Марина Серова – И грянул выстрел (страница 34)

– Так вот, Константин Львович, запись в вашей трудовой книжке о том, что вы работали в Министерстве путей сообщения, – самая настоящая «липа». Нам стало известно, что вы работали в крупном банке, оттуда вас и «ушли» за хищение крупной суммы. – Между прочим, почему-то его, поймав на хищении, не отправили за решетку. Насколько я поняла – вернул похищенное и поделился, с кем нужно. А может, кто и заступился… Тот же чиновник – вполне мог… – Потом вы поступили на службу к одному московскому чиновнику, который владеет строительным холдингом. И этот самый чиновник имеет намерение отнять строительный бизнес у Черемысленникова Владислава Максимовича. А дальше происходило вот что. Вы знали, что Владислав Максимович оставляет свою записную книжку, «записнушку», как он ее сам называет, где придется. Вы просмотрели записи и выбрали ту, которая якобы содержала оскорбление. Вы вынашивали план, каким образом можно подставить Владислава Максимовича. И придумали. Вы решили убить Александра Кирилловича и свалить убийство на Черемысленникова. Вот тут-то и пригодилась записка, которую вы подсунули Самохвалову. Это была еще одна улика против Владислава Максимовича.

– Все вами сказанное, Татьяна Александровна, лишено доказательств, – сказал, наконец, Нефедочкин. – Это просто ваши слова.

– Нет, это не пустые слова, – возразила я.

– Но зачем мне надо было убивать Александра Кирилловича? – Управляющий разыграл полное непонимание. – Какое он имеет отношение ко мне, а я, соответственно, к нему?

– Сейчас я вам объясню, Константин Львович, хотя вы прекрасно все понимаете. Да, действительно, Самохвалов не имеет к вам никакого отношения. Это совершенно верно вы заметили. Но! Владислав Максимович является близким другом Самохвалова. И убийство Александра Кирилловича было одним из звеньев в цепи, которая была призвана сковать Черемысленникова по рукам и ногам. Ну, это я так образно выразилась. А попросту говоря, вам было необходимо посадить Владислава Максимовича за решетку за якобы убийство.

– Ну а дальше-то что, Татьяна Александровна? Ну, сидит Владислав Максимович за решеткой, и что?

– Ваш цинизм просто потрясает! Ладно, буду играть в вашу игру, то есть объяснять на пальцах то, что вы сами прекрасно знаете. Пока Черемысленников сидит в тюрьме, у него отбирают его строительную компанию и вообще все, что он имеет. Эту многоходовочку задумали не вы, а ваш непосредственный начальник – тот самый столичный чиновник, у которого вы работали до переезда в Тарасов. Хотя что это я? Почему работали? Вы ведь и сейчас продолжаете работать на него. Ведь это его задание вы выполняете. И вы прекрасно знали, зачем на территорию коттеджа пожаловали господин Аксенов и его группа. И вы не случайно не вышли из коттеджа в тот момент, потому что иначе вы бы «засветились» по полной программе. Так уж получилось, что по ходу расследования Самохвалова мне пришлось остаться в коттедже. Я как раз присутствовала здесь в тот момент, когда должен был состояться захват территории вместе с коттеджем. Если бы Аксенову никто не помешал, то все прошло бы гладко, точно по плану, без сучка и задоринки, как говорится. Пока Владислав Максимович находился в тюрьме, его строительная компания, а также коттедж перешли бы в руки того самого столичного строительного магната.

На этих моих словах Нефедочкин покачал головой и развел руками.

– Да, да, Константин Львович, хватит уже прикидываться. Именно так и было все задумано. Адвокат Черемысленникова посвятил меня в подробности таких дел. Это ведь не первый случай, когда действуют именно по такой схеме. Схема отработанная и проверенная и сбоев практически не дает. У бизнесмена отбирают его имущество якобы за неуплату налогов. А когда афера раскрывается, то никто ничего не возвращает, следы тщательно заметаются. Но, повторюсь, я находилась на территории коттеджа и активно вмешалась, предотвратив разбой.

– Значит, по-вашему, злодей – это я, – подал голос Нефедочкин. – Но вы говорили о каком-то еще сообщнике. Кто же он, мой сообщник? Хотелось бы узнать о нем. Он тоже находится в коттедже?

– Нет, Константин Львович, ваш сообщник находился в коттедже, когда вы стреляли в Александра Кирилловича. Но сейчас его здесь нет. И это – женщина.

Я очень внимательно смотрела на управляющего, на его мимику, жесты. Ведь это была только догадка. Доказательств у меня по-прежнему не было. Однако на лице Нефедочкина было такое изумление, что я вдруг поняла, что моя версия относительно договоренности его и Виолетты неверна. Однако я решила пойти до конца.

– Да, Константин Львович, ваша сообщница – это женщина, и это Виолетта Григорьевна Самохвалова. Разумеется, она не знала истинного положения вещей. Естественно, вы ведь не посвятили ее в детали своего задания, которое получили от московского своего хозяина. Но вы смогли войти в доверие к женщине, которая страдала от постоянных измен мужа. Она рассказывала о своих переживаниях, а вы утешали ее и даже как-то обмолвились, что сможете избавить ее от слишком любвеобильного супруга. Возможно, Виолетта Григорьевна не поняла, что вы планируете попросту убить его, а вину свалить на Владислава Максимовича. Вполне вероятно. Да, вы ведь, Константин Львович, естественно, не рассказали Самохваловой, что вы гораздо богаче ее, да что там – богаче! У вас на счетах находятся запредельные суммы.

– Откуда?! – вырвалось у Нефедочкина, но он тут же взял себя в руки и замолчал.

– Оттуда, Константин Львович, из надежного источника. А вы все еще сомневаетесь, что я нахожусь при исполнении? Напрасно. Так вот, я продолжаю. Виолетта Григорьевна нужна была для того, чтобы в случае чего подстраховать. Ну, если что-то пошло бы не так. Итак, Виолетта Григорьевна, которая была все время начеку, имея такого падкого на женщин супруга, застала его в тот момент, когда он делал страстные признания Маргарите Васильевне, а затем – когда Черемысленникова дала ему от ворот поворот – переключился на Елизавету Акулиничеву. Вне себя от гнева, вызванного таким поведением, она пришла к вам. Тогда вы приняли решение застрелить Александра Кирилловича, а вину свалить на Черемысленникова. Ведь это была самая подходящая ситуация. Вы улучили момент, когда Владислава Максимовича не было в кабинете, и, зная код сейфа, вынули оттуда пистолет. Заодно забрали и портсигар, благо он лежал на столе, как сказала мне Маргарита Васильевна. Затем беспрепятственно захватили старые ботинки Владислава Максимовича, которые находились в кладовой и были приготовлены к утилизации. Да, и еще записка. Думаю, что вы подложили ее в карман Самохвалову еще раньше. Недаром же он поругался с Барабанщиковым, потому что подумал, что мало того, что тот не отдает давно взятые взаймы деньги, так еще и оскорбляет его. Кстати, их ругань слышал Антон. Теперь вы, надеюсь, понимаете, что я досконально изучила все обстоятельства этого, признаю, запутанного дела?

Нефедочкин промолчал. То ли ему нечего было сказать, то ли он думал над моими словами и искал, что бы такое сказать, чтобы выглядело правдоподобно, а я продолжила:

– Но еще надо было помешать Елизавете прийти на свидание с Самохваловым. Ведь застрелить одного гораздо проще, чем двоих. И тут на помощь пришла Виолетта Григорьевна. Она подлила Александру Кирилловичу в стакан с водой, который он попросил ему принести, сильнодействующее лекарство, оно понизило давление и спровоцировало сердечный приступ. Виолетта Григорьевна сама рассказала мне о своем поступке. Ей пришлось в этом признаться. Потому что я нашла под окном ее комнаты пустой флакончик, который она выбросила, эксперты же выяснили, от чего наступила смерть Самохвалова. Но Виолетта Григорьевна не знала, подействует лекарство или нет, поэтому она решила еще и запереть дверь комнаты Елизаветы Акулиничевой, чтобы уж ветреная красотка наверняка не вышла бы из своей комнаты. Опять же, ее видел Антон, то есть он видел, как она возилась у замочной скважины. И более того, Константин Львович, смерть Александра Кирилловича наступила еще раньше, чем вы в него выстрелили. Как я уже сказала, Самохвалов скончался от сердечного приступа, вызванного лекарственным препаратом. Он упал, а вы стреляли в уже бездыханное тело. Почему? Не были уверены в том, что он мертв? Или это шло вразрез с вашими планами? Да, непредвиденное обстоятельство. Оно могло бы перечеркнуть версию о причастности Владислава Максимовича к убийству Самохвалова. Скажу вам больше. Сначала у меня под подозрением была одна только Виолетта Григорьевна. А вы в качестве подозреваемого появились немного позднее, когда я изучила все факты вашей биографии. Я имею в виду, подлинной биографии, а не состряпанной вашим столичным работодателем. Но вот беда. Несмотря на то что Владислава Максимовича заключили под стражу, визит господина Аксенова не увенчался успехом. Не удалось ему захватить ни коттедж, ни другое имущество. А также строительную компанию. А все потому, что…

– Слушайте, прекратите! – вдруг выкрикнул Нефедочкин. – Сколько можно слушать эту вашу белиберду! Вы выдумали черт знает что! И я должен это слушать?

– Нет, Константин Львович, это далеко не белиберда, как вы изволили выразиться. Да, я допускаю, что могу ошибаться в деталях. Но в целом картина, описанная мною, соответствует действительности. Я также хочу предупредить вас о том, что совсем скоро здесь появится группа быстрого реагирования. Потому что, сдается мне, господин Аксенов не успокоится и не смирится с поражением. Точно так же, как не смиритесь и вы с тем, что потерпели неудачу. И кроме того, официально заявляю вам, что вы – подозреваемый номер один в убийстве Самохвалова Александра Кирилловича.