Марина Серова – Жажда денег (страница 2)
– А протокол задержания есть? – спросила я.
– Да нет ничего, уже пять часов прошло.
– Согласно статье 92 УПК РФ, в течение первых трех часов должен быть составлен протокол задержания. Давайте с этого начнем.
Мы подписали договор, на выставленную сумму женщина не обратила никакого внимания. Я взяла все ее координаты и посоветовала быть дома. О результатах я ей сообщу.
3
«Почему я не знаю ничего об этом громком деле? – думала я. – Может, мои заявительницы сгущают краски и оно не так и гремит по городу?» Как-то я отстала от жизни, не в курсе даже серийных преступлений. Надо чаще общаться с народом. С теми же бабульками на скамейках, они-то все знают. Я была искренне удивлена, что мои активные старушки из подъезда еще ничего мне не сообщили. Обычно именно они пересказывают мне все слухи и излагают все сплетни. А тут – тишина. Вечером я запланировала пообщаться с активистками нашего дома. А пока решила все узнать о деле, поэтому – звонок другу, Кирьянову Вовке.
– Киря, ой, простите, Владимир Сергеевич, Иванова беспокоит.
– Какими судьбами? Давно не слышно было.
– Киря, поясни, пожалуйста, что за дело о серийном покушении на старушек?
– Подожди, из офиса на воздух выйду, сама понимаешь, тут большой брат за нами следит.
– Давай.
Пока он выходил, слышала в трубку, как он на ходу общался с коллегами и отпускал шутки о том о сем, я начала формулировать вопросы, которые актуальны именно сейчас. Зная загруженность коллеги, хотела все изложить быстро, внятно и компактно. Получилось плохо:
– Вовка, я как с луны упала, ничего не знаю, что происходит в нашем городе. Просвети темную…
– Да лучше тебе и не знать. Уже восемь месяцев гоняемся за преступницей, которая нападает на стариков, бьет их по голове тяжелым предметом и забирает все содержимое кошельков и даже сдергивает драгоценности. Жестокость неимоверная. Это же наши старики, немощные, беззащитные, которые и так не жируют. Парадокс еще в том, что многие в силу возраста погибают после таких ударов. Уже в производстве двенадцать дел о раненых и погибших старичках. А главное – следов никаких. Ни улик. Ни орудия убийства. Есть только словесные портреты тех, кто выжил, или их родственников, которые видели сам факт нападения. Но тетка-рецидивистка очень шустрая и, видимо, бывалая. Подстраховывается со всех сторон. А тебе что до этого дела?
– Киря, не поверишь, сегодня сразу две женщины пришли нанимать меня, чтобы я вытащила их дочь и подругу из СИЗО. Тех забрали утром, прямо на рабочем месте производили задержание. Что за беспредел? Какие основания? Никому не было предъявлено протокола задержания, хотя прошло уже более пяти часов. Что происходит у вас?
– Танька, это полный шибздец. Утром позвонили из головного управления, отчихвостили наш главк и приказали раскрыть преступление не более чем в течение тридцати дней. Иначе – полетят клочки по закоулочкам. Наша вся верхушка испугалась, задергалась, приказали брать всех, кто даже издалека похож на эту тетку. Кресла-то тепленькие не хочется терять. Другими словами, надо быстро найти преступницу, и не важно, преступница она или нет. Отчитаться нашему руководству надо – грамотно отчитаться. Да это вообще нереально. Восемь месяцев за ней гоняемся, не могли поймать, а тут за месяц – вынь да положь.
– Но это же нарушает все мыслимые и немыслимые законы? Даже конституционное право человека? Как с этим быть?
– Да вот так – никак. Жалобы от людей – это одно, а потерять кресло – это другое.
– Поняла тебя. Можешь мне выслать даты и время совершенных преступлений, и вообще всю информацию – кто пострадал, при каких обстоятельствах?
– Шутишь, что ли? Нет, конечно.
– Киря, помоги, надо невиновных извлекать с вашего «курорта».
– Ты еще докажи, что они невиновны.
– Так вот мне и надо время, место совершенных деяний. Надо алиби моим подопечным искать. Вдруг есть. А если нет, то копнем глубже.
– Копнет она, смотри не закопайся. Мы всем отделом копаем, выкопать не можем. Ну, зная тебя, Иванова, чем черт не шутит. Ладно, лови от меня инфу. Но помни, если что откопаешь, сигналь.
– Конечно, спасибо.
4
Информация от Кирьянова пришла быстро. Последние даты преступлений – 12-е, 22-е, 27-е. Это были выпавшие утром мне кости, и цифра 2 в каждом числе – две заявительницы у меня в доме. На мой вопрос последовал сразу же ответ – приход клиентки, да еще и символичные цифры выпали. Каким-то странным и необычным для этого гадания образом, но снова все срослось. Теперь мечтала об одном – так же бы чудесным образом срослись алиби хотя бы в эти даты у моих подопечных. Будет повод ходатайствовать об их освобождении и замене камеры на подписку о невыезде. А я ведь даже не успела заглянуть в книгу, чтобы узнать значение чисел, посетительница пришла. Наверное, и не стоило в этот раз смотреть. Не до того было. И сейчас не до этого. Я тут же начала звонить подруге Екатерины Федотовой:
– Оля, здравствуйте еще раз. Вы, случайно, не знаете, что делала Катя 12, 22 и 27 марта с 15 до 21 часа?
– Надо подумать. Кстати, я недалеко от вас, могу заехать.
Оля приехала быстро с уже готовой шпаргалкой. Я предупредила ее, что лжесвидетельство карается законом, но она поклялась, что кроме правды – ничего. Я постоянно при поиске алиби думаю, смогла бы я наврать и сочинить алиби для родного и близкого человека. И меня удручает мой ответ – да. Но надежда, что Оля не такая, все же меня согревала.
– 12 марта мы точно в это время были вместе, – начала Ольга. – Это был будний день, поэтому сначала работа, потом зашли поужинать в кафе. Где-то в девять вечера и разошлись. 22-го было воскресенье, лучше у родственников узнать. А давайте я им прямо сейчас и позвоню, все равно они думают только об этом. А я их чуть взбодрю, что вы взялись за дело и, возможно, дочь скоро будет на свободе.
– Вы сильно их пока не обнадеживайте. Нужно время разобраться. Поэтому, скорее всего, их дочери придется в течение двух суток вкушать «прелести» наших СИЗО.
Оля набрала номер, ответил отец Екатерины. Он долго думал, вспоминал, путался в датах и времени, и вдруг его осенило – они же в театр вместе ходили, а до этого дома перед телевизором лежали. Я была рада, два дня – алиби железное, тем более работа и театр, где море людей и работающие камеры. А вот с 27-м получилась осечка. Катя в этот день раньше ушла с работы, и никто из домашних или коллег до девяти вечера ее не видел.
– Это пятница была, – начала оправдывать подругу Ольга. – У нас на работе аврал был, поцапались маленько с начальством, вот Катька и отпросилась пораньше, «чтобы рож этих не видеть». Но я уверена, что она просто гуляла по малолюдным улицам. Есть у нее такая привычка – пойти после стресса погулять в те места, где народу нет, ну и камер, соответственно. Так что вряд ли будет у нее алиби на этот день. Но два дня-то есть!
Я посоветовала Оле написать все подробно, расписаться. С этим заявлением я решила поехать в следственный отдел, чтобы попросить выпустить девушку за недостаточностью оснований для задержания.
Отдел гудел как пчелиный рой. Но когда я попросила выписать пропуск к Кирьянову или Мельникову, дежурный поинтересовался, по какому делу. А узнав по какому, просто замахал на меня руками, как будто отмахиваясь от назойливой мухи.
– Какое алиби? Какое выпустить? Идите, Татьяна Александровна, не до вас, поверьте, никто пока никого не выпустит.
– А как же презумпция невиновности? – спросила я.
– Не до нее теперь тоже.
Я набрала Кирьянова, ответа не последовало. Тогда позвонила Андрею Мельникову. Он трубку взял, но говорить, судя по паузам, не мог. Я успела попросить протоколы задержания на Федотову и Худову, он что-то буркнул. Внятно сказал лишь одну фразу: «Ждите меня внизу».
Пока ждала, судорожно искала кофемашину, на первом этаже ее не было, а дальше меня не пустил дежурный. А ведь страшно хочется кофе. Звонить Мельникову, чтобы он вынес чашечку кофе, было бы сверхнаглостью. Но случилось чудо, и Андрей вышел именно с этой чашечкой кофе и со словами:
– Кофеманам привет!
– И тебе не хворать, – с надеждой, что кофе мой, ответила я.
Андрей как бы прочитал мои мысли:
– Тебе кофеек, тебе. Ну что у тебя? Видишь, мы сегодня все под ружье! Ловим особо опасную преступницу.
– Да не преступницу вы ловите, а честных людей хватаете посреди бела дня лишь потому, что они решили покрасить волосы перекисью водорода. – У всех задержанных был именно такой цвет волос – искусственные блондинки. – И еще боитесь начальства из головного отдела – вот и начали судорожные действия по поимке преступницы. А разве так можно?..
– Ладно, не ворчи. Сами пока в шоке. Но такой активной, слаженной и сплоченной работы следственного отдела, равно как и управления, за свои десять лет службы я еще не видел! Умеют же работать, паразиты.
– Это ты про себя тоже?
– Естественно. С погонами-то никто не хочет расставаться.
– Мне нужны протоколы задержания, или отпускайте женщин.
– Отпускать точно исключено, а протоколы уже делаются, сейчас принесу.
Андрей умчался в отдел, а я наслаждалась кофе. Подумала, что результат сегодняшней моей работы – протоколы задержания, и только лишь… Это может не удовлетворить моих клиенток. Но зато все будет под контролем, и более двух суток задержанные точно не просидят, их выпустят максимум через 48 часов. Мельников вручил мне протоколы и пожелал счастливого общения с близкими задержанных. Я была возмущена: