Марина Серова – И грянул выстрел (страница 23)

Идем дальше. Кто мог пойти ночью в ротонду и застрелить Самохвалова? А что, если это была Маргарита? Вроде бы она и подходит на эту роль, роль убийцы. Может, недаром ни Антон, ни шофер Николай при первой нашей беседе «не слышали» выстрела. Если они преданы хозяйке… могли и скрыть, чтобы Маргариту не заподозрили. Ну или случайность, на которую ребята внимания не обратили, как они сами рассказывали. Разумеется, Маргарита сказала, что никуда из коттеджа не выходила, а будучи в расстроенных чувствах, читала перед сном в библиотеке. Но это, как и в случае с Елизаветой, только слова. Пожалуй, мои подозрения с Елизаветы Акулиничевой смещаются сейчас именно в сторону Маргариты Черемысленниковой. Ведь прежде всего именно она знала код сейфа и поэтому могла спокойно взять оттуда пистолет. О его существовании она, естественно, была очень хорошо осведомлена. Далее, она взяла ботинки Владислава Максимовича, а еще раньше вырвала из блокнота мужа листок, где была написана цитата из фильма со словом «идиот», и положила его в карман Самохвалову. Что же касается мотива, это могло быть намерение подставить своего мужа, что достигалось арестом по подозрению в убийстве. Ну а дальше, как говорится, дело техники. Маргарита Черемысленникова переводит весь бизнес на свое имя и становится владелицей процветающей компании. А что? Как версия вполне имеет право на существование. У Владислава Черемысленникова есть старшая дочь, вполне здоровая и дееспособная Анастасия в противовес несовершеннолетней и больной Анфисе, дочери Маргариты. Собственно, сам Владислав не скрывает, что компания со временем перейдет к Анастасии, ведь наследников мужского пола у него нет. Неизвестно, что в таком случае ждет Маргариту и ее дочь-инвалида. Так что мотив у Маргариты очень серьезный, и это отнюдь не желание избавиться от навязчивости Самохвалова. Только я в эту схему не очень вписываюсь. Зачем Маргарите дополнительный источник неприятностей в лице частного детектива? Вдруг что накопаю?

Какие еще есть варианты? Ну, есть два охранника, Олег и Антон. Они могли бы, в принципе, и пистолет взять из сейфа, и уж тем более – ботинки. Но у Олега – другая роль, роль соглядатая. А Антон? Нет, не похож он на убийцу. Опять же, у него мотива нет. А если есть, только он мне неизвестен? Шофер Николай? А ему какая выгода от ареста Владислава Черемысленникова? Остался управляющий Нефедочкин. «Темная лошадка», как говорится, и вообще – мутная личность. Им необходимо будет заняться основательно. Кто еще остался? Ах да, художник Акулиничев. Но он… нет, не он. Кстати, ведь неизвестно, кто убил, мужчина или женщина. Светлана сказала, что они с Матвеем видели фигуру, на которой был длинный балахон с капюшоном. А такое одеяние мог надеть как мужчина, так и женщина. Теперь обувь, то есть ботинки Черемысленникова. Подобрать размер тоже не проблема. Едва ли Владислав носит ботинки для Золушки. Если же у преступника размер меньше, то ничего не стоит напихать в носы ботинок бумагу, и вопрос решен. Ну, а дальше среди находившихся в тот день в коттедже людей остаются повариха Аделаида Петровна и горничная Валентина. Вот с Валентиной я еще не встречалась и не беседовала. Нужно будет исправить это упущение. О! Я что-то совсем позабыла про вдову Самохвалова. Вот тут явный мотив – ревность. Причем ревность застарелая, которая очень легко трансформируется в ненависть. Что, очевидно, и произошло, и под влиянием которой Виолетта застрелила неверного супруга. Да, но как она могла вытащить из сейфа пистолет? Ей что, известен код сейфа? Или она вхожа в частные покои коттеджа? К тому же в этом случае она должна была иметь доступ и в спальню к супругам Черемысленниковым для того, чтобы вернуть на место перемазанные в почве ботинки. А записка? Нет, что-то уж слишком сложно. Да… К тому же не слишком-то, на мой взгляд, адекватно сначала подливать сердечные капельки мужу, а потом его пристрелить…

Мои размышления были прерваны негромким разговором, который меня заинтересовал.

– Вот, посмотрите туда, Калерия Викторовна, вон, рядом с деревом. Там стоит высокий молодой человек в бежевой замшевой куртке.

– Да, вижу, и что такого?

– Это – внебрачный сын убитого, Леонид.

– Да? – удивленно спросила собеседница. – А вы, Антонина Сергеевна, откуда знаете?

– Да как же мне не знать, если это мой сосед по лестничной клетке. Его мать Элеонора очень рассчитывала, что отец ребенка разведется со своей женой и женится на ней. Да не тут-то было! Не бросил он свою законную женушку. И то сказать: таких, как Элеонора, у него был миллион. Что ж ему, на каждой жениться? Но ничего, вырос Леня, хорошую специальность получил, какой-то программист, что ли.

Я посмотрела в том направлении, куда указывала Антонина Сергеевна. Да, там действительно у дерева – оно было единственным на этом участке – стоял молодой мужчина в бежевой куртке. И чертами лица очень походил на Самохвалова, траурный портрет которого я видела, когда приходила к его вдове Виолетте. А рядом с Леонидом я увидела коммерческого директора компании «Атлант» Анатолия Герасименкова. Леонид и Герасименков о чем-то разговаривали.

– Так что приходите, Калерия Викторовна, в гости, – пригласила соседка внебрачного сына Самохвалова.

– Вы все там же живете?

– Да, на Сотникова двенадцать, квартира девять. Давно же мы с вами не виделись, вот и адрес вы уже забыли.

– Да нет, зрительно-то я помню. Ладно, спасибо за приглашение, зайду как-нибудь. Пойду, надо проведать могилки родственников.

– Я тоже пойду к своим, – сказала Антонина Сергеевна.

Я слегка повернула голову и увидела двух женщин пожилого возраста. Немного постояв, я пошла к воротам кладбища. По пути в отделение я заехала домой, сменила футболку и взяла свой «макаров». Минут через пятнадцать я уже была в отделении у Кирьянова, решив заехать без звонка.

– Здравствуй, Володя, – сказала я, входя в кабинет, – и где тебя носило?

– На планерке был, – хмыкнул он. – А что, позвонить не судьба?

– А трубку взять – не судьба? – парировала я. Киря покопался по карманам, вытащил мобильник и смущенно буркнул: – Извини, звук отключал, а включить забыл. Ну что нарыла, давай, колись?

– Пока слушай конкретно по фактам. А они такие: вчера вечером сотрудники некоего специализированного предприятия под названием «Капитал» ворвались в коттедж Черемысленниковых. Они приказали всем выметаться, потому что, по их словам, коттедж и вся территория Черемысленникову уже не принадлежит. Тогда я потребовала соответствующий документ, который бы подтверждал право этого самого «Капитала» на собственность Черемысленникова. А предводитель этой шайки заявил, что документ находится на оформлении. Фамилия его Аксенов. Тебе известен такой «деятель»?

– Нет, первый раз слышу.

– Вот и адвокат Черемысленникова – я только что была у него – тоже ничего о нем не знает.

– Так что же получается? Они попросту пытались взять на «ура»?

– Да, именно так. Представляешь, какая наглость?

– Подожди, Тань, а кто их пустил на территорию коттеджа?

– А это отдельная история. Ворота им открыл второй охранник, Олег Краснов. Он работает там недавно. Черемысленников принял его на работу взамен уволенного нерадивого работника.

– Так, а что же с этим самым «Капиталом»?

– Я сказала, чтобы они убирались туда, откуда появились. Нет документа – нет никакого разговора.

– И они послушались тебя и убрались?

– А что им оставалось делать? Я сунула под нос этому Аксенову свои просроченные прокурорские «корочки» и пригрозила, что за сопротивление работнику прокуратуры их ждут очень серьезные проблемы. Я тут же начала тыкать в кнопки сотового, сымитировав «разговор с начальством». Но тут всплыла еще одна интересная деталь: куда-то делся управляющий Нефедочкин. То есть буквально за минуту до наезда мы с ним сидели в холле коттеджа и беседовали. А потом он исчез. И не появлялся ни во время моей разборки с этим «Капиталом», ни тогда, когда они уже убрались.

– Так ты так и не выяснила, куда он делся?

– Не удалось. Рано утром, когда я еще спала, он уехал по делам.

– Ну, ты же у нас известная соня, – не преминул подколоть Володька.

– Зато я с пристрастием допросила охранника, который впустил шайку, – не обращая внимания на его шуточки, сказала я. – Оказывается, его завербовал некий Арсений, который поручил ему следить за всем, что происходит в коттедже, и докладывать ему. Ну, этого охранника я выставила вон, сказала, что он уволен, предварительно, конечно, поговорив с Маргаритой Черемысленниковой. Зачем им соглядатай? Так что, Володь, у меня к тебе две просьбы. Первая: мне нужны сведения по управляющему Константину Львовичу Нефедочкину. Пока не заявился «Капитал», в разговоре с ним я выяснила, что до Черемысленниковых он работал в Москве. Вот зачем он из столицы перебрался в провинцию? Тут что-то нечисто. К тому же спустя несколько месяцев после его приезда в коттедже появился этот самый охранник Краснов. Тут явно прослеживается связь. А вторая просьба заключается в том, чтобы отрядить в коттедж хотя бы парочку крепких ребят. Ну, чтобы смогли дать отпор в случае повторного нападения. Кто их знает, что у них на уме, у этого «Капитала».

– Ну, а третья просьба какая? – улыбаясь, спросил Кирьянов.