Марина Серова – Месть под парусами (страница 18)
Ведомая навигатором, я петляла между однотипных домов, окруженных зеленью, выхватывая взглядом и вывески небольших магазинчиков, и забор, окружающий школу, и крест поликлиники, и раскрашенные в яркие цвета шляпки деревянных грибочков в детском саду.
Вся необходимая инфраструктура в шаговом доступе, замечательно!
Останавливаясь наконец возле нужного мне дома, я повертела в руке телефон, но все же решила пока не звонить Полине. Попробую сначала зайти неожиданно. Как показывала практика, первая реакция, первое впечатление – очень важны.
Женщина, открывшая мне дверь, была не просто миловидной, передо мной стояла настоящая русская красавица, словно сошедшая с полотна, например, Васнецова. Высокая, выше меня, с высокой грудью, крутыми бедрами и осиной талией, женщина выверенным движением перебросила через плечо с груди за спину толстую длинную косу и недоуменно свела четко очерченные брови к переносице:
– Здравствуйте…
Ее голос прозвучал неуверенно. Мне не хотелось волновать вдову больше положенного, поэтому я поспешила проговорить:
– Доброе утро! Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Занимаюсь расследованием обстоятельств гибели вашего мужа. Вы можете уделить мне время?
– О, конечно, проходите. – Женщина посторонилась, пропуская меня в квартиру.
Сделав шаг вперед, я в нерешительности замерла – коврик у входной двери был обтянут целлофановой пленкой.
Заметив мое замешательство, Полина покачала головой:
– Не обращайте внимания! Это всего лишь одна из идей моего мужа. Сережа любил чистоту и настаивал, чтобы уличная обувь снималась на этом коврике, тут же чистилась и убиралась в шкафчик. Пленку, конечно же, следовало тут же вытереть влажной губкой.
– О… – очень глубокомысленно протянула я, не понимая, как на такое вообще можно среагировать.
Женщина улыбнулась:
– Заверяю вас, я не придерживаюсь тех же взглядов, что и муж, поэтому можете не разуваться. Проходите же. Где вам будет удобнее – в комнате или на кухне?
– Наверное, все-таки в комнате.
Я любила кухни. Кухня – это душа дома, по одному лишь виду кухни можно многое рассказать о хозяйке дома. Не всегда, конечно, но зачастую это малогабаритное помещение обладало бóльшим уютом, чем вся квартира. Но в данном случае мне было очень интересно увидеть всю квартиру. Конечно, после разговора с Настей Саломахиной, несостоявшейся спутницей жизни Сергея Комарова, хотелось взглянуть на его привычный уклад своими глазами. Интересно, а знала ли Полина о бурной личной жизни собственного супруга?
Квартира четы Комаровых производила странное впечатление. Нет, в целом не отличалась от множества квартир похожей планировки, в которых мне приходилось бывать до этого. Но когда я зашла в комнату, в голове мелькнула мысль, что я оказалась на странице модного журнала по интерьерам.
Первое, что бросалось в глаза, – в комнате было очень светло. Не только из-за удачного расположения квартиры, что позволяло солнечным лучам беспрепятственно проникать в помещение, но и благодаря всей обстановке. Светло-кофейные диван и два кресла, в тон – стенка, заполненная книгами и милыми безделушками, журнальный столик со стеклянной столешницей без единого пятнышка, кремового цвета пушистый ковер и похожего оттенка шторы на широком окне – все здесь, казалось, светилось чистотой. Однако почему-то уюта комнате эта обстановка не придавала. Может быть, дело было в кажущейся стерильности, словно я находилась не в жилой комнате, а в операционной, может быть, в выстроенных в ровные ряды книгах, расставленных не только по размеру, а и по цветам обложек, а может быть, в выставленных в какой-то определенной системе фоторамках.
– Присаживайтесь, – Полина указала рукой на одно из кресел.
Я осторожно опустилась на предложенное место.
Нет, я решительно не понимала, как можно было находиться в подобном помещении и не хотеть мыть руки с мылом с периодичностью примерно в пять минут. Внезапно мои начищенные с самого утра кроссовки показались чертовски грязными, а уж когда мой взгляд упал на лежащий возле широкоформатного телевизора пульт управления, затянутый в полиэтилен, я и вовсе ощутила себя какой-то неуместной в окружающем меня великолепии.
Полина проследила за моим взглядом и снова улыбнулась:
– Еще один Сережин бзик. Он считал, что проще поменять пленку, чем чистить пульт.
– И много у него таких пунктиков было? – вырвалось у меня.
– Много, – кивнула Полина. – За столько лет брака я смогла бы создать обширную коллекцию правил Сергея Комарова с пояснениями и сносками, почему должно быть так, а не иначе.
– Расскажете?
Женщина снова кивнула, соглашаясь, немного помолчала, собираясь с мыслями, а я приготовилась слушать.
Родилась и выросла Полина в небольшой деревне довольно далеко от Тарасова. Таких деревень разбросано великое множество по просторам нашей необъятной родины. И жизнь в них течет похожая. Вот и жизнь Полининой семьи ничем от множества не отличалась. Мама работала дояркой, причем – передовой, очень уж любила она своих подопечных, разговаривала с коровами, чистила, подкармливала порой свыше нормы. Коровы отвечали ей взаимностью и давали удои больше, чем у других доярок. Но доярки на женщину зла не держали, очень уж мягкий да незлобивый нрав у нее был. Отец Поли трудился на этой же ферме зоотехником. В девочках своих он души не чаял, заботился о них и баловал порой безмерно.
Имея перед глазами такой пример семейных отношений, Полина, вышагивая по разбитой в грязь дороге в резиновых сапогах в школу, находящуюся в соседней деревне, мечтала, что у нее обязательно будет так же. Мечтала и тогда, когда получила аттестат об окончании восьмилетки. И тогда мечтала, когда на ту же ферму, где работали родители, пошла телятницей. Только вот что-то не получалось у нее пока такую любовь встретить.
А потом случился Сергей. То ли он ехал куда-то к друзьям, то ли от друзей, Полина не вникала. Только когда прямо рядом с их двором остановилась машина, из которой вышел молодой парень и попросил показать дорогу, Полина влюбилась с первого взгляда. Прямо как в тех любовных романах, которыми снабжала ее продвинутая подружка, часто бывавшая в райцентре, и которые Полинка читала запоем тайком от матери, прячась по ночам под одеялом с фонариком.
Городской красивый почти-принц на собственном авто да в модном пиджаке поразил молодую неискушенную девушку до глубины души. И когда он по каким-то одному ему ведомым причинам задержался в их селе на пару дней, Полина пропала окончательно. Сережа так внимательно расспрашивал о ее жизни и так искренне удивлялся, что она просыпается в пять утра, да с хозяйством матери управляться помогает, да на работу идет, да на огороде успевает, да еще сотню дел по ходу переделывает.
– Как ты все только успеваешь? – говорил Сережа, легонько поглаживая тонкие девичьи пальчики, а Полина млела от внезапного счастья.
Когда Сережа уехал, клятвенно обещав подготовить почву, вернуться и забрать ее с собой, Полина ничуть не засомневалась в его словах. Мама, конечно, поглядывала искоса, приговаривая изредка, что задурил, мол, приезжий красавец голову ее доченьке, но особо не ругалась. И уже за это Полина была ей благодарна. Не хотелось ей, чтобы ее такая счастливая сказка рушилась. Но мама зря опасалась. В один из ясных зимних дней скрипнула дверь в сенях и вырос на пороге высокий парень со словами:
– Собирайся, Полина, я приехал за тобой.
Суетилась мама, складывая в потрепанный чемодан нехитрые Полинины пожитки, хмурился отец, выходя на двор покурить чаще обычного, да заливалась смехом по поводу и без неприлично радостная Полина. Надо же! Она едет в Тарасов! Для нее тогдашней, не видевшей ничего, кроме своей деревни да мокрых телячьих носов, Тарасов казался чуть ли не столицей мира.
Будущей свекрови Полина понравилась сразу своим трудолюбием, работоспособностью да умением избегать конфликтов. Мама Сергея и не конфликтовала, научила быстренько невестку всему, что любит Сережа, да и сплавила молодых в отдельную квартиру.
Когда счастливый туман развеялся, Полина поняла, что оказалась вовсе не в той сказке, которую намечтала. Никто не собирался носить ее на руках, никто не намеревался петь серенады под окнами и доставать звезды с неба. Молодой жене был вручен кодекс правил, которым нужно было следовать неукоснительно. Полина и следовала. В конце концов, лучше уж в Тарасове жить при муже, пусть и по правилам, чем прозябать в деревне с телятами, при том, что в очередь женихи там не выстраивались. Да и потом, Сергей не требовал ничего запредельного, к этому можно было привыкнуть. Полина и привыкла.
– Так что, – закончила свой рассказ женщина, – жили мы хорошо, спокойно. Я бы даже сказала, что между нами царило то взаимопонимание, благодаря которому наш брак можно было бы назвать идеальным.
Я бы, возможно, поверила в идеальный брак, если бы не была ранее наслышана об особенностях Сергея Васильевича. И в любовь между супругами поверила бы, если бы заметила на лице Полины хоть небольшой оттенок горя. Утрата накладывает на лицо человека горький отпечаток, оставляя горькую складочку у губ, морщинку на лбу, припухлость от слез на веках. Лицо же Полины было чистым и свежим, словно только что умытым утренней росой.