Марина Серова – Небо в клеточку (страница 8)
– Ты думаешь, я отца не люблю?
– Н-ну, не знаю, – промямлила я. Да уж, вверенный объект весьма близок к истерике.
– Я не только не люблю его, я его не-на-ви-жу!
Последнее слово было произнесено по слогам свистящим шепотом. Словно девочка боялась, что кто-то подслушает ее признание.
– За что же ты его так?
Я понимала, что говорить на эту тему ей уместнее было бы с матушкой. Хотя кто знает, какие у них отношения? Но поскольку госпожа Киреева сейчас, скорее всего, в Тарасове, рассчитывать на ее моральную поддержку не приходится. Папаня – в коматозном состоянии и выйдет из него благодаря стараниям собственного же чада не скоро. Так что…
– Так за что же ты на отца-то в обиде?
Возможно, психолог придумал бы лучший подход. Но я, к сожалению, не психолог. Потому просто задала тот вопрос, что первым пришел на ум. Правда, старалась вложить в свой голос максимум теплоты и участия.
– Потому что он идиот! Не понимает, что он этой сучке не нужен! Думает, что хитрее! Ха-ха!
Ее смех доказывал, что случилось именно то, чего я опасалась: у девицы началась истерика.
Смех неожиданно оборвался. Теперь девушка очень серьезно смотрела на меня. В глазах еще мерцали слезы, но взгляд был строг и до странности адекватен. И тут я поняла, что меня так поразило в нем – он получился неожиданно каким-то… ну, слишком взрослым, что ли.
– Женя, вы не понимаете, что происходит здесь, в этом доме. Да оно вам и не нужно. Послезавтра в три часа дня мы простимся и больше никогда не увидимся. Наши заботы останутся нашими. А насчет клофелина, – тут на ее мордашку вновь вернулись признаки детства, – если бы я этого не сделала, папаня провел бы ночь с этой шлюхой! Видела, как ее перекорежило?!
– Я видела, что ей не понравились его слова.
– Еще бы! – Мечтательно-злорадный огонек – искорка вдохновения для новых «боевых» действий вновь вернулся к ней. Слезы высохли без следа. – Ладно. – Девочка зыркнула исподлобья и отвернулась. Видно, желание пооткровенничать отхлынуло так же резко, как и пришло. – Поздно уже. Давайте спать. А насчет дозы не волнуйтесь, проверено!
– Ну, коли так, – говорила я вслух, а про себя думала: «Ни хрена себе, вот это ребенок!» – С твоего разрешения, я еще посижу за столом. У человека все-таки день варенья.
– У «че-ло-ве-ка»! – передразнила она меня. Злость на ее милом личике в тот момент была совершенно не наигранной. – Я бы такого человека из папиного пистолета пристрелила! Да и папу заодно с ней!
– А у твоего отца есть пистолет?
– В сейфе в его кабинете. Он сейчас как раз там и дрыхнет.
– А что же его в комнату не отнесли?
– Так ты их спальню заняла. Да и кабинет ближе к холлу, чем остальные комнаты. Думаешь, приятно такую тушу волочь?
– Ах да, – несколько растерялась я и, для того чтобы это скрыть, сказала: – Ну, сейф под кодом, так что тебе убить…
Мой уверенный голос был перебит ее громким смехом. В результате я смутилась второй раз за сегодняшний вечер.
Всплеск веселья продолжался довольно долго, и я начала опасаться, что своим вопросом спровоцировала новый приступ истерики.
– Ой, не могу! – насмеявшись вдоволь, девочка схватилась за живот. – Филипп – и тот, наверное, код знает! Один, пять, двенадцать, пятьдесят девять – день рожденья папика! Но он Филиппу ни к чему!
– А Филипп – это кто? – спросила я.
– Пес. Овчарка наша!
Спасибо, я уже и сама догадалась!
Оказавшись в коридоре второго этажа, я вдруг обнаружила, что дверь в кабинет героя дня чуть приоткрыта. Неожиданно для самой себя я зашла внутрь. Андрея Викторовича определили на обширный кожаный диван, хотя ему сейчас было все равно. Он не рыпнулся бы, даже если бы его просто свалили на пол. Глядя на него, я вполне уверилась, что до утра этот тип проспит точно.
Я уже собралась выйти, как мое внимание привлек сейф. Точнее сказать, несгораемый шкаф с номерным замком. Повинуясь внезапному импульсу, я быстро подошла к входной двери и затворила ее. Затем вернулась и набрала шифр. Пятнадцать, двенадцать, и… пятьдесят девять. Потянула ручку – дверца открылась. Н-да.
Признаться честно, не ожидала, что Катя скажет правду!
Я тупо уставилась на толстую картонную папку с листами бумаги в ней. Внутри шкафа было еще одно отделение и еще одна дверца. Она закрывалась на ключ, который, кстати, торчал в замке.
Сказал А, говори уж и Б! Я повернула ключ и заглянула во внутреннее отделение. Там тоже лежали какие-то бумаги, а поверх всего – тот самый пистолет, про который обмолвилась Катя.
«Ладненько, полюбопытствовала, и хватит!» – одернула я себя и захлопнула сейф. Сначала внутреннюю часть… Словом, оставила все так, как было до моего вторжения.
Однако после эксперимента я невольно задумалась над рассказом Андрея Викторовича во время первой нашей встречи. И опять достоверность его показалась мне, мягко говоря, сомнительной.
Я вышла в общий коридор и притворила за собой дверь кабинета Киреева. Тут же спохватилась и чуть приоткрыла ее. То, что я только что проделала, по идее не нужно совершенно. Но привычка – вторая натура. Пусть останется все так, как было до моего посещения.
«Зачем я здесь?» – в который раз за прошедшие часы задавала я себе этот вопрос и не знала ответа. И единственный человек, способный просветить меня на этот счет, – за только что прикрытой мною же самой дверью. Только до утра ответить на чей-либо вопрос он вряд ли сможет.
Одно не вызывало у меня сомнений – если и намечаются какие-то события, то они впереди!
Более не задерживаясь, я направилась к лестнице.
Глава 3
Антон Валентинович тихонько перебирал струны. Наконец, настроив гитару, негромко запел. Голос у него оказался приятный, и песня в его исполнении звучала очень красиво.
Огромный холл погрузился в полумрак, только огонь от горящих в камине поленьев освещал несколько его квадратных метров. Желто-красные языки пламени весело плясали, в глубине очага и в такт им причудливые тени молчаливыми фантомами крались по стенам, по тяжелой дубовой мебели.
Мы устроились все втроем на огромной шкуре белого медведя. Антон в непосредственной близости от меня. От него слегка пахло дорогим одеколоном. Неожиданно он наклонился ко мне и тихо спросил:
– Так ваше сердце свободно?
В ответ я одарила его загадочной улыбкой.
– Ох, борода многогрешная! – лукаво глядя на нас обоих, прокомментировала его слова Лада.
– Сестрица, с каких это пор ты интересуешься моей нравственностью? – в тон ей ответил Антон Валентинович. – К тому же отродясь бороды не носил. Правда, один раз, еще в студенческие годы, пришлось изображать Деда Мороза. Уморительный вышел случай!
Он отложил гитару в сторону, наполнил наши фужеры и принялся рассказывать байку из своей молодости.
Пока я слушала эту историю, неожиданно призналась себе, что Антон нравится мне все больше. Я уже, в общем-то, была не прочь познакомиться с ним, как говорится, поближе.
«Ну, дело за тобой, кавалер!» – мысленно включила я для него зеленый свет.
Антон, словно откликаясь на мой немой призыв, придвинулся поближе, и его рука оказалась на моей талии. Я, повинуясь проснувшемуся желанию, чуть откинулась назад и прижалась спиной к его груди.
– Ладно, молодежь. – Лада понимающе подмигнула нам обоим и поднялась на ноги. – Пойду спать. Банкет продолжим завтра.
Едва я осталась наедине с хозяином замка, то сразу же оказалась в его объятиях, и мы долго и страстно целовались.
Неожиданно идиллию нарушил яростный автомобильный гудок со стороны въездных ворот. Казалось, он длится целую вечность.
«Кого же могло ночью принести сюда?» – гадала я.
Моего кавалера тоже озадачил этот факт, но вопрос он озвучил:
– Кто это, черт побери? Может, Аня вернулась?
Во всяком случае, любовные утехи пришлось прервать, и мы выскочили на улицу.
«А все же Киреев оказался в чем-то прав! Хотя под предлогом работы пасть в объятия его друга я не согласилась бы никогда…» – смутила меня внезапная мысль. Настроение почему-то сразу испортилось, и вся любовная романтика моментально сошла на нет.
Сигнал больше не повторялся, и мы стояли около бассейна. Вслушивались в тишину. Потом болтали о чем-то отвлеченном. Антон по моей просьбе сходил за сигаретами. Закурили по одной.
– И зачем мы выскочили? – поморщился Антон. – Саша бы сам разобрался.
Откуда-то дунул легкий ветерок, и я зябко повела плечами.
– Пойдем назад? Или, может, лучше поднимемся на второй этаж? – обнимая меня сзади, предложил Антон. Рука его легла мне на грудь и, как бы невзначай, легонько сдавила. Дыхание мое участилось. Через несколько секунд наши губы опять встретились.
Его вопрос уже не нуждался в ответе. У меня все равно недостало бы сил сказать «нет», но все же…
– Давай немного воздухом подышим, – произнесла я неожиданно для себя самой. Все же надо мной довлело киреевское предложение. Чтобы прогнать дурные мысли окончательно и без лишних душевных мук упасть в объятия Антона, мне понадобилось несколько глотков прохладного ночного воздуха. Ну а затем уже…
Мы опять некоторое время целовались. На этот раз инициатором явилась я сама.