Марина Серова – Опасная связь (страница 3)
– Тогда, может быть, месть? Или ограбление?
– Последнее исключается, – заверил меня Веретенников. – Из квартиры ничего не пропало. А уж Раиса Михайловна знала толк в хорошей жизни, поверьте мне.
– Нельзя ли увидеть место преступления своими глазами? – предложила я.
– Нет проблем, – тут же отозвался Роман Геннадьевич. – Мы с милицией в хороших отношениях, и никаких препятствий не возникнет.
– У органов есть какие-нибудь версии?
Роман Геннадьевич крепко сжал побледневшие губы, как бы раздумывая.
– Они разрабатывают свою версию, так сказать, родственную. Дело в том, что у Раисы Михайловны был муж. То есть есть. Тьфу, совсем запутался. Извините, я немного волнуюсь…
Я смущенно улыбнулась.
Еще бы!
Беседовать с самым известным частным детективом.
Пусть даже областного масштаба.
Впрочем, я, наверное, потянула бы и на весь регион.
Да и по стране меня знают, и даже за границей.
Неудивительно, что мой собеседник волнуется.
– Я немного волнуюсь, – словно прочитав мои мысли, продолжал Веретенников. – У нас, видите ли, срочный заказ на экспорт, и теперь мы вынуждены принимать решения самостоятельно. Дело не терпит отлагательств, а генеральный директор фирмы до сих пор никак не может разобраться с бумагами. Этот заказ курировала лично Раиса Михайловна.
Я проглотила столь нелестную для меня причину волнения господина Веретенникова, – так тебе и надо, Татьяна, скромность украшает человека, – и поинтересовалась:
– Вы сказали – генеральный директор? Я поняла так, что Устинова…
– Нет-нет, – покачал головой Веретенников. – Раиса Михайловна осуществляла общее руководство. А директор «Рамиуса»… Да вот и он сам.
Роман Геннадьевич вскочил со стула навстречу открывающейся двери.
На пороге возник тучный юноша с редкими курчавыми волосами.
Он явно страдал сильной одышкой и выглядел очень озабоченным.
– Рома! – прохрипел он. – Я позвонил словакам. Они вроде согласны.
Веретенников молча кивнул на меня, давая понять, что не стоит обсуждать производственные проблемы в моем присутствии.
Толстяк даже не повернул голову в мою сторону – это потребовало бы от него слишком больших усилий.
Он лишь скосил глаза на кресло и осведомился:
– Вы по этому вопросу?
– Не исключено, – уклончиво ответила я.
– Я взял на себя смелость, Николай Борисович, – затараторил Веретенников, – пригласить госпожу Иванову для проведения, так сказать, негласного расследования столь прискорбного происшествия…
Коммерческий директор «Рамиуса» подхватил вялую руку толстяка и сунул ее в мою ладонь.
– Бережков, – нехотя пробормотал генеральный. – Ну и что вы думаете?
«Что вам не мешало бы сесть на диету», – чуть не вырвалось у меня.
– Навожу справки, – ответила я сухо. – Я была знакома с убитой, так что считайте, что у меня в этом деле есть личный интерес.
– Если возникнут вопросы – обращайтесь прямо ко мне. Мы окажем вам любое содействие, – голосом умирающего курильщика проговорил Бережков.
– Непременно загляну, – пообещала я.
Толстяк стал медленно разворачиваться по направлению к выходу.
При этом он настолько утомился, что остановился на середине поворота.
Немного отдохнув, он пролез в дверь боком, охая, словно собака, подавившаяся костью.
– Какой ум! – с искренним восхищением произнес Веретенников, глядя на нижнюю часть туловища Бережкова, с трудом протискивающуюся в дверь.
Я вопросительно взглянула на Романа Геннадьевича.
Что он хочет этим сказать?
– Финансовый гений! – продолжал восторгаться Веретенников. – Многие сочли бы за честь знакомство с этим человеком!
– Я просто лучусь от счастья, – нетерпеливо проговорила я. – Но мы, кажется, собирались осмотреть место преступления.
– Сейчас я распоряжусь, – пообещал Роман Геннадьевич. – Вы подождите меня минут пять, я только предупрежу милицию, и мы поедем. Идет?
Веретенников отправился согласовывать наш визит в соседний кабинет, а я осталась ждать его в кресле из пластмассового бамбука.
Что же все-таки было в том гороскопе, который я составляла для Устиновой года два назад?
– Роман Геннадьевич! – вбежала в кабинет высокая блондинка. – Тут по поводу Устиновой…
Она увидела меня и на всякий случай выдала дежурную улыбку.
Оглядев кабинет и удостоверившись, что Веретенникова в нем не обнаруживается, юное создание попыталось выскользнуть за дверь.
– Что вы там говорили насчет Устиновой? – задала я вопрос.
– Мне Романа Геннадьевича…
– Роман Геннадьевич пригласил меня для расследования этого происшествия, – непреклонно проговорила я. – Он вам еще не сообщал?
– Н-нет, – пролепетала девушка.
– Вы работаете в «Рамиусе»?
Девушка испуганно кивнула.
– Как вас зовут?
– Валя… Валентина Багрицкая. Я секретарь Романа Геннадьевича.
– Прекрасно, Валя! Давайте с вами сегодня встретимся и поговорим. Во сколько вы заканчиваете работать?
– В пять. После пяти…
– К пяти я буду ждать вас вон в том кафе, – я ткнула пальцем в окно. – Хорошо?
Напротив «Рамиуса», через дорогу, располагалось приземистое круглое заведение.
Его облупившийся фасад украшала покосившаяся вывеска «Итальянское мороженое».
– Хорошо…
Валя беспомощно оглянулась на дверь.
– Но я…
– Роман Геннадьевич заверил меня, что персонал фирмы окажет мне любую помощь, – продолжала я переть, как танк. – Вы ведь хотите мне помочь?