Марина Север – Геолог. Начало. (страница 3)

— Не бывал, но хотелось бы чего-то получше.

— А мне кажется, нас просто готовят к новой жизни, — задумчиво сказал Дима. — Когда выпустимся, нас что-то подобное ждёт.

— Ты хочешь сказать, что нам выделят такие же страшные квартиры, как эти домики? — хмыкнул Алёша.

В комнате повисла тишина.

— Ладно, пацаны, не нойте, — сказал Антон. — Посмотрим. Может, нам даже понравится.

Антону было семнадцать, и среди ребят он считался самым рассудительным. В детский дом он попал в шесть лет — родители погибли в автокатастрофе, родственников не нашлось. Он выжил, и его определили в приют.

Антон вырос красивым парнем: чёрные волосы, карие глаза, прямой нос, чётко очерченные губы. Он любил спорт, тело было рельефным, бицепсы накачаны. Ребята прислушивались к нему, и даже Марат, вспыльчивый кавказец, предпочитал не лезть в конфликт, а решать вопросы кулаками.

Антон дружил с Сергеем (все звали его Серым) и Лехой (прозвище — Бивень). С остальными общался, но близко не подпускал.

Через несколько месяцев Антону исполнится восемнадцать, и он покинет детский дом. Документы ему уже готовили, а пока он приехал в лагерь «Геолог» вместе со всеми.

Дверь открылась, вошёл Паша.

— Ну что, парни, вы здесь будете не одни. Вон там моя кровать. — Он указал в угол, где висела шторка. Ребята не обратили на неё внимания, когда зашли.

— А Сергей Петрович?

— Ваш воспитатель будет в главном корпусе. После обеда мы соберёмся на веранде и начнём знакомиться. Сегодня первый день, по расписанию — вечер «Горящей свечи». Утром узнаете распорядок дня и мероприятия.

— А танцы будут? — крикнул Шурик.

— Будут! Дискотеки — вечером, после основного мероприятия. Отбой в двадцать три ноль-ноль, подъём в восемь. Но это всё завтра. А пока переодевайтесь и пойдём в столовую.

Ребята полезли в рюкзаки, доставая одежду, и вышли на улицу. Солнце припекало — даже в лесу было жарко.

Девочки уже ждали снаружи. Алина подошла к Марату и взяла его за руку.

— Так, ребята, — сказал Паша, — строимся парами и идём в столовую, узнаем, где у нас храм еды. Да, чуть не забыл: наш отряд и второй будут дежурить на кухне.

Раздались недовольные возгласы.

— Так и знала, — проворчала Таня, — мы приехали не отдыхать, а работать.

— Если вы помните, — улыбнулась Кристина, — труд превратил обезьяну в человека. Вам это пригодится. Так что не жалуйтесь. Поваров мало, официантов нет — нужна помощь. Вечером скажу, что именно делать. Наш отряд дежурит на этой неделе, составим списки. А пока — в столовую.

Вереница из двадцати ребят и двух вожатых двинулась к одноэтажному зданию возле административного корпуса.

— Ребята, — обернулся Паша, — сегодня вечером разучим считалочку, которую будем кричать по пути в столовую. Вам точно понравится.

— Ага, — буркнула под нос Юля, — всю жизнь мечтали.

— Да слышали уже, — крикнул Никита, — про считалочку. Знаем.

Первый отряд из двадцати человек во главе с двумя вожатыми двинулся по дорожке в сторону столовой. Самыми первыми, держась за руки, шли Марат и Алина, за ними — Борис и Александр, Сергей и Антон, а потом все остальные.

Территория густо поросла зеленью: кустарниками и высокими соснами с елями. Столовая была видна из корпуса, но идти до неё оказалось дольше, чем казалось. Отряд пропустил младших детей и двинулся следом. Павел весело напевал считалочку, вызывая смех у ребят.

Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотный шатёр вековых сосен, ложась на дорожку дрожащими золотистыми пятнами. Воздух, густой, пахнущий смолой, разогретой хвоей и влажной землёй, звенел от детского гомона. Дорожка была вымощена старым, выщербленным асфальтом, покрытым сетью мелких трещин. По обеим сторонам стояли могучие сосны, их шершавые стволы уходили ввысь, где кроны сплетались в непроницаемый шатёр.

Антон шёл в общем потоке, механически переставляя ноги. Гул голосов, смех, обрывки фраз, шарканье десятков подошв сливались в монотонный убаюкивающий гул, который он почти не слышал. Он был погружён в свои мысли, и окружающий мир казался ему лишь декорацией.

И вдруг эта декорация треснула.

Сквозь частокол коричневых стволов и зелёных лап его взгляд зацепился за чужеродный, неподвижный силуэт. Где-то за футбольным полем, где лес казался особенно густым и тёмным, стояла девочка лет девяти. На ней было платье — не просто серое, а неопределённого мышиного цвета, будто сотканное из лесной тени и пыли. Ткань выглядела старой и грубой. Но самым поразительным были её волосы: длинные, спутанные, безжизненные, они лежали на острых плечах, как сухая болотная трава или паутина.

Её кожа была не просто бледной, а мучнисто-белой, с сероватым оттенком, как у восковой куклы или человека, который годами не видел солнца. Девочка стояла абсолютно неподвижно и смотрела прямо на Антона. В её взгляде не было ни детского любопытства, ни дерзости — лишь глубокая, непроницаемая пустота. В этот момент весь шум лагеря стих для парня, словно кто-то нажал кнопку отключения звука. Существовали только он и эта странная фигура в сером платье.

Антон моргнул, всего на секунду отвёл взгляд, чтобы посмотреть под ноги — мимолётное движение, длиннее удара сердца. Когда он снова поднял глаза к тому месту у сосны, где стояла девочка, там уже никого не было. Пустота: лишь шершавый ствол и пятно солнечного света на траве.

Девочка исчезла так же беззвучно и необъяснимо, как и появилась. Ни шороха веток, ни звука шагов по сухой хвое.

Сердце парня пропустило удар и тут же забилось с удвоенной силой, разгоняя по венам горячую волну адреналина. Он резко обернулся, до боли в шее вглядываясь в просветы между деревьями. Но серая тень растворилась без следа в лесном сумраке, оставив лишь липкое чувство тревоги и смутное воспоминание о пустом взгляде восковой куклы.

Антон очень удивился, но это было скорее тревожное чувство, смешанное с недоумением. Какая странная девочка! Куда она делась? Может, чья-то дочка из местных работников? Он повернулся к Сергею и посмотрел на друга растерянным взглядом.

— Ты чего? — спросил Сергей.

Антон промолчал. Решил, что спросит у вожатого Паши, если что.

Ребята подошли к столовой, куда уже зашли остальные. Дверь была двухстворчатая. Сама столовая — большая, как в детском доме. Только здесь все ели в одну смену.

Внутри стояли квадратные столы на четыре человека. На каждом — табличка с номером отряда. Зал был украшен шарами и плакатами: «С приездом!», «Мы рады вас видеть!», «Приятного аппетита!».

Ребята расселись. Антон и Сергей сели с Аней и Василисой.

Антону нравилась Анюта — светловолосая, с голубыми глазами, на год младше. Она казалась ему умной и рассудительной, таких он не встречал. В конце года он выпускался из детдома и хотел завести с ней дружбу, которая потом, возможно, переросла бы в нечто большее. Он и сам не понимал, почему не сделал этого раньше.

На столах уже стояли тарелки с супом, компот, хлеб. Повара развозили второе и убирали пустую посуду.

Всего в лагерь приехало около ста детей-сирот — многие впервые оказались на летнем отдыхе.

— Слушайте, — сказала Алина, обращаясь к соседям по столу, — кормят здесь неплохо.

— Это точно, жить можно, — усмехнулся Марат.

Эта парочка никогда не расставалась — сидели за одной партой, всегда вместе. Многие думали, что они поженятся, когда выпустятся.

В столовой стоял гул, но вдруг Нина Львовна захлопала в ладоши, привлекая внимание.

— Ребята! Когда я ем, я глух и нем. Свои впечатления оставите на потом. Доедайте молча, чтобы никто не подавился.

В столовой наступила тишина, нарушаемая только стуком ложек.

Глава 2

Первый день в лагере ушёл на знакомство с территорией. Футбольное поле было большим, окружённым высокими соснами, чьи ветки почти смыкались над головой. Лес казался густым, но солнечные лучи всё же пробивались сквозь колючие ветви, освещая сумрачную землю. Как сказал весёлый вожатый Паша: «Главное — не уходить далеко, а то и потеряться можно».

Парень был чудаковатым: всё время улыбался, подмигивал ребятам, чем здорово раздражал парней.

— Слушайте, — сказала Татьяна, которую все звали Лисой из-за рыжих волос и наглого характера, — наш вожатый какой-то туповатый. Чего он всё улыбается, как дурачок?

— Слышь, Лиса, — первым отозвался Никита, — пусть человек улыбается. Может, ты ему понравилась, и он так знаки внимания оказывает.

Парни заржали.

— Дурак! Он же не только мне улыбается, а всем. Может, он на тебя глаз положил, а, Никитос?

Парень нахмурился, девчонки захихикали.

Потом их отвели на волейбольное поле и показали эстраду. Паша пообещал, что они обязательно покажут театральный номер для малышей.

— Вон там у нас душевая. Ходят все по расписанию. Мы — старшие, поэтому последние. Душ через день. Справа — девочки, слева — мальчики. Внутри душевые кабины.

Девочки слегка ошарашенно переглянулись. Душ через день — уму непостижимо.

— А вон там хозблок. Там храним инвентарь и садовые принадлежности. У нас есть баба Нюра — пожилая женщина, помощница по хозяйству. Она ухаживает за территорией вместе со сторожем дедом Семёном. Цветочки, яблони, смородина. Помогает на кухне. Потом повара будут варить из ягод варенье и компот. Правда, классно?

Вожатый Паша рассказывал это с таким энтузиазмом, будто готовил выставку лучших насаждений.

— Очень, — вяло отозвались ребята.