Марина Серова – Жертва полнолуния (страница 4)

Я левой рукой резко повернула руль влево, не успев толком испугаться, и заорала прямо в ухо Марго, чтобы она тормозила. Моя подруга послушно нажала на педаль, и машина остановилась буквально в трех миллиметрах от фонарного столба, который освещал место происшествия. «Ауди» ушла вправо, сильно задев мою машину правым крылом, юзом проехала пару метров, после чего немного притормозила, но ее водитель тут же нажал на газ, и черная иномарка исчезла в ночи, оставив нас одних на опасном повороте дороги.

Я в тревоге повернулась к Марго. Джим испуганно заметался на заднем сиденье. Я протянула руку и потрепала его по загривку.

– Тебя не задело?

Марго взглянула на меня и отрицательно покачала головой. Клянусь, если бы не ее прерывистое дыхание, я бы подумала, что она ни капельки не испугалась. Но скорее всего ее заторможенность объяснялась шоком.

Я, чертыхаясь, вышла из машины, обежала ее и, взглянув на дверцу, в сердцах прокляла водителя «Ауди». Широкая неровная царапина казалась настоящей раной на белой эмали моей «крошки».

– Вот черт! Черт! – Я топнула ногой и тут же почувствовала, как она промокла. Снежная каша моментально пробралась в мои невысокие ботинки, а тонкие чулки вряд ли можно считать надежной защитой от сырости.

Еще немного постояв под пронизывающим декабрьским ветром, я села в машину. Марго вырулила на левую полосу. Злость так и кипела во мне.

– Не волнуйся! Мы его еще увидим! – произнесла Марго. – Эта встреча знаковая. Под Новый год все, что ни происходит, есть знак судьбы.

– Ему же хуже! – процедила я, проигрывая в своем воображении восхитительную сцену убийства незнакомца. А еще говорят, что я не кровожадная. О, с каким наслаждением я бы расцарапала, например, гвоздем его новенькую «Ауди». Для автовладельца, любящего свою машину, это смерти подобно. – Лучше ему не попадаться на моем пути.

Мы заехали во двор и остановили машину прямо у входа. Кажется, именно так начинаются красивые истории о красивой заграничной жизни. Роскошный особняк, широкая подъездная дорожка, сад, больше напоминающий парк, огромная клумба. Только всего этого почти не было видно, так как плотной стеной шел снег, попадая в глаза и заставляя нас наклонять головы, кутаясь в капюшоны.

– Ну и погодка! – проворчала Маргарита, подбегая к крыльцу и нажимая на кнопку звонка.

В окно рядом с дверью выглянуло чье-то сухое морщинистое лицо. Оно мрачно воззрилось на нас, после чего кружевная занавеска вернулась на свое место и дверь открылась. Нас встретила какая-то старуха с недовольным лицом. В черном платье и черной кофте, накинутой сверху, она смотрелась как ворона на фоне окружающей роскоши и теплого домашнего света. Ветер трепал ее прямые волосы, выбивая их из неаккуратной прически.

Неужели это Рина Павловна? И где они только такую грымзу откопали?

А самое главное – зачем? Ведь неприятно постоянно видеть это хмурое лицо, как у злобной свекрови. А может, она и есть свекровь?

Но это была горничная. Рина Павловна смерила меня и Маргариту колючим взглядом и посторонилась, впуская нас в дом.

– А сумки? – пробормотала Маргошка, зябко растирая руки. Старуха хмыкнула и удалилась, гордо печатая шаг.

– Да бог с ними, с сумками! Завтра заберем, – сказала я.

– Э, нет, у меня же там диск и зубная щетка. А еще мой справочник. Куда я без него?

Мне пришлось снова возвращаться в эту промозглую ночь, чтобы вытащить из багажника спортивную сумку, в которой лежал жизненно необходимый справочник.

Я снова подошла к входной двери, дернула ее. Тщетно. То ли я сама, то ли сквозняк, то ли стервозная Рина Павловна захлопнула дверь.

В результате я еще пять минут униженно стояла на морозе, который уже начал пощипывать мне нос. Джим, выскочивший следом за мной, вертелся рядом, приподнимая лапы от обжигающего снега. Ему тоже было холодно. Он с удивлением и любопытством смотрел на меня, словно спрашивая: «И долго мы здесь стоять будем?»

Наконец, Марго справилась с английским замком индивидуальной конструкции – это выяснилось позднее – и открыла мне дверь. Я быстренько ввалилась внутрь и вздохнула.

– Ничего не понимаю! И что мы ей сделали?

– Мне кажется, дело не в нас, – сказала Маргарита. – Просто у нее, как я думаю, с Илоной напряженные отношения.

– Ты думаешь?

– Ясно как божий день! Сама посуди, если бы она дорожила отношениями с хозяйкой, она и к нам отнеслась бы иначе. Но, видимо, что-то здесь не в порядке.

– Что именно?

– Узнаем! – по-деловому сказала Маргарита и двинулась в гостиную, откуда уже входила обрадованная нашим приездом Илона.

Илона встретила нас, помогла мне раздеться – со сломанной рукой это не так-то просто сделать! – не переставая что-то кудахтать насчет того, как рада она нас видеть уже сегодня. Джим радостно загавкал, довольный, что мы наконец оказались в теплом сухом помещении. Мне выдали теплые тапочки взамен промокших ботинок, и мы прошли в огромную комнату.

– Господи, эта Рина Павловна – мой кошмар, мой крест! – извиняясь, сетовала на грубость служанки Илона, когда мы уже сидели в теплой гостиной, пили чай и смотрели на огонь, игравший в камине.

– Муж привел ее в дом по чьей-то рекомендации, но если честно, то она мне сразу не понравилась. Но женщина она порядочная, обязанности свои хорошо выполняет, что есть, то есть. А вот лицо у нее… – Илона поморщилась. – Мрачное, всегда хмурое, не улыбнется ни разу! Грымза!

– Давно она у вас работает? – поинтересовалась Маргарита, мелкими глоточками попивая чай из чашки старинного сервиза.

Джим возлежал на коврике возле камина, как заправский дог-аристократ. Правда, он был не дог и не аристократ, но для него это дела не меняло. Было видно, что ему нравится на новом месте, хотя многие считают, что собаки вне дома всегда напряжены. Но Джим – бывшая дворняга! Если тепло, сухо и еда есть, значит, и жить можно, а где – неважно.

– Шесть месяцев, – сказала Илона. – Боже мой, целых полгода, как она у нас работает! Поверить трудно. И как я ее терплю? Суровая дама, к тому же места своего не чувствует.

– То есть? – не поняла я.

– Я для нее не хозяйка, а соперница, – обидчиво поджала губы Илона. Видно, прислуга изрядно ее допекла. – Знаете, она иногда таким взглядом моего Вову одаривает, что у меня аж мурашки по коже бегут!

– Убийственным?

– Плотоядным! Она явно хочет занять мое место! В смысле выйти замуж за Вову.

– Она?! – такого шока я не испытывала никогда, вспомнив абсолютно плоскую фигуру в мрачном черном платье, волосы цвета «перец с солью» и невзрачные скучные черты лица.

По сравнению с хозяйкой, милой свежей блондинкой с подтянутой фигуркой и очаровательным личиком, Рина Павловна выглядела, как кактус рядом с румяным яблочком. Но, правда, кактус тоже цветет иногда.

– Да сколько ей лет-то? Пятьдесят?

– Нет, сорок. Вы не представляете, – продолжала жаловаться Илона, – она так отвратительно себя ведет, когда Вова дома. Конечно, большей частью он в отъезде, по делам, но когда он здесь… О, боже! Вы бы видели это шоу: она красится какими-то безвкусными помадами, подводит глаза жуткими черными стрелками, надевает черные колготки и высокие каблуки и в довершение всего завивает свою паклю, которая у нее вместо волос. Это же чу…

В это время в гостиную гренадерским шагом вошла Рина Павловна, торжественно и угрожающе помахивая в воздухе метелкой для пыли.

– …до какое-то! – тут же пугливо поправилась Илона. – Так о чем мы?

– О чудесах! – немедленно подыграла ей Маргарита. Илона ей благодарно улыбнулась.

Рина Павловна презрительно фыркнула, взглянув на нас, и ушла на кухню.

– И вот так всегда! – трагически прошептала Илона, в отчаянном жесте прикладывая пальцы к вискам. – Даже пожаловаться толком не могу! Она всегда все слышит, мегера!

– Колье, – неожиданно напомнила Маргарита. – На самом деле мы хотели поговорить о колье.

– Ах, да-да, конечно! И что же вы узнали? Что сказали звезды?

Марго немного помялась, достала из сумочки двойной листок в клеточку, медленно разгладила его и сказала тихим голосом, глядя в упор на Илону:

– Зачем вы нас обманули? Колье-то ведь никто не крал!

– То есть как не крал? – вполне искренне удивилась Илона. – Я же его никуда не могла деть, я бы помнила.

– Тем не менее никто из ваших домочадцев, исключая вас, не мог взять колье. Не знаю, зачем вы придумали эту историю, но это некрасиво – обвинять свою племянницу в том, чего она не делала.

– Бред какой-то, – засмеялась Илона, – я же точно помню, что его не брала. Мало того, в последнее время я его не надевала даже, чтобы просто примерить. Знаете, я иногда надеваю свои драгоценности и хожу в них дома, чтобы они без меня не скучали, а то, знаете, жемчуг, например – он такой капризный. Ему без внимания плохо, он тускнеет. Это же не бриллианты! Им-то ничего не сделается, хоть целый век на них не смотри. Вот я их и не достаю… Нет, как хотите, но я не брала.

Я видела, что Илона говорит искренне и без уловок. Марго озадаченно посмотрела на нее, потом – на свой листок.

– А звезды говорят о другом, – не упрямо, но вкрадчиво произнесла она. – Что ж, будем искать истину вместе. Моя интуиция мне подсказывает, что вы говорите правду, но и небо тоже не врет!

– Может, ты по пьяной лавочке его куда-нибудь спрятала? – неуверенно поинтересовалась я у Илоны, сама, впрочем, не веря в свою гипотезу. Но она вертелась у меня на языке, и я просто обязана была ее высказать.