Марина Серова – Все о мужских грехах (страница 2)

– Ведь до чего дело дошло! – хлопнул рукой по столу Андреев. – Ванька ко мне советоваться пришел! Первый раз в жизни! Рассказал все, как на духу, и спрашивает, что ему делать! Я ему сказал, что бабы подарки любят: цепочки, колечки, театры, концерты и все в этом духе. А он мне в ответ, что не берет она у него ничего, даже коробку конфет! Она и в машину к нему ни разу не села! Так теперь охрана его утром на машине до ее общежития довозит, он ее там встречает, и на занятия они вместе на автобусе едут, да еще с пересадкой! Ну где это видано?! – возмущался он. – А вечером, как он ее проводит, машина его домой привозит.

– Да! – согласилась я и покачала головой. – Не думала, что такие девушки в наше время еще есть. А Иван не пробовал ее замуж позвать?

– И не раз! – кивнул Семен Иванович. – А она ему в ответ, что они, мол, не пара! Что он себе другую найдет, а с ней ему счастья не будет! А как-то раз сказанула, что, мол, зря он с ней время теряет! А охламоны мои, которые их каждый день видят, говорят, что любит она его, но… – тут он неопределенно помотал в воздухе рукой.

– Надо понимать, что есть какие-то обстоятельства, о которых она знает, а мы нет? – спросила я. – Но какие?

– Понимаете, Татьяна! – впервые подала голос женщина на диване. – Они люди совершенно не нашего круга. У девочки нет отца, а мать простой врач.

– Клавдя! – рявкнул на нее Андреев. – Ты бы думала, что говоришь! Или мне тебе напомнить, кем ты сама была? – И уже мне пояснил: – Она у меня продавщицей в овощном ларьке начинала. А уж материлась так, что грузчики на глазах трезвели!

– Симон! – укоризненно сказала женщина и горестно вздохнула, возведя очи горе.

– Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты меня этим дурацким именем не называла? – заорал Андреев. – Семен я! Семка! С этим именем родился, с ним и помру, когда срок подойдет! А если еще раз такое от тебя услышу, то не видать тебе больше твоих операций на роже и заграниц тоже! У меня на рынке в торговых рядах одеваться будешь!

Женщина поджала губы и демонстративно отвернулась к окну, возмущенно пожав плечами. Вот этого Семен Иванович вынести уже не смог и, шарахнув кулаком по столу, севшим от ярости голосом тихо сказал:

– Выдь, Клавдя! Добром прошу, выдь! Не доводи до греха!

С видом грубо попранной добродетели женщина поднялась и медленно, покачивая бедрами, вышла из кабинета. Андреев проводил ее горящими от ярости глазами, а потом снова налил себе полстакана, выпил и даже не стал закусывать. Тяжело дыша, он закурил, немного успокоился и сказал мне:

– Ты, Татьяна, на нее внимания не обращай! Баба она недалекая, но верная и, как собака, преданная! Она, коль придется, за нашу семью на все что угодно пойдет, хоть господу богу в бороду вцепится! Мы же с ней вместе все это создали! И за это я ей все прощаю! И то, что она из Клавдии в Клаудию превратилась, и то, что она рожу постоянно подтягивает, и подружек ее, таких же дур, как она. Да я даже ее шуры-муры с массажистами и мужиками из фитнес-центра прощаю, потому как сам не без греха и люблю за молодое мясо подержаться. И ни на какую молодую девку, которой только мои деньги и нужны, я Клавдю не променяю!

Он снова выпил, кивнув при этом мне на бутылку, но я отказалась, объяснив:

– За рулем!

– Ну да ладно! – согласился он и, видимо, захорошев, пустился в воспоминания: – Мы же с Клавкой с одной деревни, еще в школе с ней гуляли. Потом я в армию пошел, а она в город перебралась, в общежитии жила. И дождалась она меня честно, хотя нравы там сами знаете какие, – с гордостью сказал он. – Ну, я с армии вернулся и тоже в город уехал – я же в семье младший, мне там ничего не светило. Учеником рубщика мяса устроился, и поженились мы. В том же общежитии и жили, да только предупредили нас, чтобы детей ни-ни, а то выгонят. Вот и стали мы с Клавдей на свой угол копить! Копеечку к копеечке собирали и наскребли! – выразительно произнес Андреев. – Купили дом-развалюху, но свой угол-то, не чужой! Сами себе хозяева! Родня ее и моя с деревни приехала и помогла дом до ума довести! А тут перестройка началась! Создал я свой торгово-закупочный кооператив. Клавдя на бухгалтера выучилась. Подниматься потихоньку начали. И тут наехали на меня: делись, мол! А почему я с этими дармоедами делиться должен? – возмущенно спросил он. – Это я на своем горбу туши таскал! Это я по всей области, как проклятый, мотался! Послал я этих рэкетиров куда подальше, а они меня аккурат возле нашего дома и подкараулили! Клавдя, хоть и тяжелая была, а защищать меня кинулась! Ну, и ей тоже крепко досталось! Попали мы оба в больницу, отлежались, а ребенка потеряли, – с горечью сказал он. – Свистнул я потом родню из деревни, посчитался с подонками этими, а ребенка-то не вернешь!

– Какой ужас! – совершенно искренне сказала я.

Андреев покивал головой на мои слова и продолжил:

– Клавдя потом долго лечилась, благо деньги у нас кое-какие уже появились. Вот Ванька у нас и народился. Она с него пылинки сдувала! Надышаться не могла! Бывало, нашкодничает, паразит, и тут же к матери бежит! Я за ремень, а она в крик! Вот и выросло черт знает что! И кабы не Сандра эта!..

– Как вы эту девушку назвали? – встрепенулась я, потому что Семен Иванович невольно вернул меня к сути нашего разговора.

– Сандра, – повторил он.

– Редкое для наших мест имя, – заметила я.

– Это у нас редкое, а у нее мать грузинка, – ответил он, и я удивилась еще больше.

– Но девушка совсем не похожа на грузинку! Может, у нее отец русский?

– Вахтанговна она, – сказал Семенов и поднял на меня совершенно трезвые глаза. – А по фамилии – Нинуа.

– Не стыкуется имя с внешностью, – задумчиво проговорила я.

– Там много чего не стыкуется, – многозначительно произнес он и как бы между прочим добавил: – Например, то, что ее уже два раза убить пытались.

– Что? – воскликнула я.

– Да, Татьяна! – веско ответил он. – Когда на них с Ванькой первый раз напали, я решил, что это просто хулиганы были. Ну, мои ребятишки вовремя подоспели и накостыляли тем от души. А вот во второй раз они малость припозднились – на другой стороне улицы были! Пока через дорогу перебежали, один из тех, кто на мальцов напал, успел Сашку – это я так Сандру зову – ножом ударить. И заметь – ее! А не Ваньку, который ее изо всех сил защищал, да только куда ему? Маменькин сынок! – недовольно бросил он, но тут же поправился: – Хотя тех четверо было! Тут бы, может, и я не справился, хотя по молодости был здоров, как вол.

– Их задержали? – спросила я.

– Нет! – покачал головой Андреев. – Сбежали, когда моих увидели.

– А девушка серьезно ранена?

– В больнице лежит, проникающее ранение брюшной полости, но, как говорят врачи, опасности для жизни нет, – объяснил он. – Ее мать с Ванькой там круглые сутки дежурят. Я, конечно, и за операцию заплатил, и лекарства покупаю, какие скажут, но… – он вздохнул. – Дело в том, что Сашка, как после операции в сознание пришла, твердо Ваньке сказала, что, когда она поправится, они с матерью из города уедут. А он тут же нам с Клавдей заявил, что уедет вместе с ними хоть на край света. Вот я и стал затылок чесать, что делать!

– Какой же хвост за ними тянется? – задумчиво произнесла я, на что Андреев сразу же ответил:

– Не знаю! Я своих охламонов напряг, чтобы они разузнали насчет Сашки с матерью, откуда, мол, у этой истории ноги растут, а они только кулаками махать и горазды. Вот и стал я у людей интересоваться, кого мне для этого дела нанять. А Мишка Морозов – он ведь тоже деревенский, мы с ним частенько вечером соберемся и за рюмочкой былое вспоминаем – мне и сказал, что ты его из такого дерьма вытащила, откуда он сам никогда в жизни не выбрался бы. Вот я к тебе и обратился. Поможешь? В деньгах я тебя не ограничиваю! – с этими словами он достал из стола и протянул мне конверт. – Как все раскопаешь, еще заплачу! Ты пойми! – настойчиво сказал он. – Не могу я допустить, чтобы мой единственный сын черт знает куда уехал! А он ведь уедет! – уверенно произнес Андреев. – Он же без Сашки дышать не может!

– Сделаю все, что в моих силах! – твердо пообещала я.

– Ну, тогда держи, что ребятишки накопали – авось сгодится! – он протянул мне папку. – И еще! Если помощники нужны будут, то только свистни! Я тебе своих охламонов дам, а они у меня не стеснительные! Крови не боятся!

– Бог даст, этого не потребуется, – ответила я, поднимаясь из кресла, и попросила: – Я возьму две фотографии Сандры – вдруг пригодятся?

– Бери сколько надо! – махнул рукой Андреев.

Я выбрала два снимка девушки: один – в полный рост, а второй – там где крупно было сфотографировано ее лицо, и убрала их в сумку, а Андреев тем временем достал свою визитку и с нажимом произнес:

– Звони мне в любое время дня и ночи! Тут все мои телефоны есть, – и тоже встал из-за стола. – Ты уж постарайся, Татьяна! – попросил он. – Сын-то у меня один!

Вернувшись домой, я заварила себе кофе и, устроившись с ним и с сигаретой в кресле, начала просматривать бумаги в папке.

– Так! – начала вслух рассуждать я. – Что мы имеем? Сандра Нинуа родилась в Сухуми в 1989 году, и восемнадцать ей весной уже исполнилось. Мать Манана Георгиевна, пятидесяти лет, родилась в Кутаиси. Вдова, муж Вахтанг Анзорович умер в январе 1993-го в Сухуми. А это что у нас? А, копия личного дела Мананы Георгиевны! Так. Тбилисский мединститут, врач Сухумской детской больницы, а потом и главврач. В июне 93-го она переехала в Ростов-на-Дону – ну, понятно! Беженцы! Там она работала педиатром в заводской медсанчасти, а жили они скорее всего в заводском общежитии. Адреса нет, ну да ладно! Разберемся! Что у нас дальше? Ага! Почему-то в 2004-м они переехали в Волгоград, где жили… – я посмотрела на адрес, добытый людьми Андреева, – тоже в общежитии. Мать работала врачом в районной детской поликлинике, а дочь училась в школе… – я порылась в бумагах и нашла ее номер. – А вот в январе 2005-го они перебрались в Тарасов, причем мать сорвала дочь с занятий посередине учебного года. Здесь у нас Сандра закончила школу, поступила в мединститут, причем на коммерческое отделение – оно и понятно, чтобы поступить на бюджетное, надо дать на лапу столько и сразу, что проще платить каждый семестр. И почему же это им на одном месте-то не сидится? Ничего! Выясню! Живут мать с дочерью в Тарасове в рабочем общежитии, потому что Манана Георгиевна опять-таки работает в медсанчасти завода, которому это общежитие и принадлежит. А это что? А это андреевские работнички ножа и топора еще и с людьми поговорили! И что же они выяснили? А то, что мать с дочерью держатся особняком, ни с кем близко не общаются, а только в силу необходимости. А вот и копия милицейского протокола… Так-так-так… Напали неизвестные, которых Сандра не знает, и их внешность никто не запомнил… А о первом нападении, что примечательно, ни слова!