Марина Север – Геолог. Возвращение (страница 2)

Антон продолжал говорить о художественной концепции, о работе со светом и тенью, о том, как они будут использовать подлинную фактуру гниющего дерева и осыпающейся штукатурки для создания эффекта присутствия. Для него это был просто заброшенный объект, отличная локация, способ сорвать кассу и заявить о себе в большом кино.

Для Марата это были живые воспоминания. Он снова чувствовал запах озона перед грозой, которой так и не случилось, слышал, как скрипят несмазанные петли дальних ворот при полном безветрии.

— Местные обходят это место стороной, говорят, там до сих пор бродят тени пропавших вожатых и детей, — весело закончил свой репортаж корреспондент. — Что ж, пожелаем группе творческого безумия!

На экране появилась заставка студии. Марат медленно, словно боясь разбить хрупкое стекло реальности, поставил кружку на стол. Чай остался нетронутым, пар давно иссяк. Он провел дрожащей рукой по лицу, стирая липкую испарину.

Они собираются провести там семь дней. Семь ночей. С дорогими камерами, которые жадно впитывают любой свет, со штативами и софитами. Они хотят снять фильм ужасов на реальных событиях того времени. Марат знал, что они тогда сожгли Безликого, но страх холодной рукой пробирался под одежду. Если существа больше нет, может, и ничего страшного, если съемочная группа во главе с Антоном поедет туда? Но что-то не давало Марату покоя. Что-то было не так, и он это чувствовал.

Телевизор продолжал мерно бормотать о курсе валют, но Марат больше ничего не слышал. Внутри, там, где тринадцать лет жила глухая, законопаченная фанерой пустота, вдруг шевельнулось нечто древнее и холодное. Оно просыпалось, узнавая знакомые имена.

Марат подошел к старому шкафу, встроенному в нишу стены. Отодвинув стопку чистого белья, он нащупал пальцами прохладную сталь. Обрез охотничьей одностволки шестнадцатого калибра, купленный по случаю на черном рынке еще в первые годы службы, и коробка патронов с картечью. Он защелкнул механизм, проверяя ход затвора. Сухой лязг металла прозвучал в тишине квартиры оглушительно, окончательно возвращая капитана полиции из мира телевизионных иллюзий в суровую реальность.

Неделя в лагере «Геолог» — это много не только для съемочной группы, но и для него самого.

***

Тишину в квартире нарушил звук мобильного телефона. Марат так и не уснул после ночного дежурства. Он созвонился с начальством, чтобы отпроситься на неделю по семейным обстоятельствам. Ему нужна была всего неделя. Что он хотел найти в том лагере, парень и сам не знал. Возможно, до конца разобраться со своими тараканами в голове, которые мучили его время от времени. Марат понимал: Антон не просто так туда поехал. Это интервью на публику явно о чем-то говорило. Возможно, Тоха таким образом хотел достучаться до него. Может быть, его тоже туда тянуло.

Марат решил еще раз побывать там, где он чуть не стал жертвой Безликого. Наверное, нужно поставить точку в прошлом и убедиться, что древнего существа больше нет.

Звонили со скрытого номера. На экране мобильника светилась издевательская надпись: «Номер не определен».

Рука сама потянулась к трубке. Пальцы, мелко дрожали.

— Слушаю, — хрипло выдавил он, еще не успев поднести смартфон к уху.

И мир рухнул обратно в 1998 год.

В трубке затараторил голос, высокий, сбивающийся, отчаянно живой. Голос, который невозможно спутать ни с каким другим, сколько бы лет ни прошло и как бы его ни исказили цифровые помехи. Это был Боря. Борис Ларионов, вечный толстяк из их детдома. Еще один выживший.

Тот самый Боря, у которого вечно были содраны коленки, а в карманах штанов лежали куски хлеба из столовой про запас. Вечно жующий парень, над которым все смеялись. Тот, кто научил Марата прятать хлеб под матрас. Его другом был Сашка, но того, как и многих других, постигла смерть в лагере «Геолог».

— Марат? Ты?! — торопливо верещали в трубке. — Еле твой номер нашел.

— Борян... — выдохнул Марат, чувствуя, как предательски слабеют колени. Он тяжело опустился обратно на диван. — Где ты? Что...

— Да плевать где! Новости смотрел?! — перебил его Боря, переходя на истеричный шепот. — Второй канал!

— При чем тут новости? — устало спросил он.

— А при том! — крикнул Боря. — Про лагерь этот проклятый! Про «Геолог»! И там... там про Антона сюжет пустили! Он, оказывается, теперь режиссер и хочет фильм ужасов снять в этом проклятом месте.

— Знаю, утром новости смотрел. И зачем ты звонишь? Через столько лет сказать мне о том, что Антон собрался в тот самый лагерь? — севшим голосом просипел Марат.

— И что делать?

Марат зажмурился до цветных пятен перед глазами.

— Ничего, Боря, ничего. Тринадцать лет прошло. Антон тогда убил сам знаешь кого, и его мотивы поехать туда мне понятны. Мы вместе столько пережили…

Марат замолчал, а потом продолжил.

— Боря, я тоже еду. Только не с ним, один. Хочу, наконец, после стольких лет поставить точку в той истории. Убедиться, что мы сделали все правильно, что Безликого больше нет и никто, слышишь, никто никогда больше не пострадает.

В телефонной трубке повисла тишина, а потом Борис сказал:

— Я еду с тобой.

В этот момент в дверь квартиры Марата позвонили.

***

Ключ от собственной однокомнатной квартиры на окраине города лег в ладонь Ани через несколько дней после совершеннолетия. Государство выдало ей эту квартиру как билет во взрослую жизнь, но забыло приложить к нему инструкцию по применению.

Обычная жизнь оказалась выматывающей изморосью. Днем она училась в институте, отчаянно пытаясь зацепиться за гранит науки. Ночью же наступала расплата. Институт сменялся большим супермаркетом, где до самого рассвета она сортировала просроченные йогурты и замороженную рыбу. Руки немели от холода, спина ныла тупой, привычной болью, но эти деньги давали право на существование после детского дома и учебу в институте.

Прошлое отказывалось оставлять ее. Каждую ночь, едва голова касалась подушки, реальность трескалась пополам.

Аня снова стояла посреди небольших синих домиков, которые зияли темными дырами вместо окон. Лагерь «Геолог» никогда не отпускал ее. Он ждал каждую полночь, чтобы сомкнуть свои гнилые челюсти. Мертвая смена была разбросана по территории. Кто-то так и не выпустил из рук одеяла, когда пытался укрыться от существа, чья-то голова была неестественно запрокинута назад, на разодранной шее остались кровавые следы. Почти сотня застывших восковых манекенов.

В живых остались только семеро. И каждое утро Аня просыпалась от собственного беззвучного крика, чувствуя привкус соленой крови от прокусанной губы и мокрых волос, прилипших к лицу.

Антон нашел ее через месяц после выпуска. Тот самый Антон, который вытащил ее тогда, полуживую, онемевшую от ужаса. Парень, который ей нравился, с которым тогда только начал развиваться роман. Но Аня закрылась. Она выстроила вокруг своего сердца глухую железобетонную стену. Девушка не хотела ни с кем общаться. Она приходила в себя медленно, с надрывом и постоянными истериками. Перед глазами стояла смерть ее подруги Василисы. Аня несколько раз обращалась к психологу, и когда доходило до вопроса «что вас беспокоит?», сеанс заканчивался. Девушка не знала, о чем говорить. Как рассказать то, чего просто не могло быть? Аня приходила в себя под вопросительным взглядом врача, извинялась и уходила, ничего не объяснив.

Со дня трагедии прошло тринадцать лет. Аня стала филологом. После той смены в лагере «Геолог» она решила, что будет изучать традиции, легенды и сказки — все, что могло бы объяснить то, что с ними тогда случилось.

После института она осталась на кафедре и стала преподавателем. Постепенно она начала забывать обо всем, что было много лет назад. Замуж Аня не вышла, зато профессия давалась ей легко — к тридцати годам она уже была отличным специалистом, часто ездила в командировки и читала лекции студентам.

Та ночь вторглась в ее панельную квартиру без предупреждения. Ей снился стадион в центре лагеря, радиорубка, из которой каждое утро лилась музыка, и голос директора приветствовал всех отдыхающих.

Василиса сидела на поваленном бревне спиной к ней и плела фенечку из грязных капроновых ниток, точно такую же, какую начала делать в их последнюю настоящую смену.

— Он обещал забрать только тех, кто останется еще на несколько дней, — вдруг сказала Василиса, не оборачиваясь. Ее голос звучал ровно и спокойно, пугающе нормально для этого места, — а я уже давно тут, значит, он меня тоже заберет.

Туман позади нее начал сгущаться, обретая плотность, превращаясь во что-то черное, бесформенное. Постепенно из него проступил силуэт без лица. Там, где должны были быть глаза, нос и рот, клубился лишь темный сгусток. Безликий. Существо, созданное самим человеком, поднятое из самых недр земли, тот, у которого не было тела и лица. Он питался живой плотью, одалживая у человека оболочку. Древний ужас этих мест, появившийся много лет назад, поднятый кровью вожатого. О нем мало говорили, его считали просто легендой, которая оказалась реальной для новой смены, в которую тогда попали Аня и остальные ребята из детского дома.

Василиса обернулась. В ее лице не было страха, только бесконечная усталость.

— Не смотри, — прошептала Аня. Горло свело спазмом, легкие наполнились холодным воздухом. — Беги, Вася!