Марина Серова – Алмазы мертвеца (страница 23)

Он расхохотался ненормальным смехом и направился в сторону арки, там задержался и снова уставился на меня.

– Хватит болтать! Пора начинать нашу процессию.

– Подожди. – Я хотела его задержать, но он, не обратив на меня внимания, исчез из виду.

Через несколько минут в проеме арки появились Резван и Ник. В руках они несли грубо сколоченный из досок гроб большого размера, больше похожий на огромный ящик. Затем принесли крышку, только та была стандартной выпуклой формы и обита красной тканью.

Значит, ребята решили переместить покойного Эрудита в гроб.

Мужчины подошли к трупу – один взял за ноги, другой аккуратно под плечи. Лицо Ника при этом было абсолютно непроницаемым, а Резван продолжал странно улыбаться.

Интересно, Ник тоже под чем-то или это только Резван – любитель побаловаться веществами, меняющими сознание?

Когда тело было уложено, у меня промелькнула мысль: «Зачем такому достаточно тщедушному телу такой большой гроб?»

Однако то, что произошло дальше, я не могла себе представить даже в страшном сне.

– Пойдем за вторым, – скомандовал Резван, и они удалились из комнаты.

«Что значит за вторым?» – подумала я и похолодела.

Через пару минут в комнату вошли Резван и Ник, неся в руках Олега.

Недолго думая они положили его прямо в гроб к Эрудиту – прямо сверху на мертвое тело.

– Что вы делаете? – в ужасе спросила я, уже полностью поняв то, что задумали эти сумасшедшие.

– То, что я обещал, – с усмешкой ответил Резван. – Эксклюзивную смерть для твоего дружка.

– Вы же сказали, что он жив? Зачем его хоронить?! – Я все еще не верила своим глазам.

Резван сел на корточки около гроба, демонстративно взял руку Олега и нащупал пульс.

– А с чего ты взяла, что он мертв? – и снова этот безумный взгляд в мою сторону. – Он живой и просто крепко спит. Через минут тридцать очнется. Представляешь, очнется в гробу. – И Резван заржал сумасшедшим смехом. – Вот видишь, дядя, твой убийца с тобой рядом, можешь с ним там делать что хочешь – он твой!

– Нет, подождите! – Я почти кричала, – Не делайте этого! Это абсурд! Давайте договоримся, я знаю, где алмазы, и они будут ваши. Клянусь! Я вам еще дам денег, сколько захотите! Только вытащите его оттуда!

Это уже были крики отчаяния, я хваталась за последнюю надежду, лишь бы эти ублюдки вытащили Олега из гроба и отказались от своей безумной затеи.

– Вот как мы запели. – Резван ухмыльнулся. – Теперь, оказывается, ты уже знаешь, где алмазы. Ну что ж, об этом мы с тобой поговорим попозже. А пока я завершу начатое. Ах да… – Он словно спохватился и оглянулся по сторонам, затем зашел в смежную комнату и вышел оттуда с пистолетом – моим пистолетом – и фонариком в руках. – Вот, чтобы твоему другу не было скучно, когда очнется. Посветит фонариком и поймет, где он. А пистолет на тот случай, если захочет раньше времени оборвать свои мучения.

Он положил пистолет и фонарик в гроб под руку Олега.

В этот момент я заметила, как голова Олега пошевелилась и чуть наклонилась в сторону, при этом его губы издали легкий мычащий звук.

Господи, даже если он сейчас придет в себя, он все равно ничего не сможет сделать.

Я же извивалась ужом, пытаясь хоть как-то ослабить веревки на моих руках, которые я уже почти стерла в кровь. Я дергала с такой силой, что чуть было не выдернула всю батарею от стены, но ничего этим не добилась, кроме очередной резкой боли в запястьях.

Резван и Ник накрыли гроб крышкой и, взяв в руки молотки и большие гвозди, стали заколачивать.

Каждый удар молотка болезненно отдавался в моей голове, отзываясь полным бессилием, отчаянием и последней угасающей надеждой – угасанием жизни, которая так жестоко и нелепо обрывалась.

Я уже перестала трепыхаться и обреченно смотрела на то, как моего клиента закрыли в гробу и теперь собираются заживо похоронить.

Я лежала в глупом неудобном положении и ничего не могла сделать.

Как я могла такое допустить? Почему я так прокололась?

«Клиент скорее мертв, чем жив», – с горечью подумала я.

«Ладно, Охотникова, не вешай нос, – тут же подбодрила я себя. – Не в твоем случае унывать, главное, что Олег еще жив, это вселяет надежду. Я обязательно должна что-нибудь придумать».

– Мужики и «Газель» уже у дома, – сказал Ник. – Давай хотя бы перетащим гроб в прихожку.

Гроб, видимо, был действительно тяжелый, потому что Резван и Ник, с трудом подняв его, еле дотащили до арки. Потом уже, решив не надрываться, просто вытолкали его вглубь прихожей.

В комнате вновь появился Резван с большим скотчем в руках и, подойдя осторожно ко мне со стороны кресла, заклеил мне рот.

– Это чтобы лишний шум не поднимала. Я скоро вернусь! – и он отвесил мне легкую оплеуху и тут же отпрянул в сторону.

Хитрый гад, если бы он подошел с другой стороны, я бы успела его стукнуть ногами. Хотя что бы мне это дало, только бы разозлила его еще больше.

В прихожей послышались мужские голоса, потом шаги и возня.

– Какой тяжелый, однако! – высказался незнакомый мужской голос.

– Более ста килограммов, чо вы хотите! – ответил Резван.

– Хорошо хоть, кладбище недалеко, – сказал кто-то из мужчин.

А еще через минуту все стихло, и я осталась одна.

Прикованная к батарее, со связанными руками и ногами и скотчем на губах, я корила себя на чем свет стоит.

Теперь я еще и кричать не могу. Хотя толку от моих криков – тут все равно никто не услышит, кричи не кричи.

Однако даже в самом безнадежном положении я не теряла присутствия духа и никогда не отчаивалась. Если я жива – значит, я могу что-то предпринять.

В данном случае я, превозмогая боль, продолжала шевелить онемевшими запястьями, пытаясь ослабить узел. Надо сказать, я в этом уже неплохо преуспела, продолжая водить веревкой по трубе туда-сюда.

Но сколько мне еще так делать, чтобы освободиться? Однако веревка уже значительно ослабла, и пальцы почувствовали некую свободу – я могла ими свободно шевелить, и запястьям уже не было так больно.

«Давай, Охотникова, шевелись», – подначивала я себя.

Через несколько минут я услышала, как открылась входная дверь, и в комнате, к моему удивлению, появился Резван.

– Заскучала? – произнес он. – Сейчас я пойду приму кое-что хитрое и вернусь к тебе.

Я стала извиваться и мычать, давая понять, чтоб он не уходил. Мне надо, чтобы он хотя бы снял скотч с моего лица.

Однако он, не обращая на меня внимания, скрылся в недрах дома.

Наркоман чертов!

Когда он вернулся через пару минут, я снова стала слабо елозить, закатывать глаза и мычать.

Мне нужно было показать, что я слаба, и у меня уже никаких сил, что я сломана и полностью деморализована – как физически, так и психологически.

Резван подошел снова ко мне со стороны кресла и посмотрел на меня.

Я уже почти не двигалась, прикрыла веки и продолжала постанывать.

Он быстро протянул руку и сорвал скотч с моих губ. При этом сделал это очень резко, от чего я почувствовала привкус крови.

– А я вот решил не идти на эту процессию. Ребята там и без меня справятся. Уж больно не хочется мне оставлять тебя одну, зная твою резвость.

– Я хочу пить, пожалуйста, – почти умирающим голосом произнесла я, облизнув языком капли крови со своих губ.

– Пить? – Резван скривился в усмешке. – А больше ты ничего не хочешь?

– Мне уже все равно, – тихо ответила я. – Дай мне только воды и делай что хочешь.

Я стала при этом заваливать голову то назад, то к груди, при этом часто дышала ртом и глаза держала закрытыми – в общем, всем своим видом пыталась показать, как мне плохо. Я до последнего надеялась, что в этом ненормальном человеке, одержимом слепой местью, подкрепленной принятым психотропным препаратом, проснется хоть капелька совести и он принесет мне воды и даст отпить хотя бы глоток.

Присев на корточки, он уставился на меня своими бездонными глазами. Потом взял за подбородок – я не сопротивлялась. Когда отпустил, моя голова безвольно упала на грудь.

– Я для тебя тут тоже кое-что придумал, – сказал он. – Но сначала проверим тебя на пытки – уж больно мне хочется, чтоб ты рассказала, где находятся алмазы, про которые ты здесь так кричала.