Марина Серова – Небо в клеточку (страница 9)
– Хорошо, я только куртку тебе принесу. А то прохладно, – сказал мой кавалер и с видимым сожалением выпустил из своих объятий. Затем оставил меня одну.
«Что ж, все оказалось не так уж и плохо!» – решила я и от нечего делать не спеша побрела вперед по дорожке.
Ночь уже вступила в свои права, и безоблачное небо заполонили яркие звезды. Луна половинкой белого кругляша висела над Волгой. Неожиданно в мои грезы вторгся еле слышный разговор. Повинуясь внезапному импульсу и стараясь быть незаметной, я подобралась поближе.
– Ты меня за кого принимаешь? Быстро говори, куда дел? – услышала я приглушенный женский голос. – Она или он тебе больше пообещали? Говори, паскуда!
«Лада?» – удивилась я. Отчего-то мне показалось, что голос принадлежит не ей. Тогда кому? В настоящее время в поместье находятся всего две женщины. Если, конечно, не брать в расчет неоперившегося птенчика по имени Катя. Хотя кто знает? Может, она нам с Ладой фору даст? В принципе все, что должно вырасти, уже находится у нее на определенных для того природой местах. Но голос принадлежал явно не ей. Анна Андреевна давно уже в Тарасове. Скорее всего, зализывает душевные раны после стычки с благоверным.
– Ты не ори на меня, – речь сторожа была на удивление чиста, без всяких шмыганий и нелепых «это» во фразах. – Сейф пуст. Я не идиот, и с глазами у меня все в порядке. Так что извини!
Затаив дыхание, я слушала, боясь пропустить хоть слово. Но неожиданно наступила на что-то, и под ногою хрустнуло.
– Идет кто-то! – негромко произнесла женщина, и две еле различимые в ночном сумраке тени окончательно растворились где-то у домика сторожа.
«О чем они говорили? – подумала я. – И кто это, черт возьми?!»
У меня сразу же появилось ощущение, что я только что узнала нечто очень важное.
Важное для кого? Для меня? Отнюдь! Может, для господина Киреева оно и существенно. Но, как говорят японцы, для меня он уже потерял свое лицо. Моя единственная забота – в воскресенье в три сдать на руки ему целым и невредимым его отпрыска, сделать всем ручкой адью и свалить навсегда. И то, что Катя в настоящее время спит, меня очень даже радовало.
И тут я услышала хруст и негромкое чертыхание.
– Садовник, подлец! Веток нарезал и не убрал! И за что только деньги получает! – морщась от боли, посетовал Антон. – Завтра же позвоню и выскажу все, что о нем думаю!
Я усадила мужчину на газон и ощупала щиколотку. Вывих оказался не сильным, но о дальнейшей прогулке не могло уже идти и речи.
Мы вернулись в холл.
Первое, что бросилось в глаза, – фигурка женщины в одной ночной рубашке, спешащая нам навстречу. Лада. Она еще не успела открыть рта, как я поняла, что случилось нечто похуже вывиха у ее братца. Ладе осталось преодолеть последнюю пару метров, как тихий полумрак гостиной разрезал душераздирающий вопль. Источник кошмарного звука находился на втором этаже.
«Это Катя!» – сказала я себе и бросилась вверх по лестнице.
То, что я увидела по прибытии в кабинет, до сих пор периодически встает перед глазами.
Начну с того, что, как только я влетела на второй этаж, тут же обратила внимание, что дверь в кабинет господина Киреева открыта настежь. Помнится, когда я покидала его, то оставила створку чуть приоткрытой.
Я вошла внутрь, и… глаза полезли на лоб. Я даже попятилась и на несколько секунд оцепенела.
Скажу сразу, было от чего оцепенеть! Представьте себе картину: посреди комнаты лежит Андрей Викторович, невидящими глазами уставившись в потолок. Невидящими, потому что мертв. Мертв так, как может только быть мертв человек, которому в лоб вогнали пулю. Аккуратная круглая дырочка зияет почти посредине, и лишь небольшая капля крови виднеется на краю раны. Зато стена у сейфа вся в темно-красных крапинах. Стреляли почти в упор, и пуля на выходе основательно разворотила бедолаге затылок. Лужа крови вокруг головы расплылась почти правильным овальным пятном.
Справа от трупа – сейф. Открыт настежь, причем оба отделения сразу. Содержимое частью на месте, частью на полу, прямо перед ним. Тот, кто копался в нем, очень торопился.
Словом, есть о чем подумать! Но все это – еще полбеды! У дивана на корточках сидит Катя и безудержно рыдает. А в правой руке, которую она почему-то прижимает к голове, – пистолет. Скорее всего, тот самый, что я видела в сейфе. И тот самый, из которого застрелили господина Киреева. Это я поняла сразу.
– Катя! – услышала я за спиной изумленный голос.
И этот возглас сразу привел все вокруг в движение. Я вышла из оцепенения. В дверях стояла Лада. Как и я, она в шоке. Следом, с небольшим опозданием, за ее спиной появился Антон Валентинович.
Катя вдруг резко вскочила и понеслась на нас. Мы все, трое взрослых, невольно шарахнулись в стороны, но девушка нас вообще не замечала – она бежала прочь из дома.
Я первая пришла в себя настолько, чтобы начать что-то делать.
– Антон, – скомандовала я, – звони «ноль-два», а я постараюсь найти Катю и поговорить с девушкой.
– Может, «Скорую»?.. – сквозь всхлипы спросила Лада. Она уже начала рыдать.
«Дура, что ли?» – раздраженно подумала я, но благоразумно промолчала. Человек непривычный, потому и мелет всякую чушь.
– «Скорой» тут делать уже нечего, – покачала я головой. – Ему теперь никто не поможет.
Я покинула комнату. Хотела спуститься сразу вниз, но потом решила все же заскочить к себе. У Кэт в руках пистолет, а стать следующей жертвой ее сумасбродства мне не хотелось совершенно!
Затем я выбежала в сад и сразу же созналась себе, что совершенно не знаю, где искать беглянку. Куда она могла спрятаться – ума не приложу!
Ноги сами несли меня к сторожке. Я хотела постучать, но затем передумала. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносились звуки какой-то бурной деятельности. По своей природе я не слишком любопытна, но ввиду крайних обстоятельств… А справедливости ради надо сказать, что убийство человека, без сомнения, попадает под такое определение!
Словом, зашла я без стука и застала сорокалетнего Санька за весьма интересным занятием: он шустро упаковывал вещички. Мой визит вверг его на пару секунд в шок. Сторож явно растерялся и не знал, что делать: то ли продолжать набивать тряпьем здоровенную спортивную сумку, то ли попытаться придушить меня. Первое или второе? Пока он колебался, я задала невинный вопрос, пытаясь таким образом форсировать события:
– Далеко собрался?
– У-у-у, сучара!
Санек, как я живо сообразила, склонился ко второму, совершенно для меня неприемлемому варианту дальнейшего развития наших с ним взаимоотношений, а своей шеей я дорожу! У меня оставалось несколько видов ответных действий: во-первых, вступить с ним в рукопашную схватку. Но эта идея мне не очень нравилась. Даже если я одолею такого кабанчика, то рискую выйти из боя изрядно потрепанной. Тем более что нужда в физических упражнениях меня как-то не заботила! Второе: просто убежать. Санек с его оплывшей комплекцией вряд ли меня догонит. Правда, существует вероятность заполучить тяжелым предметом в спину. Я бегло оглядела комнату и убедилась, что арсенал у него для этого достаточный. Да и разговор, нужный мне, тогда попросту не состоится.
Потому я выбрала самый простой и, с моей точки зрения, наиболее практичный выход из сложившейся ситуации. Моя правая рука в одночасье удлинилась на размер ствола. Кругляш дула смотрел точнехонько в лоб Саньку.
Тот остановился, словно наткнувшись на невидимую стену, и, как от резкого толчка в грудь, попятился назад.
– А теперь говори, голубок: куда намылился?
– Да твое какое дело? – В его голосе уже не чувствовалось угрозы, только бессильная злоба. Но это уж сколько душе угодно!
– Дело такое: недалеко отсюда совершено убийство…
– Что за херню ты несешь?!
– Киреев Андрей Викторович… Его убили.
Я не случайно разбила фразу на две части. С паузой между предложениями.
Фамилия, имя, отчество директора «Данко» заставили Санька слегка вздрогнуть. Я почти физически ощутила, что он напрягся. Как собака, которая лязгает зубами у твоей штанины, желая показать серьезность своих намерений. Затем, увидев палку в руке, отступает на безопасное расстояние, скалит зубы, при этом поджав хвост от страха. Примерно так же вел себя и Санек.
Но, услышав, что убили именно Андрея Викторовича, сторож заметно расслабился. Даже не счел нужным скрывать это. Или не смог?
«А ведь ты перед ним в чем-то очень здорово виноват!» – сделала я определенный вывод.
Сразу всплыла в памяти дневная сценка в саду, потом недавний разговор, подслушанный мной тут же, неподалеку от домика.
Словом, о многом я расспросила бы Санька! Но пусть им занимается следователь, если сочтет нужным, а мне сейчас надо найти Катю.
– Короче, твой отъезд отменяется, – подытожила я после небольшой паузы. – По крайней мере, до приезда следственной бригады.
– Да уж, конечно! – усмехнулся он в усы и совершенно спокойно мне улыбнулся, словно минуту назад не собирался удавить. – Да уберите вы ствол! Что я, совсем дурак, что ли? Конечно же, никуда не поеду! Пива хотите? – прозвучало его предложение, надо сказать, совершенно нелепое в данной ситуации. Причем произнес это Санек на редкость будничным голосом, будто и не слышал об убийстве. Интересный поворот!
Кажется, известие о смерти Киреева успокоило его окончательно. Успокоило ли? Глаза по-прежнему смотрели настороженно… и с неожиданно проснувшимся любопытством.