Марина Серова – Месть под парусами (страница 11)
– Вы знаете, что произошло? – живо заинтересовалась я.
– Не совсем, – отрицательно качнула головой девушка. – Сначала он вовсе не хотел разговаривать. Просто шел, глядя перед собой, хмурился и вовсе не обращал на меня внимания. А потом вдруг предложил мне подушечку «Орбит»!
– Почему вы говорите об этом с таким удивлением? – спросила я, улыбнувшись.
– Сережа не жевал жвачки. По крайней мере, я никогда не видела этого. Зато лекцию о том, что не стоит этого делать, прослушала. То есть, Татьяна Александровна, уже только поэтому становилось понятно, что у Сергея что-то произошло.
Я ободряюще улыбнулась, и Настя продолжила:
– Когда мы пошли уже на второй круг по одним и тем же аллейкам, я не выдержала и спросила, что с ним такое. Он ответил, что буквально только что перед выходом успел поругаться с Ермиловым. Ермилов Евгений Александрович – наш начальник отдела продаж.
– Комаров рассказал вам о причине ссоры? – спросила я, делая пометки в блокноте.
– К сожалению, нет, – отрицательно качнула головой Настя. – Но я, кажется, еще никогда не видела Сергея настолько раздраженным. В общем, я поняла, что диалога у нас не получится, наскоро простилась и уехала домой. Правда, напоследок он хотел проводить меня до автобуса и даже щедро предложил воспользоваться его проездным. Я, впрочем, отказалась. После этого он звонил еще пару раз, да и в кабинет ко мне заглядывал, пытался объяснить, что с моими взглядами на жизнь и отсутствием правил я могу никогда не найти себе спутника жизни. Но мне даже перспектива оказаться в обществе сорока кошек перестала казаться такой страшной в сравнении с брачным союзом с таким занудой.
Мы помолчали, думая каждая о своем, затем Настя уточнила, есть ли у меня еще какие-нибудь вопросы.
Вопросов не было. По крайней мере, на данный момент. Я занесла ее номер телефона в список контактов, заверила, что если вдруг что-то захочу уточнить, то непременно ей наберу. Также предложила и Насте звонить, если та вспомнит что-то важное или то, что ей самой покажется важным.
Я смотрела в окно, как девушка быстрым шагом шла в сторону офиса, и пока решила прогуляться по аккуратным парковым аллеям, погреться на солнышке, пораскинуть мозгами.
Судя по тому, что я услышала, Сергей Васильевич Комаров был придирчивым педантом, повернутым на правилах, которые придумывал сам.
Жить по правилам на самом деле, конечно, неплохо, более того, существовать в заведенном порядке намного проще и легче. Но и педанты бывают разными. Бывают, как Штирлиц, педантичные, аккуратные, ответственные, пунктуальные и вообще положительные. А бывают и такие, как Комаров, с утрированными понятиями, превращающими обычного, в сущности, человека в непроходимого зануду.
Как бы хорошо и приятно ни гулялось по освещенному солнышком парку, а дело само себя не раскроет. Поэтому я, слегка прибавив шагу, направилась в «МедТех», решив, что сперва загляну к Вадиму Романовичу, чтобы узнать, есть ли что новое в полицейском расследовании, а затем попрошу его сопроводить меня в кабинет Сергея Васильевича.
Возможно, мне показалось, но Вадим Романович был рад мне. По крайней мере, именно так я идентифицировала чуть дрогнувшие в улыбке уголки его тонких губ.
Оторвавшись от ничем не примечательного вида за окном в своем кабинете, он повернулся ко мне и чуть склонил в приветствии голову:
– Татьяна Александровна.
– Без отчества, – машинально поправила я, про себя фыркнув, уже предвосхищая его ответ.
Белых не обманул ожиданий:
– Хорошо, Татьяна без отчества.
Я прыснула, уже не сдерживаясь, но, тут же посерьезнев, проговорила:
– У меня есть просьба, Вадим Романович.
– Все, что в моих силах, – без промедления отозвался тот.
– Если это возможно, я хотела бы побывать в кабинете Комарова, – озвучила я свою просьбу.
– Там уже побывала полиция, но, насколько мне известно, а мне известно, потому что там все-таки был, в кабинете ничего интересного не нашли. Впрочем, как мне показалось, особо и не искали.
– Почему? – удивилась я.
– Сейчас сами увидите, – хмыкнул Белых, роясь в нижнем ящике стола, как оказалось, в поисках ключей.
Я увидела. Серьезно, в настолько безликих кабинетах я не бывала еще, кажется, никогда. Даже у самых аккуратных девушек на столах стояли какие-нибудь фотографии или безделушки, а на подоконниках – горшочки с комнатными растениями. В кабинете же Сергея Васильевича Комарова было… никак. На окне жалюзи, у стены – стеллаж, на котором аккуратно стояли папки с документами, ранжированные не только по размеру, но и по цвету самих папок. Подозреваю, что и в этих папках документы лежали в строго установленном самим Комаровым порядке, листочек к листочку.
На столе стоял серый органайзер для канцелярских принадлежностей с несколькими авторучками и остро заточенными карандашами, а по центру столешницы одиноко расположился закрытый тонкий ноутбук.
Я покосилась на сопровождавшего меня Вадима Романовича и не удержалась от вопроса:
– У него тут всегда так?
– Исключительно так и никак иначе, – подтвердил тот.
Я подошла к столу, медленно, словно страшась нарушить эту образцовую идеальность, потянула на себя верхний ящик. В нем оказалась нераспечатанная упаковка простых карандашей, небольшая коробочка со скрепками для степлера да початый блок белых стикеров. Во втором ящике лежала только стопка чистой бумаги. Третий, последний, ящик оказался и вовсе пустым.
– Неужели у Комарова не было никакой записной книжки? Неужели он помнил о каждой встрече? – спросила я у Вадима Романовича, наблюдавшего за моими манипуляциями с непроницаемым лицом.
– Был, конечно, ежедневник, – заверил меня Белых. – Но его изъяла полиция. Он ведь тут, на столе, лежал, на самом видном месте, рядом с ноутбуком.
– А кстати, почему в таком случае не изъяли ноут? – удивилась я.
– Не нашли там ничего, достойного их внимания. Сплошь папки с документами, – пожал плечами мой спутник.
– А могу я взглянуть?
– Без проблем. Насколько я понял, ноутбук не запаролен, – кивнул Вадим Романович и подошел ко мне ближе, заинтересованно поглядывая, как я включаю гаджет.
Засветившись стандартной заставкой Windows, ноутбук явил нашим взглядам стройный ряд папок на рабочем столе, в каждой из которых находились только те документы, что были означены в названиях папок. Глядя на такую скрупулезную работу, я даже слегка устыдилась, вспомнив, что творилось у меня в компе.
Однако не документами едиными жил Комаров, как оказалось.
– Ну надо же! – хмыкнула я, открывая историю браузера и тут же, в первой же строке, натыкаясь взглядом на ссылку на сайт знакомств. – Вы знали, что Комаров активно ищет спутницу жизни? – Я коротко взглянула на стоящего за моим плечом Вадима Романовича.
Белых казался удивленным не меньше меня:
– Я не знал, более того, я даже не задумывался, что ему это может быть нужным. Он ведь женат, насколько я знаю.
– Настя Саломахина упоминала, что они с женой находились на грани развода, – сообщила я. – Впрочем, я бы не удивилась, если бы эти слова были лишь попыткой выдать желаемое за действительное. Что ж, – я уверенно кликнула по заинтересовавшей нас ссылке, – давайте посмотрим, насколько активную переписку вел Сергей Васильевич на этом сайте.
– При всей своей аккуратности господин Комаров забыл, что историю браузера стоило бы чистить время от времени, да и в менеджере паролей лучше свои данные не сохранять, – приговаривала я, без проблем заходя на страницу пользователя и пролистывая его анкету.
– Вы хотите… – нерешительно начал Вадим Романович.
Я отрывисто кивнула, поняв, о чем именно тот хотел спросить:
– Именно. Я хочу просмотреть те переписки, которые вел Комаров с женщинами на сайте.
– Но зачем? – вопросительно приподнял брови Белых. – Вы же не думаете всерьез, что кто-то из этих милых дам мог выловить его в той лесополосе и вот так запросто лишить жизни?
– Кто знает, – пожала плечами я. – Может быть, Сергей Васильевич обидел кого-то, или соблазнил чужую жену, или на деньги кинул, в конце концов. Возможно, чей-то пылкий возлюбленный решил отомстить за поруганную честь избранницы. В любом случае вариантов может быть множество. Вы не согласны?
– Согласен. – Противиться моим доводам Белых не стал. – Я даже не думал под таким углом обо всем этом. В таком случае предлагаю переместиться в мой кабинет. При всей моей любви к лаконичности там все же мне кажется уютнее.
– А кофе выпьем? – приободренная возможностью покинуть это обезличенное помещение, спросила я.
– Обязательно, – согласно прикрыл глаза Белых и добавил: – Еще у меня есть несколько кексов.
– Нелличкиных? – невинно уточнила я и чуть не рассмеялась в голос, когда бесстрастная маска на лице Вадима Романовича дрогнула.
Мне показалось, что он даже слегка покраснел, когда выдавил из себя в ответ:
– Да, Нелличкиных, – и добавил, словно оправдываясь: – Она еще до обеда угостила, а я, представляете, так и не успел попробовать.
Я сгребла со стола ноутбук и двинулась к выходу из кабинета, преувеличенно легкомысленно болтая:
– Я успела попробовать с утра. Вы были правы, Вадим Романович, у Неллички настоящий талант! А завтра она пригласила меня заглянуть на пирожки!
– С капустой? – севшим голосом уточнил Белых, а я, пофыркивая про себя, подтвердила: