Марина Серова – Загадка в ее глазах (страница 5)
Ольга Христофоровна обернулась ко мне:
– Вот что… как вас там…
Она пощелкала пальцами, якобы вспоминая забытое имя. На самом деле дама-политик обладала отличной памятью – например, она могла бы приехать в детский дом и вспомнить имя мальчика, которому два года тому назад лично подарила роликовые коньки. За этот трюк ее обожали журналисты. Качалина исполняла его нечасто, чтобы он не примелькался, но с неизменным успехом. Собственно, сейчас Качалина просто хотела продемонстрировать, как мало я значу в ее глазах. Ладно, поиграем…
– Меня зовут Евгения. Можно просто Женя. Для краткости…
Качалина бросила на меня подозрительный взгляд – не издеваюсь ли я над ней? Я потупила глаза и стояла со смиренным видом монастырской воспитанницы. Ольга Христофоровна слегка оттаяла. Она относилась к ярко выраженному типу «женщина-львица». А это значило, что Качалина не терпит прямого противостояния и готова броситься в бой, как бы ни был незначителен «предмет» атаки. То есть я.
Зато такие люди беззащитны перед косвенным воздействием, как-то: ложью, лестью, незаметным вкладыванием в голову начальства собственных идей с последующим восхищением тем, какая великолепная идея в эту самую голову пришла. Ну, и так далее, и тому подобное…
– Ну что же, Евгения, давайте сразу проясним ваше положение. Начнем с того, что вы мне абсолютно не нужны.
Качалина смерила меня оценивающим взглядом, словно прикидывая – к чему можно приспособить столь бесполезный предмет, как навязанный ей коварным мэром телохранитель номер два? Я молча ждала.
– Мне вполне достаточно Галочки и, конечно, моих ребят. Так что найдите себе какое-нибудь занятие на время моего пребывания в Тарасове и не путайтесь у меня под ногами – я этого не выношу!
Я послушно кивнула:
– Хорошо, Ольга Христофоровна. Я постараюсь вам не мешать. Но поймите и вы меня – ведь я всего лишь выполняю просьбу Виталия Михайловича.
– Понимаю, – Качалина усмехнулась уголками губ. – Вы работаете в городе, где хозяин – Толмачев. Прекрасно вижу ваше непростое положение, и тем не менее. Вы слышали, что я сказала. Дважды я повторять не стану.
Вообще-то, когда речь идет о спасении чьей-то жизни, приходится повторять и дважды, и трижды, и вообще, столько раз, сколько понадобится. Я давно заметила, что люди моей профессии частенько относятся к клиенту, как к ребенку. Да, ты молча переждешь его истерику. Ты выслушаешь все его пожелания по поводу того, как тебе нужно его охранять – порою дельные, большей частью – смешные и нелепые, с точки зрения профессионала… И сделаешь все по-своему. И тогда все сложится просто отлично.
– Я не буду вам мешать, Ольга Христофоровна, обещаю, – честно сказала я.
Мешать не буду, но твою охрану я построю так, как считаю нужным. Иначе – грош мне цена. Трудновато будет справиться с таким сопротивлением…
К капризам клиентов я давно привыкла и спокойно пережидаю их, как дождь, или град, или эпидемию гриппа. Неизбежно, скучно, но скоро пройдет. А вот противодействие охраны – это уже хуже. Особенно будет свирепствовать эта Галочка, ясное дело. Конечно, мне приходилось несколько раз работать в тандеме. Принципы – это хорошо, но жизнь так устроена, что порою приходится их нарушать. И никогда я не встречала такой открытой вражды, причем с первых же секунд. Мы ведь даже еще не сцепились ни разу… Что-то странное есть в отношении Галочки к ее работе – что-то чересчур уж личное. Нужно будет это выяснить.
– Хорошо, Женя, я рада, что вы все поняли. Сейчас мне нужно привести себя в порядок, а через полчаса я хотела бы пройтись.
И Ольга Христофоровна удалилась в свои люксовые покои. А мы с Галочкой остались в гостиной – огромной, старомодной и по-своему уютной. Мне всегда нравилось, что владельцы «Евразии» и не пытаются гнаться за столичным шиком. Все равно не догонят, лишь получится смешно. Зато у гостиницы есть свой неповторимый стиль – провинциальный, чуть ироничный. Вот – вполне современный удобный диван, но обит он тканью в кремовых розах. На камине – часы: античная дева склонилась на циферблат. Парные статуэтки – пастушок и пастушка улыбаются друг другу. Под сплит-системой на стене портреты – кавалер в мундире и дама с высокой прической, генерал с усами. Такая смесь – века двадцать первого и восемнадцатого. Забавно и небанально.
Пока Качалина занималась своим туалетом, мы с Галочкой остались наедине. Пожалуй, уже стоило расставить точки над нужными буквами.
– Ну, что же, Галина, – начала я, но маленькая сердитая женщина прервала меня на полуслове:
– Я не Галина!
– Но вас Ольга Христофоровна называет Галочкой! – удивилась я.
– Вот Ольга Христофоровна пусть так меня и называет.
Телохранитель уселась на стул с изогнутой спинкой, причем уселась верхом – как Клинт Иствуд в вестерне. Вдобавок спиной ко мне. Вся ее маленькая фигура демонстрировала: «Отстань от меня!»
– Так как же вас зовут? – настойчиво, но вполне доброжелательно поинтересовалась я.
– Светлана.
– А почему же тогда – Галочка?
Маленькая женщина резко обернулась и уставилась мне в лицо с откровенной ненавистью:
– Слушай, отвяжись, а?! Ну чего тебе от меня надо?
Я улыбнулась и отрицательно покачала головой. Я ждала ответа. Галочка – она же Светлана – обнаруживала все признаки социопата. Мне приходилось иметь дело с проблемными подростками и бывшими наркоманами. Обычно они вели себя именно так. Странно, что Качалина держит такого человека в качестве личного телохранителя…
Женщина с минуту смотрела на меня, потом поняла, что не отстану, и сдалась.
Плечи ее поникли, она тяжело вздохнула и ответила:
– Это прозвище. Позывной у меня был такой: Галка. Теперь понятно?
Да, теперь понятно. В нашей стране достаточно людей, прошедших через войну, а то и не через одну. Эти люди молоды, но то, что они видели, то, что пережили, накладывает на их душу отпечаток – навсегда. На всех война сказалась по-разному. Я знаю людей, на которых, на первый взгляд, не осталось никакого следа. Они вполне социализированы, некоторые – на редкость успешны… Но в кризисных ситуациях они реагируют не так, как обычные люди. В прошлом году у одного из моих знакомых – вполне удачливого представителя немецкого банка – украли десятилетнего сына. Те гопники, что, насмотревшись американского кино, решили заработать на киднэппинге, «заплатили» за это так, как им и не снилось. Меня эта история задела только краем, но и я не скоро ее забуду. Хотя и постараюсь…
– Все поняла, – мягко проговорила я. – Давай так – ты работай, как привыкла, а я буду подстраховывать. Мешать не стану, обещаю.
То же самое я десять минут назад пообещала Качалиной. Но то была ложь, а здесь…
Я и правда не собиралась вмешиваться в работу Галки. Пусть она будет «личкой», то есть личным охранником, а я возьму на себя внешний круг… Так будет даже лучше – меньше придется сталкиваться с Ольгой Христофоровной.
Галка ничего не ответила, только дернула уголком рта. Ладно, будем считать, что это согласие.
Но я ошибалась. Когда четверть часа спустя Качалина появилась в гостиной, одетая для прогулки, Галка подошла к ней и, мотнув головой в мою сторону, отрывисто произнесла:
– Оль, короче, так – или она, или я. Вместе мы никак. Все!
Ничего себе! Так разговаривали индейцы в фильмах моего детства. Чингачгук Большой Змей, насколько я помню, выражался подобным образом. «Хау. Я сказал!» И почему это телохранитель называет свою хозяйку просто Оля?!
Качалина удивленно приподняла брови, переводя взгляд с Галки на меня.
Да, даме-политику можно только посочувствовать! У нее и своих проблем предостаточно, а тут собственный телохранитель начинает откалывать такие номера.
Кстати, вопреки стереотипам американского кинематографа, политические деятели и вообще большие люди вовсе не торопятся нанимать в свою личную охрану людей, прошедших «горячие точки». Насколько я знаю, ни один американский президент не держал в качестве телохранителей ветеранов Вьетнама, да и у нас работодатели с недоверием относятся к ветеранам войн. Ну, кроме Великой Отечественной, быть может… Считается, что у тех, кто реально воевал, расшатаны нервы и, как бы это помягче выразиться, слегка смещены границы дозволенного. Не знаю. У меня не так уж много знакомых среди ветеранов войн последних десятилетий. У тех, кого я знаю, с психикой все в порядке, и некоторые действительно работают в охране… но брать их телохранителями я, честно говоря, никому бы не посоветовала. Для хорошего бодигарда гораздо важнее крепкие нервы, профильное образование и умение психологически подстроиться к клиенту, чем специфические навыки бойца спецназа или снайпера.
Качалина задумалась всего лишь на мгновение:
– Вот что, Галочка. Сейчас мы выйдем и немного подышим свежим воздухом. А потом вернемся и еще раз поговорим.
– Без нее! – попыталась поспорить с ней Галка, но Ольга Христофоровна ее не слушала. Она запахнула длинную серебристо-серую шубу из меха неизвестного мне животного и широким размашистым шагом покинула номер. Нам ничего не оставалось, как идти за ней, причем в дверях мы едва не столкнулись. Просто Чарли Чаплин какой-то… Галка злобно сверкнула на меня глазами. Я притормозила, пропуская телохранителя вперед.
Служба безопасности в полном составе ждала внизу, в холле. Вообще-то, неплохо бы кого-нибудь оставить в гостинице. Странно, что синеглазый Саша этого не сделал. Нам ведь возвращаться сюда придется, и неплохо бы обеспечить безопасность объекта. К тому же совсем не обязательно тащиться за охраняемым лицом такой «собачьей свадьбой». И это называется – тандем?! В толпе мы все заметны, как мухи в блюдце со сметаной! Да еще безопасники в своих одинаковых черных куртках похожи на криминальный балет из фильма «Бригада», только музыки не хватает. Движутся синхронно, но смысла в этом немного. На месте Саши я бы отправила пару мальчиков вперед, сканировать дорогу и толпу, а еще двоих рассредоточила бы по бокам. Это же азы работы телохранителя! А мы движемся по главной улице, пусть и без оркестра, но – точь-в-точь как строй солдат! Отойду-ка я в сторонку, пусть хотя бы правый сектор будет мною закрыт…