Марина Серова – Тайна вещевого рынка (страница 3)

На улице июньское солнце припекало по-настоящему, отражаясь в стеклах офисных центров слепящими бликами. Моя синяя «трешка» стояла на парковке ярким, наглым пятном среди моря серых и черных машин. Я села за руль, включила кондиционер. Сухой воздух ударил в лицо, сразу стало легче дышать. Достала телефон, открыла «ВКонтакте». Миловидов Сергей, администратор. Аватарка: он на фоне «Пассажа», довольный, в белой рубашке. Последний пост – два дня назад, репост группы «Аренда в Тарасове». Листнула ленту. Жена, ребенок, подписки на паблики с мемами. Обычный.

Я уже потянулась завести двигатель, когда экран моргнул. Входящее сообщение. Незнакомый номер.

«Не суйся в «Пассаж». Миловидов тут ни при чем. Копнешь дальше – пожалеешь. Это последнее предупреждение».

Я перечитала два раза. Пальцы сами сжали руль, костяшки побелели. Красиво, Таня. Даже кофе остыть не успел, а ты уже получила «последнее предупреждение».

Значит, кто-то очень не хочет, чтобы я говорила с Миловидовым. Кто-то, кто знает, что я только что взяла конверт. Кто-то, кто следит.

Я набрала Санин номер.

– Саня. Пробивай номер. Срочно. И слушай сюда. Забей в поиск по архивам все, что найдешь про старый завод на набережной, где сейчас «Пассаж». Лет за пятнадцать. Судебные иски, приватизация, снос, любые конфликты. И глянь, не всплывала ли там фамилия Миловидов лет десять назад.

В трубке зашуршало, клавиши заклацали с привычной скоростью.

– Та-а-ак, – протянул Саня. – Аванс уже отрабатываешь? Час от силы прошел.

– Аванс отрабатываю, – подтвердила я, глядя на экран с сообщением. – И, Саня… Похоже, дело не в краске. Дело в земле.

Я сбросила вызов. План на сегодня менялся. К Миловидову я, конечно, съезжу. Но теперь не с блокнотом журналистки, а с оглядкой. И первым делом – проверить, кто въехал на парковку следом за мной и до сих пор не вышел из машины.

В зеркале заднего вида напротив кафе мирно дремал серый «Логан». Номера местные. Стекла тонированные. Стоит ровно с той минуты, как Игорь Петрович выбежал из «Бодрости».

Я включила камеру на телефоне, навела резкость, сделала три снимка. Номер, силуэт водителя, общий план. Фото ушли в облако.

Теперь можно было ехать.

Глава 2

Солнце в Тарасове к одиннадцати утра из светила превращалось в орудие пыток. Оно не просто светило – оно выжигало. Асфальт у административного корпуса «Пассажа» отдавал в лицо волнами упругого, раскаленного воздуха. Моя синяя «БМВ», простоявшая двадцать минут под ним, встретила меня дыханием сауны – пришлось придержать дверь, чтобы не выхлестнуло это пекло наружу раньше времени, и заодно не заорать: «Господи, за что?» Я выдохнула, поправила серый жакет – строгий, но не офисный – и водрузила на нос очки в тонкой металлической оправе. Аксессуар, меняющий лицо. Вместо частного детектива – деловитая журналистка из регионального бизнес-издания. Блокнот в руке, сумка через плечо, выражение легкой озадаченной заинтересованности. Легенда должна быть не просто правдоподобной – она должна быть удобной, как вторая кожа. Эту роль я примерила еще утром, за кофе: «Татьяна Волжская» – слегка пафосный псевдоним для провинциального портала, который я выдумала за пять минут. У нее должен быть чуть наигранный энтузиазм, открытый взгляд и привычка все записывать. Идеальная маскировка для сбора открытой информации, которая на поверку оказывается самой ценной.

Само здание было типичным детищем поздних девяностых: двухэтажная коробка из силикатного кирпича, где архитектор, судя по всему, боролся с депрессией, победив ее аскетизмом. Потрескавшаяся плитка у входа, стеклянная дверь с мутными разводами от бесконечных прикосновений. Я толкнула ее.

Внутри время текло медленнее – и, кажется, портилось быстрее, чем снаружи. Воздух стоял такой густой, что я задумалась: а дышать тут вообще положено по технике безопасности? Свет люминесцентных ламп падал на немытый пол, высвечивая темные разводы от бесчисленных следов, на стенах – облупившуюся краску и следы скотча от давно снятых объявлений. Двери с табличками «Бухгалтерия», «Отдел аренды» походили на ячейки картотеки. На полу, как немые и вечно недовольные стражи, стояли в пластмассовых кадках фикусы.

Место, где решались судьбы арендных ставок, выглядело так, будто эти судьбы никого не волнуют. В Тарасове так и было: весь лоск – на витрины, а кухня, где варятся настоящие деньги, пряталась в серых коробках с линолеумом цвета тоски. У деревянной стойки секретаря сидела женщина в розовой, кричаще яркой кофте. Телефонную трубку она зажала между ухом и приподнятым плечом, двумя руками что-то заполняя в журнале.

– Здравствуйте, – сказала я, сделав голос чуть выше, звонче. – Меня зовут Татьяна Волжская. У меня назначена встреча с Сергеем Миловидовым. Для портала «Бизнес-Волга».

Женщина медленно, с неохотой оторвалась от бумаг. Ее взгляд пополз вверх от моих туфель, задержался на жакете, прицелился в очки. Просканировала. Оценка «не начальство, можно не напрягаться» сменилась легким любопытством.

– Паспорт, – бросила она, наконец положив трубку.

Я протянула паспорт и визитку – стандартную заготовку для образа журналистки, которая всегда лежит в моей сумке. Она лениво сверила, кивнула.

– Второй этаж, двести седьмой. Только поживее, у него летучка.

– Спасибо огромное, – одарила я ее теплой, открытой улыбкой.

Улыбкой человека, для которого каждый новый кабинет – маленькое приключение.

Лестница скрипела под ногами предательски громко, и я невольно ступала осторожнее, стараясь распределить вес так, чтобы доски помалкивали. Стены цвета выцветшей больничной рубашки. На площадке – искусственное растение, еще более унылый клон тех, что внизу. Дверь с цифрой «207» была приоткрыта. Я постучала костяшками пальцев и вошла без ожидания ответа. Так делает уверенный в своем праве журналист.

Кабинет был попыткой выглядеть солидно при ограниченном бюджете. Большой, потертый стол из темного дерева, на нем – древний компьютер с пухлым монитором, хаотичные стопки бумаг, два телефона. На стене – обязательный портрет в дешевой рамке и календарь с видами Швейцарии, который здесь смотрелся как насмешка. Окно, заляпанное пылью, выходило на пустырь с парковкой. За столом сидел хозяин этого царства.

Я незаметно скользнула взглядом по экрану телефона, где была открыта его фотка из соцсетей. Он, собственной персоной. Только в жизни – потрепаннее.

Сергей Миловидов. Лет тридцати пяти, но жизненный ресурс был уже изрядно на исходе. Ранняя, тщательно зализанная лысина, пухловатое, белесое лицо человека, чей главный источник света – люминесцентная лампа. Светло-бежевый пиджак висел на нем мешковато, словно купленный на размер больше «на вырост», который так и не наступил. Голубая рубашка, галстук синий в горошек. Галстук был затянут тугой, идеальной петлей. Его короткие, аккуратные пальцы отбивали на столе нервную, бессмысленную дробь.

Увидев меня, он вздрогнул, как сурок, застигнутый фарой, и вскочил. Движения резкие, лишенные плавности.

– Татьяна… Волжская? – переспросил он, не решаясь протянуть руку.

Голос – неприятно высокий, с металлическим подзвоном. Голос мелкого начальника, который привык, что его слушаются, но сам до конца в это не верит.

– Проходите, пожалуйста. Садитесь.

– Сергей… можно по отчеству? – уточнила я, устраиваясь на стуле напротив и раскрывая блокнот с деловым видом, заодно отметив, что обивка стула протерта до дыр, но заклеена скотчем – экономия на всем, даже на том, на чем сидят.

– Сергей Александрович, – выпалил он, снова плюхаясь в кресло и начав бесцельно шелестеть бумагами. – Так вы… с «Бизнес-Волги»? Звонок, да… утром?

– Именно так, – кивнула я, делая в блокноте бессмысленный завиток. – Готовим специальный проект про малый и средний бизнес в регионе. Успешные примеры, вызовы, перспективы. «Пассаж» – один из флагманов. Хотелось бы осветить и работу администрации: как вы выстраиваете управление таким комплексом, взаимодействуете с арендаторами, обеспечиваете защиту активов. Особенно в контексте подготовки к крупным событиям вроде Дня города.

Я вещала плавно, с одобрительными кивками, словно зачитывала вступительную речь. На деле каждый тезис был крючком. «Управление» – поглаживание по амбициям. «Взаимодействие» – намек на возможные трения. «Защита активов» – профессиональное иносказание для «безопасности». «День города» – спусковой крючок для паники, если он в курсе ночных событий.

Миловидов сжался. Его пальцы вцепились друг в друга на столе, костяшки побелели.

– Управление… это, гм… комплексный процесс, – начал он, уставившись в календарь со швейцарскими Альпами. – У нас все по регламенту. Договорная работа, графики, отчетность. Что касается защиты… служба охраны, современная сигнализация. Все в рабочем режиме.

– Это замечательно, – сказала я, выводя в блокноте закорючку, похожую на знак вопроса. – А человеческий фактор? Все-таки большой поток людей, товары высокой стоимости. Не случалось ли в последнее время… ну, каких-то нештатных ситуаций? Читателям интересны такие истории – как команда успешно отражает вызовы.

Я смотрела на него, слегка склонив голову, с выражением девичьего, неподдельного любопытства. Внутри же работал сканер, считывающий малейшие колебания. Он не просто напрягся – он физически уменьшился в размерах. Плечи поднялись к ушам, губы сжались в тонкую белую линию. Глаза забегали, ища спасения в мониторе, в портрете на стене, в собственных беспокойных руках.