Марина Серова – Вино викингов (страница 5)

Даже на ступенях лестницы валялись осколки. Создавалось ощущение, что взрывов было несколько. Чуть ли не в каждой комнате. Один такого безобразия не смог бы натворить, каким направленным ни являлся. При всем своем желании. К примеру – на стене крепления от чего-то торчат. Наверняка картина тут висела. Или шкафчик какой-нибудь. Крепления есть. Самой вещи – нет. Где она? Упала на пол? Вряд ли – остались бы следы, да и она валялась бы неподалеку, разбитая. Быть может, убрали ее? Но кто? Прислуги нет, она по домам отправлена. Охранников вряд ли заставишь это сделать. Они даже полы подметать не станут, так как в их служебные обязанности не входит такой расклад. Сам хозяин убрал? Тоже вряд ли. После такого кошмарного утра ему даже руки помыть некогда было бы, мысли направлены на выявление вероятных кандидатур на роль взрывника. Поесть порой некогда, не говоря уже об уборке жилища.

Я осторожно поинтересовалась у идущего впереди охранника:

– А Ветров себя нормально чувствует?

– В смысле?

– В том смысле, что, может быть, не стоит его сейчас беспокоить? Я могу и попозже зайти.

Он пожал плечами:

– Насчет его самочувствия – не знаю, но поговорить вам все же стоит. Вдруг вас что-то не устроит в предстоящей работе телохранителем? Или же шефу не понравятся ваши методы охраны. Выяснить это надо сейчас.

Правильно говорит. Плевать на самочувствие работодателя, главное – чтобы мне хорошо было. А без этого обсуждения – расположение духа моего, мол, упадет от малейшей мелочи или неожиданности. Клиент, может, воет по ночам, носясь по дому и мешая тем самым всем спать. Или он бегает по округе, наподобие меня, и подставляется под пули снайпера ежесекундно. Или же разъезжает по городу каждый час, что тоже напрягать будет именно меня, как его охрану. Надо все заранее обговорить и выяснить. А уж потом приступать к выполнению своих обязанностей. Прямых – забыла сказать – обязанностей.

Я с ним согласилась:

– А вы правы.

– Я знаю. – Он перешагнул через кучу мусора на предпоследней ступеньке: какие-то бумажки, стекла, обрывки ткани. – Вот и выясните все. Побеседуйте с шефом. А потом я вам покажу, где вы можете расположиться на то время, пока будете его охранять.

– Тут кругом бардак. Уж лучше мне в машине ночевать. Или в палатке.

– Есть и чистые помещения, не беспокойтесь.

Хотелось бы поверить, что они остались. В таком бедламе я жить не собираюсь. Лучше в палатке, повторю, ночевать. А утром надевать противогаз и бахилы и топать в дом. Для осуществления мер охраны.

Дверь в коридор вообще была вырвана с корнем. За что это ее так? И чем? Взрывом? Взорвался, смял машину, отправил водителя на небеса, набедокурил в доме, а перед исчезновением синяк одному из охранников поставил? Чудеса, да и только! На стене – отпечаток ботинка. Большого. Мужского. Ага, понятно. «Взрыв» носит брюки и обувь сорок пятого размера. Все, решено. Тут побывал новый вид секретного направленного «взрыва»… С вывертами и в штанах?!

Я хихикнула, не сдержавшись. Тем самым привлекла к себе внимание парня.

– Что-то не так? – Охранник буквально отставил дверь в сторону, освобождая проход. – Почему вы улыбаетесь?

– Да так. – Мне пришлось одернуть себя. И взять с себя клятву – больше не хихикать. Могут не понять, запросто. – Так, это я о своем.

– Я уж было подумал…

Пришлось мне удержаться от немедленной критики. И что же ты подумал? О том, как это нечестно – обманывать, что у тебя уши заложило, когда ты на втором этаже торчал? Тут и полный профан поймет, что на таком расстоянии от взрыва даже волосы не шевельнутся. Брешешь, собака! Врешь нахально. За дуру меня принимаешь. Недооцениваешь. Ух, я тебе покажу!

Протиснувшись в освобожденный проход, я увидела коридор второго этажа. Та же самая картина. Битые стекла. Осенний сквознячок дует в пустых рамах. Бардак. Поломанные двери, кроме двух или трех уцелевших. Сорванные со стен светильники. Словом, и здесь не лучше. Но и не хуже. Совсем «не родственная» разрушениям от взрывной волны картина. Тут, скорее всего, люди замешаны. Может быть, сам хозяин, не выдержав таких атак со стороны неведомых злодеев, двинулся умом и все пораскидал и разворотил? Ведь Иван, доверенное лицо Ветрова, говорил о его прямом характере и тяжелой руке. А чем не версия? Разозленный хозяин особняка напился в хлам. Побил охранника за то, что он допустил минирование его транспортного средства. Навел беспорядок на всех этажах. А теперь успокоился и хочет, чтобы покушения больше не повторялись. Хочет защищенности. Жить хочет. Ну и дела…

Не озвучив свои подозрения и версии, я продолжила играть роль дурочки:

– А погибший водитель и правда очень долгое время работал на Ветрова?

– Да. Десять лет, бессменно.

Солидный срок. За такое время настолько можно привязаться к человеку, что членом семьи его считать будешь. А в случае его гибели – оплакивать, как родного. Немудрено в таком случае малость умом повредиться и все переколотить в собственном доме. Немудрено и в запой уйти. Продолжительный. И плевать на бизнес, каким бы он крупным ни являлся. Горе личное важнее.

Я проявила толику беспокойства:

– А семье погибшего сообщили?

Охранник обернулся на ходу:

– Он был сиротой.

– Что, даже похоронить его некому будет?

– Обижаете, – он мрачно усмехнулся. – Шеф все устроит по высшему разряду.

Я представила вероятную картину похорон в уме. Кивнула:

– Это радует. После стольких-то лет сотрудничества! Службы, вернее.

Он согласился со мной:

– Еще бы!

– А у Ветрова есть семья?

Мимолетное изменение мимики собеседника навело меня на всяческие мыслишки, но охранник меня удивил:

– Есть. В данное время семья его на курорте.

Я призадумалась, осторожно ступая по осколкам стекла. Странно. Отчего ему в лице-то меняться? Если есть семья – скажи. И веди себя соответственно. Такое ощущение, будто я великую тайну мироздания хотела этим вопросом выведать. Что-то в этом доме нечисто! Не развернуться ли мне восвояси, дабы избежать проблем? Таким макаром и в глубокий омут залезть можно. Навсегда.

– Семья о покушении знает?

Охранник отшвырнул ногой обломок оконной рамы, отрицательно качнул головой:

– Нет. Шеф не хочет, чтобы они волновались. Вот проблему решит, с вашей помощью, и вообще забудет о том, что в него стреляли. И другим говорить о ней запретит. Лишние волнения ни к чему.

Я была с ним полностью согласна. Тетушке Миле я тоже многого не рассказываю порой. Признала:

– Логично.

– Ну вот и я о том же.

Он остановился перед одной из целых дверей. Скромненько постучавшись, приоткрыл ее. Доложился. И через мгновение распахнул ее передо мной. Отступил в сторону:

– Проходите. Александр Геннадьевич вас ждет.

Ветров по телевизору смотрелся не так солидно, как на деле. Да и растерян он немного был, растрепан, что ли. Еще бы – взрыв во дворе собственного дома, выстроенного твоими руками, любого человека из накатанной колеи вышибет. Даже стального типа с железными нервами. Строишь-обустраиваешь свое семейное гнездо, а тут… Тут – заряд адской взрывной штуковины. Взрыв, унесший личного водителя к небесам, забор в одном месте обваливший, выбивший все дорогущие стеклопакеты с лицевой стороны дома и нанесший – что подозрительно выглядит – странные разрушения внутри особняка, попутно вломив охраннику в глаз. Эх и взрыв, медь его так! Наверное, все же направленный какой-то? Или новое изобретение, повторюсь, российских ученых? Чудеса!

Ну так вот. О Ветрове…

Высокий, светловолосый, крепко сбитый, волосы с сединой, в движениях – сила сквозит. Чем-то на скандинавского викинга похож немного. Естественно, такой «образец» сам со всеми своими проблемами будет разбираться. Звать на помощь – это не его «последний выход». Интересно, до какой же степени его прижало, если он обратился к услугам женщины? Что-то тут нечисто, еще раз повторюсь. Наверняка не только покушения числятся в списке его напастей. Шантаж по-любому должен присутствовать, связывая его по рукам и ногам. Ничем другим такого «лося» не обуздаешь. Растопчет, не заметив, кого хочешь. Сам… Хм… А чем его можно шантажировать? Нищетой? Вряд ли такое реально: он лично пару кварталов пенсионеров прокормит, ничуть не обеднев при этом. Может быть, информацией? Тут имеется несколько вариантов…

Хозяин кабинета заговорил, сбив меня с мыслей:

– Проходите, Евгения Максимовна. Рад нашей встрече и дальнейшему сотрудничеству.

Я вошла. Подала руку – для рукопожатия, а не для поцелуя, намеренно подчеркивая этим, что и сама могу рожи бить, стрелять и что не надо видеть во мне женщину. Я – мужик. Красивый! В юбке. Примерно так. Женщину во мне пусть злодеи видят и недооценивают пускай – тем самым. От чего и страдают впоследствии.

– Я тоже рада. Нечасто берешься охранять жизнь такого человека.

Шутка, пусть и неуклюжая. Но на лице Ветрова не промелькнуло и тени улыбки. Глаза его остались холодными и тусклыми. Неужели он из-за взрыва так переживает? Немудрено. В городе еще «пинка» ему снайпер наподдал, покорежив много личного имущества, по-любому тут загорюешь. Тут и до запоя недалеко. Пара шагов каких-то. Или часов.

– Присаживайтесь, Евгения Максимовна. – Пострадавший от действий неведомых злопыхателей бизнесмен указал мне на ряд кресел, стоявших вдоль длинного стола.