Марина Серова – И грянул выстрел (страница 22)

– Почему вы назвали его «засланным казачком»? – удивленно спросила Маргарита, чем, в свою очередь, удивила меня.

– Потому что вчера он вел себя, на первый взгляд, не совсем адекватно. Я имею в виду тот факт, что он открыл ворота без предупредительного звонка. А когда я задала ему несколько конкретных вопросов, ему пришлось сознаться, что его наняли для того, чтобы он следил за тем, что происходит у вас здесь, и докладывал своим нанимателям. У меня большое подозрение, что это те самые типы, которые захотели выдворить вас из коттеджа.

– Вот как… – растерянно произнесла Маргарита. – Но я совершенно не в курсе… того, что касается охраны. Этим занимается муж, но сейчас…

– Понимаю вас, Маргарита Васильевна. Но ничего страшного не произойдет, если вы сейчас, во время отсутствия Владислава Максимовича, возьмете бразды правления в свои руки. Вам ведь не нужен здесь соглядатай, верно?

– Конечно! – горячо воскликнула Черемысленникова.

– Вот и увольте его. Пусть идет на все четыре стороны.

– Да, конечно. Только вот… – она остановилась.

– Что такое?

– Да Константин Львович уехал уже по делам, управляющий наш. А ведь он производит расчет работников и выдает зарплату…

– Пусть вас это совершенно не беспокоит, Маргарита Васильевна. Даже если Олег и не получит свою зарплату, он не обеднеет. В крайнем случае, стрясет со своих нанимателей.

– Я поняла вас, Татьяна Александровна. Только вот не хочется мне с ним говорить…

– Да, приятного здесь мало. Давайте поступим так. Я скажу ему, что он уволен. Пусть собирает свои вещи. Я еду в город к вашему адвокату, заодно и подвезу его.

– Это было бы очень хорошо, Татьяна Александровна. Спасибо вам. Вы вчера пообещали, что обеспечите нас охраной, помните?

– Да, конечно, помню. Думаю, что мне удастся привезти сюда хотя бы парочку оперативников. – Ну не рискнула я с таким вопросом обращаться к Кире по телефону. «Дай мне охрану для коттеджа», – так, что ли? В конце концов, прямо с самого утра никто не кинется дом отнимать. Да и если не впускать за ворота, продержаться можно – ну не станут же эти рейдеры пальбу поднимать? А я до города доеду, с Кирьяновым пообщаюсь и охрану у него выпросить попытаюсь.

– Тогда ждем вас, Татьяна Александровна.

– До моего появления постарайтесь никого за ворота, на территорию коттеджа, не впускать, – попросила я.

– Да-да, конечно, – нервно мотнула головой Маргарита и направилась на кухню, а я пошла в комнату Олега.

– Собирайте свои вещи, – скомандовала я, не переступая порога. – Вы здесь больше не работаете, вы уволены. Я отвезу вас в город.

– Это как это я «уволен»? Кто меня уволил? За что? – Олег начал возмущаться.

– Вам напомнить, как вы вчера впустили на территорию коттеджа рейдеров? Скажите спасибо, что дело ограничивается увольнением. По крайней мере, пока. Давайте, собирайтесь, да побыстрее. Мне некогда. Я тороплюсь.

– А моя зарплата?

– Заплатят те, кто вас завербовал, – ответила я.

– Да никто меня не… – начал было Олег, но я его прервала:

– Зарплату вам смогут перевести на карту или передать на нейтральной территории… если ваши наниматели сочтут нужным вам ее выплатить. Поскольку, на мой взгляд, вас нужно оштрафовать за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей.

На этом охранник, теперь уже бывший, впрочем, сдался и последовал за мной, небрежно покидав барахло в спортивную сумку.

Мы выехали из коттеджного поселка, я довезла Олега до железнодорожного вокзала, высадила на перекрестке, а сама поехала в офис адвоката Галицкого.

Офис адвоката Черемысленниковых располагался в центре Тарасова, на улице Чапаева. Я вошла в арку, пересекла небольшой ухоженный двор и поднялась по ступенькам. Кабинет Галицкого был обставлен в несколько старомодном стиле, с добротной дубовой мебелью и тяжелыми шторами. Впрочем, и сам Галицкий производил не менее внушительное впечатление своей массивной фигурой.

– Здравствуйте, Яков Михайлович, – поздоровалась я и села в черное кожаное кресло. – Я – Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, расследую убийство Самохвалова, в котором обвинили Владислава Максимовича.

– Да, Анастасия Владиславовна мне уже звонила сегодня, – сказал Галицкий, внимательно посмотрев на меня сквозь очки в роговой оправе, – и коротко рассказала о произошедшем вчера.

– Тогда, поскольку, Яков Михайлович, вы уже в курсе, то можно, видимо, говорить и о конкретных вещах.

– Да, разумеется, можно, – согласился адвокат.

– Тогда, Яков Михайлович, я спрошу вас прямо: известно ли вам, кто именно хочет отнять строительный бизнес у Владислава Максимовича?

– Были в Тарасове желающие прибрать к рукам компанию Владислава Максимовича. Они предлагали ему продать компанию. Причем по смехотворно низкой цене. Возможно, они и сейчас не прочь бы осуществить свое желание. Естественно, Владислав Максимович отверг их предложение тогда. Не согласился бы он и в данном случае. И это даже в том случае, если бы цена соответствовала рыночной.

– Действительно, зачем ему продавать компанию, которую он основал с нуля и в которую он вложил все. И силы, и немалый капитал, – согласилась я с Галицким.

– Но мы с вами, Татьяна Александровна, сейчас ведем речь о наших, доморощенных тарасовских рейдерах. Насколько же мне известно, специализированное предприятие «Капитал» во главе с господином Аксеновым в Тарасове не работает.

– Кстати, есть еще одна личность по имени Арсений. Он завербовал одного из охранников Владислава Максимовича для того, чтобы тот передавал ему сведения о том, что происходит в коттедже Черемысленникова. У меня сложилось впечатление, что ночная попытка овладеть коттеджем была подготовлена не без участия этого самого охранника и Арсения. Кроме того, управляющий Нефедочкин тоже повел себя, мягко говоря, непонятно. Во время разборки с группировкой рейдеров он куда-то просто исчез. А сегодня рано утром он уехал из поселка, и мне не удалось с ним объясниться.

– Да, – Галицкий покачал головой на широкой массивной шее. – Подготовились они, как видим, всесторонне. Но эти фамилии и имена мне ни о чем не говорят. Аксенов, Арсений… Нет, не знаю. Возможно, все это подставные лица. Скорее всего, так. Может быть, ниточка тянется из столицы.

– Из Москвы?

– Ну, да. А что? В Тарасове вовсю идет строительство с участием столичных строительных фирм. Так что ничего удивительного здесь нет. Компания Владислава Максимовича составила им конкуренцию, вот они и зашевелились. В моей долголетней практике были случаи, когда уголовные дела были так мастерски сфабрикованы, что подкопаться очень трудно, практически невозможно. Это в данном случае мы видим просто кучу всяких якобы улик: оружие на месте убийства, ботинки с частицами почвы, еще и записка. Тут любой обыватель бы согласился с обвинением. А полиция… Ну там разный народ работает. И некоторым важнее «закрытие» дела, чем поиск настоящего преступника, – грустно заметил адвокат.

– Но ведь вы не верите в виновность Владислава Максимовича?

– Нет, я в это не верю, – твердо ответил Галицкий на мой вопрос. – Не мог Владислав Максимович совершить это преступление. Кстати, сегодня похороны Александра Кирилловича, царство ему небесное. Так вот, я не верю в виновность Владислава Максимовича именно потому, что на его компанию очень массированно наезжают. И ваши сведения об Аксенове, об Арсении, о завербованном охраннике, о вчерашних событиях – хорошее тому подтверждение. И знаете, Татьяна Александровна, что я еще вам скажу? Возможно, что дело даже не только и не столько в области коммерции.

– А в чем же еще?

– Берите выше: политика, расстановка политических сил. Ее тоже нельзя сбрасывать со счета. Откуда взялся этот самый управляющий, вам известно?

– Ну… очень приблизительно. Со слов второго охранника, не замеченного в сговоре, Нефедочкин прибыл как раз из столицы. Да, сам управляющий не далее как вчера сказал мне об этом в нашем с ним разговоре, который происходил как раз перед вторжением.

– Ну, вот видите, Татьяна Александровна. Возможно, необходимо более тщательно проработать биографию этого самого Нефедочкина. Не исключено, что у него с этой группой существуют тесные связи.

– Да, я обязательно займусь этим, Яков Михайлович, – сказала я, вставая с кресла. – Вот мои координаты, – я положила на стол визитку, – звоните, если выяснятся какие-то новые детали.

– Удачи вам, Татьяна Александровна, – на прощание сказал Галицкий.

Выйдя на улицу, я сначала хотела поехать в отделение к Кирьянову, но потом передумала. «Поеду-ка я сейчас на похороны Самохвалова. Считается, что преступника тянет не только на место преступления, но и на место последнего упокоения его жертвы. Чем черт не шутит? Вдруг на кладбище удастся узнать что-то, что прольет свет на преступление? А Кире и позвонить можно». Сказано – сделано. Только Володька трубку не брал, а в отделении его не было, и никто не смог мне сказать, где его носит.

В последний путь Самохвалова провожало довольно много народа. Около самого гроба я увидела Виолетту в черном костюме и такого же цвета шляпе с вуалью, которая закрывала половину лица. Рядом с ней стояла молодая женщина, тоже в черном, она держала за руку маленькую девочку. Вероятно, это были дочь и внучка.

Я встала поодаль и наблюдала за церемонией прощания. Параллельно я размышляла о преступлении. Я набрала немало фактов, но вот в общую картину они пока что не складывались. Я снова начала перебирать всех гостей Черемысленникова, ведь убил Самохвалова один из них, посторонних на территории коттеджа в ту ночь не было. Точнее сказать, кто-то произвел выстрел в уже скончавшегося от сердечного приступа Самохвалова. Начнем с мотива. Кто его имел? Елизавета, жена художника Матвея Акулиничева? Исходим из того, что ей надоели притязания Самохвалова и она захотела от него избавиться. И у нее отсутствует алиби. Правда, она сказала, что не пошла на встречу с Самохваловым, потому что у нее разболелся живот. Но это только ее слова. Слова, которые подтвердить никто не может. Кто поручится, что Елизавета всю ночь провела у себя в комнате?