Марина Серова – Ядовитая паутина (страница 3)

– Итак, ты понял меня? – спросила я уже по-английски.

– О'кей, – задумчиво произнес он в ответ.

Мы гордо, рука об руку, зашагали по набережной. Точнее, гордо шагала я. Андрей был явно смущен. Похоже, несмотря на довольно симпатичную внешность и замечательную, немного детскую улыбку, у него были трудности в общении с противоположным полом. Вот и первый намек на психологические проблемы будущего специалиста по общению.

По дороге нам встретилось несколько пар и одиноких молодых людей, и каждый из них обращал на меня внимание, к явному неудовольствию женских половин, а один просто откровенно уставился, рискуя свернуть шею. Ну что ж, мужским вниманием я еще не обделена. Я была вполне удовлетворена произведенным эффектом. Буду надеяться, что это – заслуга моей фигуры и прочих достоинств, а не необычного для этих мест цвета кожи.

В кафе мы сели за дальний столик, и я с удовольствием вытянула ноги. Молоденькая официантка подошла к нам, бросила взгляд на меня и затем с интересом посмотрела на Андрея. Она была явно озадачена и не знала, как относиться к нашей паре и к кому обращаться. Я по-английски передала свой заказ Андрею: сухой «Мартини» и минеральная вода, а он его – официантке. Сам же заказал себе кофе. Из приемника за стойкой бойкий голос задорно пел: «Милый мой, твоя улыбка…». Я посмотрела на Андрея. Он улыбнулся в ответ. Его улыбка была очень красивой и чуточку наивной. Словом, она как раз подходила под несущуюся из радио песенку. Его улыбка действительно манила, по крайней мере, меня.

– Ну, с чего мы начнем? – озвучил он по-английски свой вопросительный взгляд.

– С самого начала – с ругательств.

– С чего? С ругательств?

– Да. Во-первых, это хорошо отражает дух нации. Так, в английском ругаются названиями животных, в немецком – сравнивая с человеческими отходами и другой грязью.

– А в русском?

– В русском у нас есть свой неопределенный и о-очень многозначительный артикль «бля», который мы употребляем довольно произвольно.

Подошедшая официантка, услышав единственное произнесенное мною русское слово, вздрогнула, и кофейная чашечка на ее подносе звякнула от неожиданного толчка. Она торопливо переставила все с подноса на столик и быстро ушла, бросив в мою сторону несколько неодобрительных взглядов через плечо. Скорее всего, она приняла услышанное в свой адрес. Что ж, наверное, у нее были основания для подобных подозрений.

По дороге мимо кафе проехал мотоцикл.

– Во-вторых, ты там сам скоро убедишься, что это – очень полезный навык, и умело, к месту вставленное ругательство на суахили в речи белого человека производит очень сильный эффект. И, потом, тебе это придется делать часто.

Вдруг мой внутренний сторож, или интуиция, или шестое чувство – называйте это, как хотите, неожиданно напрягся. У меня это случается, когда чужой взгляд вонзается в спину, и этот взгляд враждебен. Мой внутренний сторож иногда представлялся мне черным котенком, который шипел и выгибал спину. Сейчас он не успел толком выгнуться, а только вздыбил шерсть. Затем свернулся клубочком и улегся где-то глубоко в душе. Все продолжалось очень недолго, но это было. Я быстро обернулась. Мотоциклист притормозил недалеко от нас и смотрел на меня, точнее, сквозь меня. Его взгляд был устремлен на Андрея. Он снова набрал скорость и поехал дальше. По-видимому, в двигателе мотоцикла была какая-то неисправность, от чего он слегка позвякивал и создавал тем самым легкий непривычный тон. Впрочем, я не придала всему этому никакого значения. Мы продолжали.

Первое выражение, с которым я решила познакомить Андрея, приблизительно переводилось как «бегемот, выпивший слишком много тухлой воды». Он старательно повторял его за мной.

– Ну, как? Получается? – спросил он по-английски.

– По-английски, во всяком случае, ты уже говоришь, как настоящий африканец, – засмеялась я.

– Так я к ним и еду, – весело ответил он. – Смогу я там сойти за своего?

– Конечно! Только тебя придется намазаться ваксой или сапожным кремом.

Мы сидели, упражняясь в суахили и остроумии, пока не начало темнеть, и язык Андрея стал заметно заплетаться. Что ж, на первый раз вполне достаточно. Мы расплатились, встали и пошли к оставленной машине. Я, как прежде, взяла его под руку. После вечера, проведенного вместе, его прикосновение стало чуточку теплее и более уверенным. Мы прошли через дворики и вышли к парку, когда шаги Андрея как-то замедлились. Затем он совсем остановился и, смущаясь, сказал:

– Спасибо, Евгения Максимовна. Когда мы встретимся в следующий раз?

– А ты уже покидаешь меня?

Кажется, мой вопрос окончательно смутил его. Он опустил глаза и неуверенно произнес:

– Я собираю материал для диплома, и мне надо тут, недалеко, встретиться…

Он говорил это с таким видом, как будто был вынужден врать, и данное обстоятельство чрезвычайно его огорчало. Неужели я ошиблась, и он собрался отправиться на свидание, только стесняется сказать мне об этом? Неужели я уже старею и теряю былую легкость? Эта мысль немного расстроила меня.

– Ну, задание у тебя есть. Позвони, когда будешь готов.

– Хорошо.

Мы попрощались. Он пошел обратно через дворики, а я некоторое время постояла на месте, что называется «в растрепанных чувствах». Мои мысли, как маленькие черные мышки, скачками и зигзагами носились в голове и искали выхода. Я тряхнула головой, собирая их в одно место, и уже намеревалась подойти к машине, как странный звук из подворотни привлек мое внимание.

Мой черный котенок в душе опять вскочил, выгнулся и яростно зашипел. Интуиция подсказывала близкую опасность. Я повернулась и быстрым шагом пошла обратно. Пройдя мимо мусорных баков и повернув в первую арку, я увидела четверых довольно здоровых парней и моментально оценила обстановку: произошла потасовка, и Андрею удалось даже задеть одного из них – тот стоял, прикладывая руку к щеке. Но силы были явно неравны. Один, с ежиком темных волос, крепко держал его сзади и душил, обхватив предплечьем горло. Двое стояли сбоку, а державшийся за щеку – спереди. Все происходило внутри арки, прохожих никого не было, так что позвать на помощь было некого. Впрочем, это было совершенно излишне.

Передний оторвал ладонь от щеки и завизжал каким-то срывающимся животным визгом:

– Ну че, козел?! Попался!!!

Затем, коротко размахнувшись, ударил Андрея по лицу. Видимо, за несколько секунд до моего появления он получил аналогичным образом и теперь мстил с животной злобой, наслаждаясь беспомощностью жертвы. Голова Андрея мотнулась от удара в мою сторону, и он, увидев меня, попытался вырваться, но тут же был придушен сильнее. Тот, что был спереди, проследил его взгляд и обернулся в мою сторону.

– А ну вали отсюда, сучка! – закричал он мне.

Я молча ускорила шаг. Слышать угрозы мне было не в диковинку. Тогда он сунул руку в карман и резко выпрямился во весь рост, уставившись на меня маленькими, прозрачными, как студень, глазами. Тупое выражение микроцефала проступило на его лице. Сейчас он уже мог рассмотреть меня и, выхватив ладонь из кармана, закричал:

– Убью, тварь черножопая!

Занося руку для удара, он ринулся вперед на меня. Не прекращая движения, я слегка повернула корпус и быстро, но плавно подтолкнула его руку в сторону, изменив общее направление удара. Вместо моей головы его кулак встретил пустоту, и он, не в состоянии остановиться и удержать равновесие, со всего маху влетел кулаком, а затем и лицом, в стену. От удара брызнула кровь и что-то хрястнуло с противным болезненным звуком. Выпавший кастет жалобно звякнул об асфальт.

Парень сполз по стене и наконец осел на землю. На нем была черная майка с изображением насквозь проткнутого кинжалом черепа и английской надписью «лучше смерть, чем позор». Он сел, откинув голову на стену и, видимо, потеряв сознание. В наступивших сумерках проткнутый череп и английская «смерть» бледно отсвечивали серым цветом, как надгробная эпитафия.

Не прерывая движения, я успела сделать еще несколько быстрых шагов в том же направлении, когда второй, резко подавшись всем телом вперед и выдвинув челюсть, словно спринтер, рванул ко мне. «Ххх-а», – вылетело из его горла. В своем воображении он, видимо, рисовался себе кем-то вроде крутого Уокера. Я резко выбросила навстречу ему левую руку раскрытой ладонью вперед. Он, с разбегу ткнулся в мою ладонь лицом. С таким же успехом он мог попробовать протаранить столб. Воинственное «хха» не успело вылететь далеко изо рта и влетело обратно, запутавшись в зубах. От резкой остановки его голова мотнулась назад, но тело продолжало по инерции лететь вперед. В результате он грохнулся передо мной на колени и откинулся плашмя всем телом назад и вниз на землю, даже не поняв, что с ним произошло. Я задержалась лишь на мгновенье и затем, оттянув носок, картинно перешагнула через него.

Одновременно с его падением третий верзила, который стоял перед Андреем, напрягся в коленках и, как по сигналу стартового пистолета, рванул прочь. Ну что ж, после этого позорного бегства я осталась один на один с последним громилой, душившим Андрея сзади. Ситуация, прямо скажем, не из лучших. Особенно, если учесть валявшийся недалеко кастет: вполне можно было предположить наличие у него какого-нибудь другого оружия – ножа или заточки, приставленных к спине Андрея.