Марина Серова – Моя маленькая слабость (страница 5)
Она достала платок и легонько промокнула веки.
– То есть, если я вас правильно поняла, в случае существования конфликта или проблемы с «крышей» или с другими фирмами вы бы все равно не были в курсе? Но тогда – сказал ли вам Сергей что-нибудь о неожиданно вставшей перед ним трудности или нет, это ничего не означало бы… Ведь если бы что-то подобное возникло, он не стал бы беспокоить вас.
– Да… Хотя не всегда… – торопливо проговорила Спиридонова. – Вам все-таки лучше обратиться к Михаилу Яковлевичу.
– Разумеется, я с ним встречусь. – Я выпустила дым и удобнее устроилась в кресле. – Тем не менее это как-то странно… Вы ведь работаете в этой фирме… И потом, вы могли о чем-то догадаться по настроению Сергея Петровича, по его нервозности, если таковая появлялась…
– Вы мне не верите? – с завуалированным снисходительной улыбкой вызовом спросила Марина.
– То есть, – кашлянула я, – Сергей не испытывал в последнее время тревоги или неуверенности? Никакого страха или депрессии?
– Нет. Хотя… не исключено, что он что-то скрывал от меня. Он был не то чтобы хорошим актером, но очень выдержанным человеком, – гордо добавила Спиридонова.
– Ему никто не угрожал?
– Нет, – с легкой усмешкой ответила Марина.
– Александр Петрович мне сказал, что в понедельник вы вернулись домой раньше Сергея Петровича…
– Да, я уехала часов в шесть или даже раньше, – Спиридонова снова приложила платок к глазам, – если бы я знала!
Ее плечи дрогнули, и я услышала глухой стон.
– Простите, ради бога, – сев ко мне вполоборота, она подперла лицо ладонью, – мне до сих пор не верится, что Сергея больше нет!
Я опустила глаза и пару минут молчала, давая Марине время успокоиться.
– Да, – продолжила она, – я приехала раньше и сама решила приготовить ужин. Хотела его порадовать…
– Вы не заметили ничего странного возле дома? Может, какую-то машину, людей?
– Нет, ничего особенного не было. На улице играли дети, у первого подъезда сидели соседки, все как обычно… – Марина снова всхлипнула, но плакать не стала.
– А где нашли Сергея Петровича?
– Между вторым и третьим этажами. Он лежал с проломленным черепом, – здесь самообладание покинуло Спиридонову, и она разрыдалась.
В этот момент в комнату вошла Валентина Георгиевна.
– Я приготовила чай из ромашки и липы, – обратилась она к Марине.
Она поставила на столик поднос с чаем, двумя чашками кофе, сливками и печеньем.
– Спасибо, – вытерев слезы, взглянула на домработницу покрасневшими глазами Марина, – чай – это то, что нужно. Заберите мой кофе, сейчас его пить неразумно.
Валентина Георгиевна выполнила распоряжение и удалилась.
– Как-то не вяжется такая расправа с методами бандитов, – скептически пожала я плечами, – обычно в ход идут пистолеты с глушителями… А здесь какая-то самодеятельность.
– Вы так это называете? – неодобрительно взглянула на меня Спиридонова.
– Да, называю, – смело бросила я, – мне не раз приходилось иметь дело с бандитами, в этом я немного разбираюсь, – позволила я себе добавить.
Марина приподняла брови.
– Да, вам виднее, – выдавила она из себя с брезгливым видом, сделав глоток чаю.
Я тоже подняла чашку с кофе и отпила. Кофе был отличный, ароматный и крепкий.
– Мне кажется, что кто-то выследил Сергея, зная, что он обеспеченный человек, и хотел его ограбить, – высказала Марина свою версию.
– Тогда как вы объясните тот факт, что «грабитель» не взял ценных вещей?
– Наверно, посчитал невозможным их сбыть, а деньги прикарманил, – ответила Марина.
– Маловероятно, – выразительно пожала я плечами, – цель убийства была не ограбление, а физическое устранение вашего супруга. Интуиция подсказывает мне, что убийца – это тип, лично знавший Сергея Петровича или получивший задание убрать его именно от такого человека.
– Заказное убийство? – встрепенулась Марина.
– Да не очень оно похоже на заказное. Меня смущает орудие убийства, хотя – чем черт не шутит.
От меня не ускользнуло, что Спиридонова поморщилась.
– Вы унаследуете фирму? – прямо спросила я, неожиданно сменив тему.
– Да… – как-то смущенно проговорила Марина.
Может, не ждала от меня такой прыти и смелости?
– У вас брачный контракт? – уточнила я.
Марина кивнула, сделав недовольное лицо, видно, эта тема ей не нравилась.
– Но теперь ведь вам придется вникать во все то, от чего вас оберегал Сергей Петрович, – с тайным ехидством сказала я.
– Что ж, положение, как говорится, обязывает, – глаза Спиридоновой пояснели, приобретя какую-то невиданную до сих пор жесткость и решительность, – дело Сергея должно процветать.
«Наверное, воображает себя Еленой Боннер, Марией Кюри или женой Рериха», – не удержалась я от насмешливого комментария (разумеется, мысленного) – так высокопарно прозвучали слова моей собеседницы. Дело было даже не в словах, а в тоне, во взгляде, в надменно приподнятом подбородке.
– Александр Петрович сказал, что вы были идеальной парой, – решила я зайти с другого фланга.
– Да, у нас были хорошие отношения, мы почти не ссорились и старались всегда понять друг друга и помочь, – так же гордо, если не напыщенно изрекла Марина.
Когда о прекрасных взаимоотношениях вещают с подобной безапелляционной помпезностью, у меня возникает впечатление, что из этих взаимоотношений создали некий блистательный миф, а стоит с него соскрести лак и позолоту, как он тут же превратится в подчиненное рационально-прагматическим соображениям сосуществование, возведенное обеими сторонами в нерушимый принцип. Конечно, могут быть исключения, но я не люблю подобного тона, он смахивает на щит, с помощью которого себя пытаются оградить от возможных просчетов и неудовлетворенности, а может, и от уже наступившего разочарования.
– То есть вы являетесь абсолютной наследницей… – резюмировала я.
– На что вы намекаете? – настороженно спросила Марина.
Я решила окончательно вывести ее из себя, поэтому сказала, глядя ей прямо в глаза, из которых она старательно выдавливала слезы:
– На то, что вам выгодна смерть вашего мужа.
Ожидая, по меньшей мере, бурного всплеска эмоций, я немного отстранилась, но реакция Марины оказалась довольно неожиданной.
– Абсурд, – сказала она, отведя взгляд в сторону, – вы еще скажите, что это я его убила.
Она саркастично усмехнулась и принялась пить чай. Пила она долго, мелкими осторожными глотками, стараясь не смотреть на меня. Руки ее слегка подрагивали, но в целом она не выглядела убитой горем вдовой. Наконец, почти опустошив чашку, она поставила ее на стол, после чего достала из зеленой с золотом квадратной пачки «Данхилл» сигарету и не торопясь закурила.
– То, что вы называете абсурдом, – продолжила я, – вполне имеет право на существование, хотя бы в качестве версии.
– Конечно, – с ехидством согласилась она, – если у вас нет других…
– Уверена, что появятся и другие, – я бросила сигарету в пепельницу, не удосужившись потушить ее, и снова поменяла тему. – Как вы узнали о смерти мужа?
– Я ждала Сережу, приготовила ужин, – начала она рассказывать, – обычно если он задерживался на работе, то приходил не позже десяти. В начале десятого я позвонила в офис, но охранник сказал, что Сергей недавно ушел. Тогда я позвонила в машину. Стас, это наш водитель, сообщил, что несколько минут назад высадил Сергея возле дома и видел, как тот вошел в подъезд. Тут я заволновалась не на шутку, но все-таки не стала поднимать панику, думая, что он встретил в подъезде кого-то из соседей.
– Вы знаете всех жильцов вашего подъезда? – перебила я ее.
– В лицо, конечно, всех, – кивнула Марина, – а из тех, с которыми Сергей мог остановиться, чтобы поболтать, всего двоих. Роза Кондратьевна из десятой квартиры – это знакомая моей мамы, через которую мы, собственно, и приобрели эту квартиру полтора года назад, и Юра Терентьев, он живет этажом ниже.
Марина замолчала, глядя в окно, словно на нее снова нахлынули воспоминания. Мне показалось даже, что она напрочь забыла обо мне, но вскоре Марина продолжила:
– Как выяснилось позже, он действительно кого-то встретил, но явно не из нашего подъезда.
– Почему вы так думаете?
– Я, зная, что Сергей уже в подъезде, решила выглянуть на лестничную площадку, но когда открыла дверь, услышала только, как кто-то торопливо сбегает вниз, потом хлопнула входная дверь и все смолкло. Я окликнула Сергея, но он не отозвался. На нашем этаже было почему-то темно, но со второго падал отраженный свет, и в его лучах я увидела, что между этажами кто-то лежит. Господи! – она снова чуть не разрыдалась, но сумела сдержаться. – Мы подошли к нему одновременно с Юрой Терентьевым. Он услышал за дверью какой-то странный шум и тоже вышел на лестницу. Зрелище было ужасное. Сергей лежал на спине, его голова свешивалась на ступеньку лестницы, все лицо было в крови.