Марина Серова – Женщина-загадка (страница 8)

– Вы будете меня допрашивать?! – Я разыграла испуг.

– Татьяна Александровна, давайте сбережем мое и ваше время и приступим к главному, – видимо, лейтенант уже начал злиться.

Сердить оперативника – это не входило в мои планы. Поэтому я сменила тактику и заверила его, что все понимаю и постараюсь ответить на все вопросы как можно подробнее. Лейтенант слегка приободрился и начал допрос.

Вначале последовали стандартные вопросы: где я живу, сколько мне лет, семейное положение, где и кем я работаю и тому подобная дребедень. Я отвечала на все вопросы, добавляя глупые комментарии: «Не принято интересоваться возрастом дамы!», или на вопрос о семейном положении: «Это место вакантно». Петров терпеливо заносил мои показания в протокол. Комментарии эти он не стал записывать. Затем пошли вопросы по существу.

– Гражданка Иванова, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с погибшей – Алисой Харьковой.

Я решила отвечать как можно осторожнее, чтобы не выложить ему раньше времени лишнюю информацию.

– Алиса обратилась ко мне с просьбой разобраться в делах, касающихся ее лично.

– Она звонила вам по телефону?

– Нет. Просьба была изложена ею во время нашей встречи.

– Как она узнала о вас? Я имею в виду ваши профессиональные обязанности.

– Я довольно-таки хорошо известный частный детектив в нашем городе. Вы разве до сегодняшнего дня не слышали обо мне?

– Ответьте на вопрос, пожалуйста.

– Она не сказала мне об этом, а я не имею привычки выпытывать подробности такого рода у своих клиентов.

– Хорошо, продолжим. Что конкретно Харькова просила вас сделать?

– Лейтенант, даже вы должны знать, что я не имею права разглашать сведения о заказчике. – Я изобразила негодование по поводу того, что от меня потребовали раскрыть тайну клиента.

– Однако вам тоже должно быть известно, что… цитирую: «В соответствии с действующим законом частным детективам запрещается скрывать от правоохранительных органов ставшие им известными факты готовящихся, совершаемых или совершенных преступлений», – победоносно провозгласил лейтенант.

– Один – один! – прокомментировал наш разговор пожилой оперативник.

После его реплики Петров вдруг заявил:

– Предлагаю сделать перерыв. Вы курите? – Я кивнула. – Пойдемте, я провожу вас к месту для курения.

Петров решительно встал, взял меня под локоток и буквально выволок из кабинета.

Дотащив меня до лестницы, лейтенант немного ослабил хватку. По лестнице я поднялась уже самостоятельно. Лестничный пролет, судя по количеству окурков, скопившихся в пепельнице, служил местом для курения всем работникам отделения. Лейтенант достал пачку сигарет и протянул ее мне. Я вежливо отказалась. Пожав плечами, Петров вытянул сигарету, вынул зажигалку и прикурил. Сигарета в его руках слегка дрожала. Несколько раз затянувшись, Петров заговорил:

– Татьяна Александровна, давайте начистоту! Как вы правильно подметили, я в этих стенах – человек новый. Мои коллеги отнюдь не в восторге от перспективы работы бок о бок с «зеленым» оперативником. Однако я считаю, что слова «молодой» и «глупый» не являются синонимами. Все когда-то начинали… Так вот, по существу дела: мне нужна ваша помощь! Мы можем договориться. Я поведаю вам о том, чем на данный момент располагает следствие, а вы, в свою очередь, подробно рассказываете мне все, что знаете об этом деле. Так сказать, взаимовыгодное предложение. Согласны?

Я помолчала, обдумывая неожиданный поворот событий, и спросила:

– Обмен информацией будет проходить в том порядке, который вы назвали? – оперативник кивнул. – Тогда – договорились. Предлагаю продолжить беседу в более уютном месте. Как насчет кафе? Я не позавтракала – не успела.

– Сейчас я уйти не смогу, а вот в час дня начнется обеденный перерыв. Сможете подождать до этого времени?

– Хорошо. Жду вас в час, в кафе напротив. Хотя нет. Лучше мы встретимся подальше от отделения. Ваши коллеги наверняка обедают в этом кафе. Раз наша встреча должна происходить как бы инкогнито, лучшего места, чем «Макдоналдс», не придумаешь. Подходите в кафе, что на проспекте. Я буду ждать до половины второго.

– А сейчас нам необходимо вернуться в кабинет и закончить с формальностями.

– И ввести в заблуждение ваших опытных коллег? – Я улыбнулась, и Петров подмигнул мне.

Вернувшись в кабинет, Петров задал мне еще пару-тройку ничего не значащих вопросов. Я дала ему такие же – ничего не значившие – ответы. После этого он попросил меня расписаться в протоколе, подписал мой пропуск, и я ушла.

Спешить мне было некуда, и очень хотелось есть. Питаться фастфудом я не собиралась, поэтому решила проехать несколько кварталов вперед и перекусить в кафе «Шоколадница». Судя по рекламе, там меня ожидали «Ароматный кофе, неповторимые десерты, аппетитные салаты и горячие блюда». Неплохой выбор для голодного человека! В кафе было немноголюдно. Выбрав столик, я сделала заказ. Еда оказалась действительно неплохой: и салат аппетитный, и десерт неповторимый, и, что самое удивительное, кофе был действительно ароматным и вкусным. Поглощая эти вкусности, я обдумывала предстоящую встречу с опером. В первую очередь нужно решить: что именно из известных мне фактов допустимо сообщить лейтенанту? О моей приятельнице – Ленке – даже заикаться ни в коем случае нельзя! Ленка, учитывая ее болтливость, – это настоящая находка для шпиона. Пригласит он ее на допрос – и она наболтает столько, что на несколько уголовных дел хватит. Расскажет и о том, что было, и о том, чего не было. Короче говоря, если я не хочу заработать сильную головную боль, о Ленке мне лучше умолчать. Следовательно, вопрос о том, каким образом Алиса оказалась в моей квартире, надо как-то обойти. А вот сведения, полученные мною от Алисы, пожалуй, выложить оперативнику стоит. В разумных пределах. И вообще, прежде чем делиться информацией, необходимо выяснить, кто из опрошенных свидетелей назвал Петрову мое имя! Это очень важно! Тогда и станет ясно – рассказала Алиса кому-то о встрече со мной или нет.

Пока я рассуждала и анализировала, стрелки часов совершили полный оборот. До назначенного лейтенантом часа оставалось десять минут, до места встречи мне предстояло проехать два квартала. Пришло время покинуть уютное кафе.

Погода вновь изменилась. Дождя не было, но небо затянули серые тяжелые тучи. С северо-востока подул холодный, порывистый ветер. Все сразу стало хмурым и промозглым. Для пеших прогулок – погода не самая благоприятная. Я порадовалась, что мне не придется мерзнуть на ветру, села в машину и поехала на встречу. Как и рассчитывала, на месте я оказалась первой. Войдя в «Макдоналдс», я огляделась. Кафе было битком набито подростками, мамашами с детьми, студентами из ближайших вузов. Количество народа, мечтавшего полакомиться деликатесами от предприимчивого американца с шотландской фамилией, впечатляло. Я усомнилась в том, что найду хоть один незанятый столик. На мое счастье, в самом конце зала отыскался столик, полностью заваленный подносами с остатками пищи, но зато никем не занятый. Подозвав служителя кафе, я вежливо попросила его освободить для меня пространство. Парень посмотрел на меня не очень-то дружелюбно, но просьбу выполнил. Итак, я оказалась единоличным обладателем чистого столика. Я села на высокий стульчик и приготовилась ждать.

Мой визави опоздал на двадцать минут. Видимо, ему пришлось идти пешком, выглядел он запыхавшимся и промерзшим. Бросив плащ на спинку стула, лейтенант первым делом направился за вожделенной для любого подростка «котлетой в булке», спросив, не хочу ли и я что-нибудь заказать. От еды я отказалась, согласившись выпить стакан кока-колы. Еще какое-то время лейтенант утолял голод. Говорить с набитым ртом ему было бы неловко. Наконец он насытился, и мы перешли к главному.

В агентство «Фибиус» полицию вызвал именно Лисицкий, после того, как прибыла бригада «Скорой помощи» и врачи констатировали смерть девушки. На место выехала следственная бригада. Пообщавшись с врачами, оперативники выяснили, что смерть Алисы наступила в результате отравления. Осмотр места происшествия особых результатов не дал. Отпечатков пальцев было сколько угодно, но на личных вещах девушки, в том числе на чайнике, чашке и на других чайных приборах, присутствовали лишь отпечатки, принадлежавшие пострадавшей. Чтобы разобраться с содержимым чашки, эксперту-криминалисту даже лабораторных исследований не понадобилось. Ягоды, бывшие в чашке, своим внешним видом говорили сами за себя. Единственное, что слегка смутило криминалиста, – такое быстрое воздействие яда на организм девушки. Как выяснилось позже, у Алисы имелась сильнейшая аллергическая реакция на все растения семейства паслёновых. При других обстоятельствах ее можно было бы спасти, но – в совокупности с аллергической реакцией – шансов у нее не осталось никаких. Даже в том случае, если бы «Скорая» приехала сразу же после того, как она выпила смертоносный напиток. В ходе опроса свидетелей выяснилось, что девушка жила на съемной квартире: она снимала комнату на окраине города. Все в агентстве относились к Алисе с симпатией. По их мнению, девушка вела здоровый образ жизни. Не пила, не курила, с дурными компаниями не водилась. И еще, Алиса была отзывчивым человеком. Всем помогала, если ее об этом просили, одалживала коллегам деньги, прикрывала их перед начальством. И так далее, и тому подобное. Директор агентства также отзывался о Харьковой как о добросовестном сотруднике. Не опаздывала, работу выполняла в срок. Шеф был ее работой доволен. На вопрос о возможных неприятностях, касающихся ее личной жизни, ни один из сотрудников, включая шефа, ответить не смог. И вообще, об этом аспекте в агентстве никто ничего вразумительного не вспомнил. Даже на вопрос: сообщили ли родственникам Алисы о ее кончине? – шеф ответил, что не знает, где их можно найти. Алиса никогда не упоминала о своих родителях, подругах или о близком человеке. Вырисовывалась такая картина: проблем нет, денежных затруднений нет, врагов нет, родственников нет, семьи нет, даже недоброжелателей нет, а девушка – мертва!