другой голос. Знакомый до боли, въевшийся в самые дальние закоулки памяти. Голос, который она не слышала долгих тринадцать лет.

Аня замерла. Она медленно повернула голову к экрану плазменного телевизора, висящего на стене кухни.

С экрана смотрел Антон. Тринадцать лет стерли с его лица юношескую угловатость, добавив взрослому профилю легкой щетины, но глаза остались прежними, как у юноши в семнадцать лет. Веселыми, насмешливыми, родными. Он давал интервью, небрежно покачиваясь на стуле в своей стильной студии.

— Мы сознательно отказались от павильонов, — говорил он, — Наш новый фильм требует реальных декораций. Настоящий страх рождается только там, где земля еще помнит ужас. Поэтому через неделю наша группа выдвигается в лагерь «Геолог». Мы проведем там неделю, чтобы снять ключевые моменты.

Пузатая кружка выскользнула из внезапно онемевших пальцев. Удар прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине кухни. Кружка разлетелась вдребезги. Лагерь «Геолог». Антон. Ее Антон.

В ушах поднялся тяжелый гул, заглушивший мерное бормотание телевизора. Ей снова было семнадцать, и воздух вокруг пах озоном после грозы и сосновой смолой. Тот самый июль тринадцатилетней давности. Последняя смена.

Антон ей нравился, отчаянно, до дрожи в коленках и глупых записок, которые она так и не решилась подбросить ему в тумбочку.

А потом была та самая ночь. Когда их смена перестала существовать.

И теперь он едет туда. Снимать свой хваленый фильм ужасов.

Аня заметалась по квартире. Она понимала, что ее это уже не касается, что все в прошлом — и Антон, и этот проклятый лагерь, но что-то не давало ей покоя. Этот странный сон, где она видела Василису и его… Безликого. Но они тогда убили его. Антон убил. А Марат сжег тело, которое было их физруком. Вернее, его оболочкой.

Аня села за стол и потерла виски. Голова болела, перед глазами плыли круги. Нужно было успокоиться. Ей еще на работу, а Антон… пусть едет туда, куда собирался. Ее это не касается.

Внезапно раздался звонок мобильного телефона. Девушка вздрогнула. Ее пальцы, подрагивая, потянулись к трубке, а сердце бешено заколотилось о ребра. На экране высветился неизвестный номер.

— Алло, — хриплым голосом произнесла девушка.

— Аня, здравствуй. Не узнаешь?

Девушка молчала, судорожно пытаясь понять, откуда в памяти всплывает этот знакомый баритон.

— Это Боря… Борис… Батон… Мы вместе были в детском доме, а потом в лагере…

Мужской голос замолчал.

— Боря? — отозвалась Аня, наконец придя в себя.

— Да. Вспомнила?

Она вспомнила. Это неуклюжий парень, потный, вечно жующий толстяк. Над ним все смеялись, дразнили его. У него был один друг, Сашка, который остался там…

— Здравствуй, Борис. Как ты узнал мой номер телефона?

— Да это было несложно. Я что звоню, — начал сразу Борис, даже не спрашивая, как у той дела, — ты видела репортаж с Антоном?

Возникла пауза, после чего Аня ответила.

— Да. Он теперь режиссер и едет снимать фильм ужасов в лагерь. Вернее, какие-то страшные сцены для фильма.

— Вот именно. В тот самый лагерь, Ань, «Геолог». Ты же помнишь, что там произошло?

Девушка тяжело вздохнула.

— Помню.

— Аня, надо что-то делать. Зачем Тоха туда едет? Для чего?

Девушка не понимала, почему после тринадцати лет молчания этот парень, уже взрослый мужчина, позвонил ей и завел разговор о лагере, о котором она так хотела забыть. Она ни с кем не общалась, никого никогда не искала. Прошлое постепенно уходило. Она и сейчас не хотела о нем вспоминать, но сначала этот сон, потом репортаж в новостях с Антоном, а теперь вот Борис звонит и говорит об этом лагере.

— Борис, — тихо сказала Аня, — мне все равно, кто куда едет, главное — я почти забыла обо всем, пока ты не позвонил мне. Что ты хочешь от меня?

Последние слова девушка почти выкрикнула в трубку.

— Мы должны поговорить с Антоном, остановить его.

— Для чего? — не успокаивалась Аня. — Хочет, пусть едет. Тем более у него целая съемочная группа.

— Ань, ты серьезно?

— Боря, Антон уничтожил Безликого, что еще нужно? Оставьте меня в покое.

Повисло молчание, которое продлилось секунд пять.

— Ань, я сейчас еду к Марату, помнишь такого? — не дождавшись ответа от девушки, парень продолжил. — Если хочешь, подъезжай, мы все обсудим. Адрес скину тебе СМС.

Борис отключился, а Аня, чувствуя, как ноги начали дрожать, а к горлу подкатывают слезы, села на стул и закрыла лицо руками. Прошлое вновь вернулось. Все, что она так хотела забыть, вновь настигло ее в это солнечное, теплое утро.

***

Когда в дверь позвонили, Марат невольно вздрогнул. Кто это может быть? Кира еще на работе, а он после новостей даже не ложился, да и не до сна было. После того как в телевизоре Антон сказал о том, что едет на съемки в лагерь «Геолог», весь сон как рукой сняло. Потом позвонил Борис — и вот сейчас кто-то звонит в дверь. У Киры есть свои ключи, соседи к ним не ходят за солью.

Марат подошел к входной двери и прислушался. Годы службы в полиции научили его быть осторожным с незваными гостями.

Щелкнули замки, и парень открыл дверь. Девушка со светлыми длинными волосами, стройная, в светлых легких брюках и тонкой белой рубашке, с дамской сумочкой в руках смотрела на него голубыми глазами. Немного косметики на красивом лице, печальный взгляд, знакомый до боли в груди.

— Аня?

— Привет, — отозвалась девушка.

— Черт! — выругался Марат и заключил ее в свои объятия.

Когда приветствия закончились, а девушка вытерла выступившие слезы, Марат отстранился от нее и улыбнулся.

— Ты почти не изменилась, только старше стала, но все такая же, как в шестнадцать лет, когда я тебя видел в последний раз.

Аня улыбнулась, и Марат отошел в сторону, приглашая ее войти в квартиру.

Поставив чайник, парень достал вторую кружку для Ани и предложил ей присесть на стул.

— Это твоя квартира?

— Да. Как выдали после детского дома, так я тут и живу.

Аня осматривала кухню, а потом вдруг спросила:

— Ты женат?

Марат даже напрягся от такого вопроса.

— Нет. А ты?

— Я тоже так замуж и не вышла. Прошлое долго не отпускало меня.

— Вот и меня. Алинка еще долго стояла перед глазами, когда ее…